Марина Самарина – История Сольвейг (страница 56)

Международный скандал, вызванный тем, что Олег убил третьего наследника королевства Дастия, быстро сошёл на нет, после того, как первый наследник (жених Евы) подтвердил, что и вызов, и поединок были в рамках правил и традиций благородных разумных, и проводился этот поединок между ними, как между аристократами. Олег отказался принести даже формальные извинения семье убитого. Он упрямо сказал нам с братом: "Она менестрель, как мама, когда этот ублюдок начал её бить, я чувствовал боль от каждого удара, что он ей нанес. Я бы убил его ещё сотню раз и извиняться не буду". Мы посмотрели на него и поняли - нам его ни за что не переубедить, человеческие женщины-менестрели были для моего сына неприкосновенны и почитаемы. К тому же король Дастии в приватной фоновой беседе с Алексом сказал, что смерть племянника, конечно, ужасное горе для семьи, но тут есть и положительные стороны. Например, очень плохое влияние Кирана на Сандера пресечено в корне и теперь, наверное, наследник прислушается к голосу разума и согласится на удаление от двора сестричек-близняшек, которые заляпаны кровью невинных женщин по самые ушки. К тому же мои тени-шпионы подтвердили след Кирана в недавно состоявшемся покушении на Сандера (шрам на лице будет ещё долго напоминать принцу о той ночи, когда он с трудом отбился от нескольких убийц). Думаю, что король Дастии знал это, только не имел нужных доказательств. Да и Ева, когда рассказывала мне о произошедшем, обратила внимание на то, что Киран, скорее всего, выместил на менестреле злобу за то, что Сандер в течение всего вечера проявлял к моей дочери повышенное внимание, а она благосклонно принимала его. Я припомнил, что первые предложения о браке Евы поступили именно от отца Кирана, но были отклонены Алексом, как не соответствующие статусу принцессы Тагоров. Из всех этих данных следовал интересный вопрос - уж не намеревался ли третий наследник стать первым? Мы обсудили это с Алексом и пришли к выводу, что меч Олега избавил наши королевства от множества будущих неприятностей.

Приближается время большого Королевского совета, на котором должны присутствовать властители всех пределов королевства, а это означает, что мои сыновья скоро приедут домой. Олег недавно был в столице, а вот Игоря мы с Евой не видели уже целый год. Как он там, мой весёлый хитрец? Я с радостным предвкушением в душе ждал сыновей домой. Ева по этому поводу даже организовала большую уборку, совсем как при Сольвейг - выросла моя девочка, уже хозяйка большого дома, а скоро станет женой и будущей королевой. Кория, моя фаворитка, в первые годы пыталась подружиться с Евой и как-то помочь ей управляться с домом, но встретила такой отпор и неприязнь, что теперь только изредка осмеливалась появляться у нас. Мне было всё равно - я ведь не собирался жениться на Кории или заводить с ней любовные отношения (более того, мы с братом очень быстро выдали её замуж, чтобы и мыслей таких не возникало), но и дочь я не одобрял - всё же, правила приличий должны соблюдаться. Никогда не забуду, как в первый год её официального статуса, Кория рискнула объявить себя публичной хозяйкой моего дома и попыталась обосноваться в покоях Сольвейг - Ева тогда такое устроила! Как говорит брат, Кория летела из моего дома впереди своего визга и больше никогда не рисковала с такими замыслами, тогда и мне досталось от дочери. Помню, мне было ужасно стыдно от своих нелепых объяснений, что это просто вещи, а не моя детка. "А бассейн?!" - кричала Ева. - "Это мамин бассейн! Если только я увижу хоть какую-нибудь из твоих подстилок поблизости от него, я украду у деда Грома порох и взорву этот дом, так и знай!".

Время бежало неумолимо - наступила летняя сессия. На период экзаменов я прекратила выступления и сосредоточилась на учёбе. Сдала я их все с высшим баллом, и вернулась к своей обычной менестрельской работе. В один из последних жарких дней саорана мне поступил заказ из таверны Рыга - мои орки, как и прежде, были мною, нежно любимы и я никогда не ставила их в общую очередь, хотя они и не относились ко мне, как к Сольвейг. Сольвейг для них умерла, но по утверждению Ирга, я пела похоже на неё (смешной такой), и поэтому они меня звали и просили петь для них. Вот и в этот раз я откликнулась на их приглашение. В таверне всё было, как прежде - Рыг покормил меня своим знаменитым запечённым мясом и подал охлажденного вина, а орки гудели, как шмели, только обсуждали они теперь не луки и арбалеты, а разные марки ружей и сравнивали их убойную силу. Я, молча, прошла на возвышение и тихонько тронула струны, они насторожились, а я, откинув за спину свои рыжие кудри, запела:

 "Чёрный ворон, что ж ты вьёшься, что ж ты вьёшься надо мной, Ты добычи не добьёшься, чёрный ворон, я не твой. Что ж ты крылья распускаешь над моею головой Иль добычу себе чаешь, чёрный ворон, я не твой..."

Они так трогательно и внимательно слушали, что у меня сердце сжалось. А Рыг, мой, уже совсем седой, здоровяк, даже уронил слезу в стаканчик со своей рыгаловкой.

- Э-э-э! Ну что за дела, - услышала я очень знакомый голос, - кто тут таких бравых бойцов почти до слёз довёл?

В таверну вошёл Ирг, а сразу за ним - Игорь, мой младший сын, нынешний герцог Восточного предела. Когда, почти двадцать пять лет не видишь своего сыночка, ты всё равно его узнаешь: по голосу, по интонации, по повороту головы, по тысяче чёрточек, принадлежащих только ему - твоему ребёнку, пусть даже сейчас, формально, твоё дитя старше тебя. Он всё равно - твой маленький мальчик.

Я улыбнулась сыну и спросила:

- Спеть что-то другое, более веселое?

- Да уж, прошу, спой что-то повеселее. И скажи, как тебя именуют?

- Мое имя Васса. Менестрель Васса.

- Уж не ты ли, та самая менестрель - подружка моей сестрёнки?

- Да, это я, - сказала я ему без ложной скромности.

Мой Игорь вообще терпеть не может всякие жеманности. Он одобрительно посмотрел на меня и уселся за стол к Иргу. Судя по всему, они оговаривали детали найма. А я продолжила петь. Потом, после перерыва, когда я ожидала просьб орков о какой-либо песне, я вдруг опять почувствовала, как какая-то музыка неудержимо рвётся из меня. Я боялась, что может получиться, как с Олегом, но мне было не сдержать её:

"Среди миров в мерцании светил, Одной звезды я повторяю имя. Не потому, чтоб я её любил, А потому, что мне темно с другими..."

Я глядела на Игоря и улыбалась, он сначала нахмурился, потом удивлённо улыбнулся, кивнул мне и одними губами сказал: "Благодарю". И так мне стало тепло на сердце от этой улыбки и от этого простого слова, что я спрятала лицо, опустив голову так, чтобы волосы скрыли мои непрошеные слёзы.

Этим летом у меня было много работы - моя популярность стала набирать обороты, я повысила цену своих выступлений, и новый учебный год я встретила, будучи вполне уверенной в своих финансовых перспективах. Я только одного не предусмотрела - модный менестрель обязательно попадал во дворец. Меня снова пригласили развлекать лесс перед балом, только в этот раз это был бал встречи зимы. Я жутко волновалась, мне почему-то казалось, что Эрика меня непременно узнает. Я вроде и успокаивала себя, что если уж дети меня не узнали, то Эрика и подавно не признает, но с другой стороны - она меня знает гораздо дольше. В общем, я пребывала в метаниях и сомнениях. Наступил тот самый вечер и я, принарядившись, отправилась во дворец. Там меня проводили в тот же самый зал, точно так же, как и много лет назад, распахнулись двойные двери и в зал стали входить лессы. Последней, по протоколу, вошла королева, как хозяйка бала и я запела:

"За тобой, не закрывая дверь, я живу уже который год И с тех пор, отсчёт моих нечаянных потерь, остановленный, кого-то ждёт. Опять метель и мается былое в темноте, опять метель..."

Эрика так и стояла в дверях, глядя на меня огромными глазами, в которых застыли непролитые слёзы. Потом она взяла себя в руки и подошла ко мне:

- Какая печальная музыка.

- Возможно, Ваше Величество, - ответила я ей, - но она несёт в себе и обещание.

Эрика задумчиво улыбнулась:

- Возможно, - эхом прозвучал её голос. - Благодарю тебя, менестрель.

- За что, Ваше Величество?

- За обещание.

Перед днём зимнего перелома меня нашла Ева и сказала, что хотела бы заказать моё выступление к себе домой - я впала в панику, я не знала, что ей ответить. Она внимательно посмотрела на меня и спросила:

- Ты чего-то боишься?

- Понимаешь, Ева, я не очень люблю выступать в благородных домах. Лессы ведут себя по-разному с одинокой менестрелем.

- Не стоит опасаться, на пирушке будет только несколько моих друзей, ну, может, отец заглянет ненадолго со своей фавориткой. Так что тебе ничего не грозит, - сказала она и осеклась, глядя в мои глаза. - Почему ты так смотришь, будто я тебя ударила? Ох! Я поняла! Ты опасаешься его, ведь он глава Тайной канцелярии. Поверь, не стоит его бояться, ты же не шпион и не заговорщик какой-нибудь.

- Д-да, - еле выдавила я, потом встряхнула головой и сказала: - Я приду, только позволь не надевать платье.

- Безусловно! - ответила мне дочь. - Ты можешь выглядеть, как захочешь - ты красива в любой одежде.

Сегодня День зимнего перелома, традиционно сопровождаемый большим балом-маскарадом и посещением гостей. Дочь традиционно отказалась от бала, а Кория - моя многолетняя фаворитка, также традиционно посетила мой дом. Ева её терпеть не может и в каждое такое посещение дует губы или устраивает какую-нибудь каверзу. Вот и сегодня, выяснилось, что любимая Корией Малая гостиная, где она планировала встречать гостей, как временная хозяйка дома, занята Евой и её друзьями. Из гостиной раздавался смех нескольких человек, туда-сюда сновала довольная прислуга с вином и закусками, звучали струны витара, а Кория кусала губы, чтобы не заплакать. Пришлось её уговаривать почти целый час. Пока она приводила себя в порядок, я решил зайти к дочери. В гостиной было весело - кто-то очень красивым голосом распевал странную песню, кто-то аплодировал, а дочь кружилась под эту музыку и кричала: "Васса, давай! Ещё!" А голос смеялся и "давал":