Марина Семенова – Тот самый треск (страница 3)

─ Боишься, что увезу тебя, пока спать будешь? ─ ухмыльнулся Сергей.

─ При чём здесь это? ─ Я возмутилась. ─ Мне будет там неудобно, и вряд ли я вообще втиснусь туда. Лучше в гостинице остановлюсь.

Мы подъезжали к стоянке. Напротив неё красовалось двухэтажное светлое здание, вершину которого венчала надпись «Гостиница», подсвеченная десятками маленьких лампочек.

─ Давай! Давай! Я встану в центре стоянки. Если машина будет закрыта, значит, я в душе. ─ Он иронично улыбнулся и прикурил сигарету. Голову запрокинул так, что чуть не поцарапал носом своё спальное место.

─ Почему ты считаешь, что я буду тебя искать? ─ Я окунула руку в спутанные волосы.

Вре́менное молчание нарушил странный, еле слышный треск. Сергей посерьёзнел:

─ Ты знаешь, сколько стоит номер в придорожном отеле?

Судя по американским фильмам, цены достаточно демократичные. Я вытерла вспотевшие ладони, поправила футболку со стороны спины и спросила о местных ценах. Пять тысяч! Ещё три влажные салфетки были истерзаны моими руками. Сергей смеялся и снова курил.

Автостоп, впрочем, как и любое самостоятельное путешествие, излишне романтизируют. В памяти выплыли молитвы, которых я прежде не знала.

КамАЗ притормозил у сетчатых ворот. Сергей выскочил из кабины и что-то сказал женщине, которая протягивала ему талон из крохотного окошка кирпичной будки. Припарковавшись в центре площади, мы вылезли из машины. Асфальт лежал кусками, а ямы засыпаны щебнем. Здесь тянуло сигаретами, едой, ГСМ и ещё чем-то знакомым. Не помню чем. А саму территорию занимали большегрузы ─ MANы, DAFы, КамАЗы. Возле них курили рослые и не очень, сухощавые и полнотелые, пожилые и молодые мужчины. Но единило их одно ─ усталость. Безмятежным тоном они обсуждали прошедший день и машины. Смех был тихим. Голоса приглушёнными. Откуда знаю, о чём говорили? А я и не знаю. Предполагаю.

─ Если нужен душ, ─ участливо произнёс Сергей, ─ то шагай в мотель через дорогу. Здесь тебе не понравится. Держи, он платный.

─ Не надо мне денег! ─ Я отказывалась брать сто пятьдесят рублей.

Сергей положил купюры в мой карман и отправился в столовую. На попятную нельзя ─ только через дорогу. Дальнобойщики провожали меня взглядом, демонстрируя свои кадыки и скрещивая руки. Место, которое посоветовал мой спутник, находилось рядом со злополучной гостиницей. Расстояние ─ около трёхсот метров. Но как меняются люди в зависимости от окружающего пространства. Я шла не больше пяти минут. Водители большегрузов, фыркающих пневматикой, успели за это время обласкать меня липкими и влажными взглядами. Потому заскочив в небольшое помещение, я свободно выдохнула.

Уютный светлый зал на четыре стола, работающая плазма на стене, холодильники с аппетитными блюдами и миловидная девушка за прилавком.

─ Мне бы искупаться и выпить чаю. ─ Я продолжала стискивать лямки рюкзака.

─ Ой, а у нас бойлер сломался. Едва ли вам хватит горячей воды. ─ Поджав губы, ссутулилась работница.

─ Мне хотя бы еле тёплой. Очень хочется освежиться. ─ Слабо улыбаясь, я показательно одёрнула футболку.

Девушка принесла ключи от свободного номера на час, предложила полотенце и тапочки. Многоразовые. К счастью, в рюкзаке были личные.

Вдоль узкого коридора моргали тусклые лампы, от которых не было толка. И, чтобы открыть дверь, пришлось включить фонарик на телефоне. Солнечные лучи никогда не касались этой комнаты, потому что миниатюрное окошко 30х30 сантиметров находилось вверху стены. Грязная лампочка освещала приземистую одноместную кровать с пёстрым покрывалом, тумбу, на которой стоял светильник, и шкаф. В сумраке за пластиковой ширмой на колёсиках пряталась душевая кабина. Здесь даже раздеваться неприятно. Однако чувство второго слоя липкой грязи заставило меня проигнорировать дискомфорт.

Вода не была еле тёплой. Вода была ледяной! Стоя под терпимо прохладными струями, я намылилась. Но когда повернула кран, чтобы сполоснуться, девушка подключила бойлер к Антарктическому океану. «Ой!» ─ я не узнала свой голос. Ну что же, меня предупреждали.

Героически-невольно закалившись, я грелась полотенцем и тщательно натирала каждый просушенный участок кожи какой-то спиртовой настойкой из аптечки. Рахбухшая махра с трудом влезла в рюкзак, а штаны тяжело застёгивались на влажном теле. Но я это сделала, переобулась и выбежала в зал. Мокрые сланцы пришлось убрать в пакет.

Девушка спросила, почему я закричала. Поёжившись, я рассказала о казусе и попросила фен. Работница извинилась и сообщила, что он лежит в прикроватной тумбочке в том же номере.

К моему возвращению на столе уже стоял заказ: горячий чай с лимоном в пластиковом стаканчике, два бутерброда с сыром и огуречно-морковный салат. Монотонный хруст свежих овощей успокаивал. По телевизору показывали передачу из детства ─ «Самый умный». Эх, это не слеза прошибла, а ностальгия в глаз попала. Чай допит, еда поглощена, умиротворение в теле, я засыпаю… Телефон запиликал:

─ Ты в мотеле решила заночевать?

─ У меня как всегда приключения. ─ Я закинула руку за голову и залилась смехом.

Серёжа напомнил, что завтра рано вставать, поэтому я лениво поднялась и направилась к выходу. Девушка напоследок порекомендовала быть осмотрительнее.

Возвращалась я тем же путём ─ сквозь взгляды и свисты заинтересованных водителей. Но теперь они не так устрашающи. Даже на фразу «Девушка, давайте мы вас проводим!» под мерзкое хихиканье и бубнёж второго я отреагировала спокойно ─ проигнорировала. Без паники. Видимо, ледяной душ закалил меня во всех смыслах.

Глава 5. Прощальная ночь

Когда я приблизилась к стоянке, женщина из кирпичной будки без смущения вытянула шею в окошко и, склонив голову, долго смотрела вслед. Хотелось обернуться и цыкнуть, но оно того не стоило: стрекот сверчков затмил человеческие голоса, а бархатный ветер ласково трепал волосы, касаясь влажных губ. Предночная сказка рисовала далеко не ругань.

─ Благодарю, ─ из открытой кабины ответил Сергей на моё пожелание «Приятного аппетита». ─ Может, пельменей?

─ Нет, спасибо. ─ Я села в кабину и закопошилась в рюкзаке. ─ Мне до завтра всего хватит.

─ Тогда хотя бы чай с можжевельником? ─ Сергей показал крафтовый пакет с надписью «Краснодарский. Ручной сбор».

─ Серёж, не обижайся, но я не буду ничего из того, что ты предложишь. ─ Изучая синеву его глаз, я развела руки. ─ Я слышала массу историй про угощения, после которых люди как минимум попадали в больницы, как максимум… сам понимаешь.

─ Окей. Тогда рассказывай, что с тобой приключилось. ─ Он жевал очередной пельмень, глядя в тарелку.

─ В общем…

Обычно после этого слова историю пересказывают. Поэтому отмечу, что Серёга долго хохотал от случившегося со мной, попутно увеличивая жар в печке.

─ А чего же ты молчала? ─ Он подавился и потянулся за водой. ─ Заболеть по дороге хочешь? Э-э-эх, сразу видно, новичок. У тебя аптечка-то есть? Вытаскивай тёплые вещи, кутайся. Ещё и от чая отказывается!

Сергей говорил с собой, засыпал меня вопросами, одновременно вытирая руки салфеткой. Я не успевала отвечать и в сумраке полезла за свитером. Не могли установить фонарный столб поближе.

─ Есть, конечно! У меня аптечка на полрюкзака. ─ Продолжая искать свитер, я продемонстрировала туго набитую банную сумочку.

─ Носки тёплые надень и выпей горячий чай. Я при тебе кипяток в одноразовый стаканчик налью.

Сергей обиделся, потому что «при тебе» и «одноразовый стаканчик» было сказано с таким ехидством, с каким на меня не смотрела женщина из будки. Как же ему нравится быть нужным. Как же человеку надо быть нужным. Я поняла, что должна позволить ему себе помочь. Должна довериться.

─ Большое спасибо. ─ Я надевала носки с начёсом и смотрела Сергею в глаза. ─ Можешь налить мне любой чай, в любой стаканчик. Только в чистый!

Мой смех колокольчиком прозвенел в салоне, а снаружи прозвучал грубый бас: «Тише можно?». Серёжка коснулся до кончика моего носа указательным пальцем и шёпотом попросил «снизить громкость». Я не могла сопротивляться ─ настолько очаровательным он был в тот миг. В салоне запахло чёрным чаем. Терпкая горечь, разлившаяся на языке мягким золотом, усилила уют плюшевых носков и флисовой кофты. Мы обменялись шутками и собрались спать.

─ Точно не полезешь наверх? Там теплее и мягче, а вставать в шесть утра.

«И ароматнее» ─ подумала я, но произнесла: «Всё-таки здесь мне спокойнее». Сергей что-то пробубнил и ловко юркнул на чердак (так я окрестила это спальное место). Сверху долетело глухое «Доброй ночи!», я ответила тем же и легла. Время ─ первый час ночи.

Дома я сплю на ортопедической подушке, на ровном и жёстком диване. Сиденья КамАЗа-пятитонника далеки от моего идеала: три кресла располагались на расстоянии десяти – пятнадцати сантиметров друг от друга, а в промежутках выглядывали рычаги, детали и ручной тормоз. Мои рёбра до сих пор помнят каждый предмет. Для рычагов даже тёплый свитер не стал преградой. Ещё и эргономика кресел, впитавших сигаретный дым, демонстрировала самые невероятные впадины и выпуклости.

Подушку я пыталась заменить рюкзаком. Не тут-то было! Шершавая боковина возвышалась примерно на двадцать пять сантиметров, а сам дорожный спутник по набитости ничем не уступал камню. Пришлось достать одну из футболок и положить её под голову. Остеохондроз даже не стал дожидаться утра и напомнил о себе жгучей болью в плечах и шее. Когда тело чуть привыкло и я расслабилась, моя нога проверила клаксон. Гудок разбудил некоторых водителей, потому что с разных сторон загрохотали массивные автодвери.