Марина Самарина – История Сольвейг (страница 46)

- Давайте завтракать, у нас сегодня много дел, - сказал он.

- Да, отец, - ответил младший сын, собирая свою каштановую гриву в такой же низкий хвост, как у отца и брата.

А старший, стоящий спиной к саду, вдруг застыл и неуверенно произнёс: "Я чувствую её", - и резко обернулся. Взгляд его блуждал по саду, пока не наткнулся на тонкую фигурку, замершую у розового куста, в нескольких шагах от террасы. "Мама", - негромко сказал он и сорвался с места, буквально, в два прыжка преодолев, разделяющее их расстояние. Он схватил женщину за руки, потом обнял и счастливо выдохнул: "Ты вернулась".

Я всхлипнула и обхватила Олега за что достала, на меня тут же налетел каштановый вихрь - Игорь. Я оторвала руку от одного сына, чтобы обнять второго. "Мамочка, мамочка!" - почти кричал мой младший.

Я целовала и гладила их, таких уже взрослых и красивых, я не могла оторваться от своих мальчиков.

- Пойдем, пойдем, мама, ты устала, наверное, - заговорил, наконец, Олег, оторвавшись от моей головы, которую он крепко прижимал к себе.

- Пойдем, мама, - вторил ему Игорь, отбирая у меня сумку.

Они мертвой хваткой схватили меня за руки и потащили на террасу, вдруг остановились, переглянулись.

- Па, мама вернулась!

Ольгерд стоял, прижавшись спиной к стене, с таким видом, будто был не уверен, что устоит на ногах, если его вдруг лишат этой опоры. Я смотрела на его лицо, и мне казалось, что ничего не было, не было этих лет в разлуке, не было той жуткой ночи, когда я уходила - моя любовь никуда не делась, все мои уговоры себя были просто самообманом - я люблю его. И в то же время, мне казалось, что что-то изменилось - его глаза - это глаза умирающего человека, человека лишенного воды или чего-то не менее важного.

- Пап, мам, - раздался сзади голос Олега, - мы думаем, что вам надо поговорить и побыть вдвоем.

- Пап, мам, - это уже Игорь, - мы никому не скажем, пока, что мама вернулась, мы сами пойдем в университет, мы справимся. Пап, ты не волнуйся, мам, ты отдохни.

И они просто испарились - курсантская выучка!

- А что сегодня в университете? - заторможено, проговорила я, глядя в глаза Ольгерда.

- Игорь представляет на факультете свои сплавы, - также ответил он.

- Сплавы - это хорошо, - потом, я спросила: - Ты ждал меня?

- Да. Верно и смиренно. Сорок три месяца без тебя. Ты вернулась раньше.

- Да? А когда я должна была вернуться?

- Пять лет, шестьдесят месяцев.

Это был странный медленный разговор. Мы, как будто на ощупь шли друг к другу, сквозь какую-то вязкую, сопротивляющуюся среду. Я вдруг захотела коснуться его, я как будто должна была убедиться в его материальности. Почему-то с трудом получилось сделать шаг, второй, третий. Он так и стоял, прижавшись к стене, и даже вцепившись в неё напряжёнными пальцами. Моя рука поднималась целую вечность. Наконец, мне удалось коснуться кончиками пальцев его твёрдой скулы. Кажется, он забыл дышать, только синяя жилка на шее билась в сумасшедшем ритме. Пальцы скользнули, вот уже и моя ладонь на его лице. Он повернул голову, прижал щекой мою ладонь к своему плечу и зажмурил глаза. Потом он рискнул оторвать от стены свои руки и осторожно взял мои, прижал к губам, вдохнул запах кожи и чуть потёрся щекой.

- Пойдём в дом. Мы с сыновьями приготовили тебе подарок.

- Какой?

- Пойдём, это надо видеть, - и он легонько потянул меня за собой.

Мы поднялись на второй этаж, прошли к моим покоям, он распахнул двери - я замерла на пороге - всё как было.

- Пойдём, - он потянул меня в спальню, потом к ванной.

В ванной комнате появился ещё один дверной проём, из которого вниз вела красивая, немного витая лестница. Мы спустились, и я увидела роскошный бассейн.

- Это для тебя, ты же любишь купаться, а там, - он кивнул куда-то за спину, не отрывая от меня глаз, - там баня. Хочешь, я сейчас приглашу массажистку?

Я восхищенно рассматривала это светлое, солнечное помещение:

- Как красиво! Благодарю тебя! Это действительно роскошный подарок. Вы разломали бальный зал?

- Да. Ты ведь не любишь аристократические развлечения, ты любишь купаться.

- Люблю.

- Знаешь, когда ты ушла я ведь жил только воспоминаниями, и вдруг понял, что никогда ничего тебе не дарил, и никак не мог понять, почему так получилось, - он сосредоточено и болезненно нахмурился. - Как так вышло, что у моего сердца нет никаких украшений, почему я не достал из дворцовой сокровищницы, принадлежащие тебе драгоценности? - он с удивлением посмотрел на меня. - И тогда я решил, если ты вернёшься, - он снова зажмурился, - если только ты вернёшься, я должен буду спросить тебя, чего бы ты хотела? Что подарить тебе?

Я растерянно сказала:

- Я не знаю. Я ведь немногое люблю - петь, купаться, клубнику...

- Что такое клубника?

- Это ягода такая садовая, она очень вкусно пахнет и сладкая. Наверное, в этом мире её нет. А здесь растет земляника? Она пахнет, как клубника, только лесная и меньше размером.

- Я спрошу у эльфов про вкусные ягоды. А давай поедем к эльфам, ты же никогда не была в Великом лесу?

- Не была.

- Значит поедем. Ты согласна?

- Да.

- Скажи мне, что ты хочешь сейчас?

- Поесть, помыться, выспаться. Ты не уйдёшь?

Он помотал головой и вслух сказал:

- Ни за что. Можно я с тобой буду?

- Где?

- Везде. Пойдём завтракать, пока тебе приготовят ванну.

Завтрак превратился в моё закармливание - Ольгерд трепетно смотрел, что я выбираю, потом отбирал у меня тарелку и кормил, пока я не забирала у него эту тарелку и не тянулась за другой. В ванной он решил сам раздеть меня. Я выгнала его, разделась и с блаженным стоном нырнула в горячую воду. Он просочился обратно и отобрал у меня мыло (как ещё голову-то успела помыть). Ничего эротического в этом мытье не было - было сосредоточенное моё отмывание, заворачивание в здоровенное полотенце и отнесение меня в спальню. Там он развернул меня, уложил, укрыл, снял с себя сапоги, ремень с мечом и прилёг рядом, обхватив меня руками и опять зажмурившись. Я вдруг поняла - он думает, что если откроет глаза, то я исчезну. Я тихонько позвала:

- Ольгерд.

- Да.

- Если я попрошу что-то, ты сделаешь?

- Да.

- Я прошу тебя - разденься и залезь ко мне под одеяло.

- Совсем раздеться?

- Да.

Он задумался, потом кивнул, быстро разделся и нырнул под одеяло, не прикасаясь ко мне. Я придвинулась к нему, обняла, закинула на него ногу, запеленала почти, и сказала:

- Я устала, давай немного поспим, а когда проснемся, ты меня поцелуешь.

Я не понимала, что с ним такое. Решила спросить:

- Ольгерд, ты думаешь, что я сон?

- Нет, - ответил он рассудительно, - утро же, думаю, что ты морок.

- А почему ты так думаешь?

Он тоскливо вздохнул:?

- Дожился. Мороку объясняю, почему он морок.

- И всё же?

- На воротах охранительные артефакты и тени-боевики. Ты не могла бы войти незамеченной, моё прекрасное сумасшествие.

- Ольгерд, а Ольгерд, а если я, к примеру, зашла не через главный вход?