Марина Семенова – Тот самый треск (страница 2)

Петляя между гулких складов, мы проехали те мебельные цеха. Те одуванчики и та тишина остались на складах Мамадышского тракта. Сергей покосился на меня в полуулыбке. Я не ответила. Мы съехали на трассу. Рубеж пересечён ─ здесь движение регулирует лишь ветер.

Глава 3. Урок на обочине

Всё-таки ветер обдувал моё лицо, и всё-таки мы смеялись. Часть деталей я уже забыла, но отчётливо помню, как Сергей возмущался некоторым девушкам-автостопщицам:

─ … с ней даже поговорить не о чём, ─ он энергично жестикулировал, ─ только глядит по сторонам «Какие распрекрасные цветочки-деревья!» ─ Серёга попытался её передразнить, но вышло очень забавно.

Этот милый водитель закурил сигарету из мятой пачки и, продолжая что-то бурчать, закинул руку за голову. А я стянула бандану, чтобы освободиться от тряпичного обода. Взбунтовавшиеся волосы вмиг защекотали шею, снимая напряжение. Сергей кинул взгляд на меня и, вышвырнув окурок в окно, продолжил:

─ Другая не лучше! Всё пыталась мне доказать, что я ничего не смыслю в жизни. Так я высадил её посредь дороги. Она ещё на форуме жалобу настрочила, что я приставал. А у меня, вообще-то, дома жена-красавица и сын подрастает.

Во мне проснулась женская солидарность, которую стремительно усиливал гул проезжающих машин. Сжимая бандану, я напряглась:

─ А не слишком ли ты категоричен? Высадить девушку только из-за того, что её точка зрения отличается от твоей. Я, конечно, всё понимаю, но ведь ты взрослый. Если бы промолчал, она бы и не стала продолжать.

─ Всё-то ты понимаешь. А когда я не брал трубку, то потерпеть без истерик не могла. ─ ухмыльнулся Сергей. ─ Я подвожу автостопщиков не для того, чтобы они говорили мне, как жить.

─ Но ведь можно было сказать, что тебе не нравится это и сменить тему. Или предупредить хотя бы о том, что высадишь. ─ Я не утихала.

─ И где же высадить тебя? ─ Смеясь, он быстро хлопнул в ладоши. ─ Решай, а то домогаться начну.

Прижавшись к двери, я скрестила руки и демонстративно повернулась лицом в окно. Прохладное дыхание Волги-матушки остужало пыл и освежало мысли. За рекой показались зелёные ковры, которые начали сменяться лугами с невообразимым разнотравьем. Как? Скажите мне, как не любить природу? Вот из-за этой нелюбви он и с женщинами так поступает.

─ Серёж, ну неужели тебе не нравится это? ─ Я показала рукой на пейзаж и повернулась к Сергею.

─ Что мне твои лютики-цветочки? Я каждый день их вижу. ─ Он потёр губы и, прищурив глаза, плавно произнёс: «Видела бы ты наше Чёрное море… А что с этими станет?»

Да, в чём-то он прав ─ что с ними станет? А море я не люблю: влажно, солнце не щадит, дышать невозможно. Хотя я ─ дитя степей. Может, поэтому не понимаю талассофилов (обожателей моря)? Кто бы что ни говорил, но ведь именно эти пейзажи пробуждают во мне давно уснувшую безмятежность.

В салоне стало душно. Я почувствовала, как барабанит моё сердце. О нет… Впереди кто-то маячит. Под скрежет зубов Сергей вцепился в руль. Заматерился и со всей силы надавил на тормоз. Машина заскрипела, нас повело. Я закрыла лицо ладонями и застыла.

КамАЗ остановился.

─ Мудак! Куда лезешь! ─ Сергей повернулся в кабину, ударил кулаком по клаксону и с громким выдохом опустил голову на руль. ─ Дай воды, пожалуйста. Бутылка под твоим сиденьем. Хочешь, попей.

Последняя фраза вывела меня из ступора. От наклона в голове забушевал огонь. Бутылка выскальзывала из рук: липкий холодный пот прошиб всё тело. Увидев моё состояние, Сергей завёл машину и сказал, что сейчас поедем в кафе. Время терпит.

Минут через десять мы притормозили возле кирпичного здания с решётками на окнах. Когда двигатель затих, Сергей вытащил ключ зажигания, открыл скрипучую дверь и выпрыгнул из кабины. Я последовала его примеру. Только не прыгала, а слезала. После того как автодверь с шумом захлопнулась, КамАЗ пискнул, что сигнализация активировалась.

─ Ты сегодня говорить будешь?

─ Позднее. ─ Мой тихий голос хрипел, а тело всё ещё подрагивало. ─ Я есть хочу.

Серёжка негромко хмыкнул, приобнял меня за плечи и посадил на лавку.

─ Не зажимайся. Откинься, поставь ноги твёрдо на землю и положи руки на колени. ─ Уложив мои ладони, он отошёл и закурил. ─ Умница. Подыши.

Что Сергей рассматривал там вдали ─ осталось для меня загадкой. Но в этот миг время остановилось. Да! Я не сошла с ума. На дороге не было ни одной машины, солнце не двигалось, ветер стих, даже сверчки умолкли. Жил только дымный запах от сигарет, который молочной струёй рисовал узоры: дороги, деревья, а может быть, и сетку вен. Позади кафе вновь зашумели самосвалы, трассу заполонили автомобили. Сергей возвращался уставшей походкой. А у него чертовски красивые синие глаза. И почему я сразу этого не заметила? Даже лёгкая небритость с редкими серебристыми щетинками не делает его грубым.

На моём лице засверкала улыбка. Хотелось прикоснуться к этому ежу. Хм… А где дрожь? Я захохотала во все тридцать два и подпрыгнула в попытках дотронуться до солнца. Сергей ответил улыбкой, сквозь которую произнёс: «Пойдём, веселушка».

Наши шаги сопровождались мерным шорохом песка, камешков и песнями сверчков. Их было слышно даже в прохладном кафе. Однако я живо забыла об этом великолепии, когда уловила звон посуды и учуяла аромат борща и растворимого кофе. Инстинктивно облизнувшись, я устремилась на кассу. Вы ведь догадались, что было в моём заказе?

Закончив обедать, Серёжа начал учить меня премудростям автостопа:

─ Теперь запоминай: никогда, слышишь, никогда не голосуй на узкой обочине и не выходи навстречу машине на близком расстоянии! ─ Он поставил одну ладонь ребром на стол и параллельно ─ солонку. ─ Летом, особенно в жару, очень сложно увидеть человека. Зеркала бликуют, солнце высоко и воздух кажется белым. Когда будешь голосовать, становись только в карман. Поняла?

Допивая кофе, я согласно кивнула, и Сергей сказал, что пора ехать.

Дневной шум магистрали превратился в монотонный гул. Грузовики проезжали всё реже, а кромка небосвода стала окрашиваться в багряные, жёлтые, молочные, пепельные и где-то далеко ─ в синие полосы. На фоне этой фантастической зебры парили единичные птицы. Скрипучим клёкотом они прощались с уходящим днём. Воздух становился влажным. Мы молчали, хотя так хотелось облокотиться на мужское худощавое, но, как оказалось, крепкое плечо.

─ Ты меня слушаешь? ─ Сергей повернулся, кладя рядом бутылку с водой.

Я устало улыбнулась и сказала «Да». Струйка, не поместившаяся в рот, скользнула с подбородка на шею. Щекотно.

─ Поэтому даже днём надевай яркие вещи. Ярко-зелёные, синие, оранжевые, красные ─ неважно! Тебя и не собьют, и больше возможности поймать машину. Ведь оно, как порой случается: стоит автостопщик в светлой одежде, его издалека не видно, водитель и смотрит только прямо, а яркое пятно всегда примелькается.

─ Большое спасибо. ─ Я глядела на свои руки, перебирая пальцами, ведь солнце уступало место полночному небу, а у меня не было планов на ночлег.

─ На ночной трассе обязательно надевай светоотражатели.

Мы проехали Сызрань. Если бы Сергей знал, как сейчас для меня актуальна тема светоотражателей. Я слабо теребила карман штанов. Горящие фары встречных машин не вызывали былого энтузиазма. Они рассекали городские запахи: смог, выхлопные газы вперемешку с волнующим ароматом шашлыка и чебуреков. Придорожные кафе, словно громадные светлячки, зазывали припозднившихся гостей.

Сергею надо было ехать в противоположную сторону. Он косился на меня, напряжённо улыбаясь. Пару раз прочистив горло, поинтересовался, где я остановлюсь. Я боялась и ждала этого вопроса:

─ Нигде.

─ Значит, останешься со мной. Сейчас повернём в сторону Краснодара по М-5. Через пару километров есть стоянка, кафе и душ.

Мне нечего было ответить. Ещё утром я наслаждалась любимым кофе в Казани, а теперь буду ночевать в грузовике с малознакомым мужчиной. Где-то на стоянке.

Глава 4. Придорожный душ

В салоне повисла неловкая тишина. Я не могла вообразить, как спать в этой кабине вдвоём. Здесь даже одному не поместиться. Дело в том, что КамАЗ-пятитонник ─ это не фура в классическом её понимании, где спальные места расположены по образу плацкарта, а мордастенький компактный тягач.

─ Спрашивай уже, ─ Сергей громко рассмеялся. ─ Думаешь, буду я к тебе приставать или нет?

─ Не совсем. А что, планируешь? ─ Я отстранилась, прижимая к себе рюкзак, но улыбнулась.

─ Ты не первая автостопщица, которая со мной ночует. Отзывы обо мне видела. Отчего решила, что именно к тебе пристану?

─ Брось, эта опаска больше формальная. Мне интересно, как мы будем спать?

Сергей указал пальцем вверх, глядя на дорогу:

─ Там есть спальное место. Я стелю покрывало, кладу небольшую подушку и отдыхаю.

Над моей головой был люк, обитый всё тем же серым велюром, и с грязными полосами. Оттуда доходил запах застарелого пота и немытых ног. Вероятно, когда Сергей ночует один, то пренебрегает гигиеной. Я со своими "дворянскими" манерами безапелляционно отказалась. Уж лучше буду ютиться внизу. Тем более дневная жара сменилась вечерней прохладой. В кабине баловался густой влажный сквозняк с нотками пыли, топлива, сигарет, свежих листьев и травы. Трасса сузилась и стала ниже. Жаль, что тёмно-синий вечер поглотил роскошество полей, которые мы проезжаем.