Марина Самарина – История Сольвейг (страница 4)

Погода нынче радовала - наступила долгожданная весна: резко потеплело, заголубело небо и зачирикали птички, а вот лавки с женскими нарядами вызывали тоску. Эти тряпочки мерзеньких (голубенького, розовенького, желтенького, а то и всё вместе) цветов, просто хотелось поджечь в одной большой куче на Дворцовой площади. Уже отчаявшись, в одной из последних лавок на торговой улице, я узрела клок чего-то отличающегося от общей гаммы. Это что-то было вполне себе приличным узким платьем интересного сизого цвета из странной бархатистой тонкой ткани, более того, к нему прилагался гладкий, шелковистый фиолетовый плащ с шикарным двойным капюшоном, ну а отыскать туфельки в тон к платью проблемы не составило. Тут у них так - выбираешь (не шибко разнообразный) фасон обуви, а нужный цвет магичат прямо при тебе. Особо порадовал ценник - то есть цена-то изначально была запредельной, но в виду того, что королевская фаворитка (да-да, та самая, что увела короля у моей королевы) ввела моду на мерзкие цвета, выбранная мною прелесть стоила всего четыре с половиной золотых. Скажете дорого? Да?! А если я вам скажу, что до уценки оно стоило пятнадцать, а ткань на платье была изготовлена на другом континенте этого мира, пауками, которые ткут всего по несколько десятков метров в год? Во-от! Так что, платьишко мне досталось, почитай бесплатно.

Пока я возилась с поисками платья, да ругалась в обувной лавке из-за оттенка цвета туфель, на улице стало совсем хорошо: камни мостовой уже просохли, светило, клонящееся к закату, так прогрело воздух, что запахло почками и новой травкой (здесь, вообще, весна наступает как-то мгновенно). Я шла по городу к своей таверне, прокручивая в голове план сегодняшнего выступления. Тут ведь как - зацепить надо с первой песни, а для этого мне необходимо, хоть немного заранее, посмотреть на основных слушателей - ну вот дар у меня такой открылся в этом мире - смотрю на разумного и знаю о чём ему спеть, чтобы душа у народа развернулась.

"Хо! А хто ета там у нас впереди ушками острыми светит?" - подобралась, рассмотрела, - "О-о-о! Так тута у нас любоф-ф и вся эльфячья группа товарисчей в курсе крутой ситуёвины между вот этой светлой эльфиечкой и во-он тем тёмным эльфом". Решено! Будем петь о любви, но не простой, а сложной, отягощенной множеством тараканов, в головах его и её. Эльфы ведь долго живут - значит, считаем их способными на взрослые чувства. Ну и для остальных эльфиков надо будет что-то спеть, пока их благородные по постелькам не разобрали (тут у местных, секс с эльфом считается чем-то запредельно крутым, а вот эльфийки это табу - их мало, может эльфам их самим не хватает ((?) хе-хе!).

Этим вечером Сольвейг в очередной раз удивила Виктора - её сегодняшнее выступление было назначено в одной из самых дорогих таверн столицы, ещё более удивительным оказался факт того, что она там же и жила. Юлай, завистливо сопя, сказал, что хозяин таверны оплатил золотом её выступление, хотя ради эльфов, там остановившихся, самые знаменитые менестрели столицы были готовы сегодня работать бесплатно, ведь все знают, что признание эльфов - это обеспеченная мировая известность и соответствующее ей вознаграждение.

Виктор забеспокоился - он уже несколько дней как не был в своем управлении и не знал что это за эльфы. Коротко черкнув записку барону Бостору - своему непосредственному начальнику, через час получил ответ, что об эльфах начальству известно и всё под контролем, а тень может продолжать выполнять прежнее задание. Виктор не сдержал вздох облегчения - ему не хотелось переключаться на эльфов, потому что Сольвейг заинтриговала его, да и песни её ему неожиданно понравились, Так что он совсем не удивился, когда к нему за столик подсел сам Бостор. Ну да, Виктор наблюдал за менестрелем, барон же лично пас эльфов (с группой тихого наблюдения, конечно же), так как должный уровень контроля над эльфами могли обеспечить, либо барон, либо он - Виктор.

Не часто тени доводилось бывать в столь дорогих заведениях, поэтому он внимательно и незаметно осматривался. Всё-таки дорогая таверна - это дорогая таверна: прислуга в форменной одежде вышколено скользит, чистота, ароматы цветов и фруктов, серебряные приборы и даже еда подается, укрытая специальными зачарованными крышечками (чтобы не остывала, если гости изволят беседовать), никаких веселых девочек, возвышение для менестрелей освещается магическими светильниками, кто-то там тихо играет на флейте. И вот светильники вспыхнули ярче, и вышла она - Сольвейг.

Виктор с удивлением рассматривал менестреля. Во-первых, сегодня она была одета в очень дорогое платье из катарнийского паучьего шёлка, а сверху зачем-то был накинут плащ. Немногие женщины, даже из аристократок, решались носить катарнийский шёлк, дело в том, что он категорически не предусматривал ни белья, ни корсетов, ни прочих женских ухищрений - под ним должно быть только тело, этот шёлк подчеркивал совершенство и безжалостно высвечивал недостатки, Во-вторых, локоны длинных, ниже поясницы, волос (в отличие от прошлого вечера) распущены и видно, что они странного цвета - основной каштановый перемежался с белыми тонкими полосками, в-третьих, она явно была под серым артефактом, потому что создавалось ощущение общей некрасивости, а ещё Виктора преследовало желание скользнуть взглядом мимо этой женщины - эти хитрые артефакты настраивали смотрящего на подавление любопытства, в отношении их носящего - хорошая штука, в общем.

Зазвучали струны витара и полились слова, от которых вздрогнули все эльфы за соседними столами, отчего у Бостора брови взлетели вверх, что само по себе было необычным, так как прозвище "Оловянный барон", присвоенное ему тенями их управления, хорошо отражало особенности немного туповатого и невозмутимого характера начальства. А с возвышения, тем временем, неслось:

"До утра не скажу, то, что я всё-таки ухожу, До утра, а потом, для самих себя, мы с тобой умрём. До утра, в темноте, слышу слова твои, но не те..."

Дальше было ещё интереснее:

"Вновь у судьбы меняются планы, с неба вернулся брошенный камень, Было одним, стало другим, в долгой цепи замыкаются звенья..."

Эльфы, казалось, забыли, как надо дышать, они просто впитывали в себя каждое слово, каждый звук и ни барон, ни тень не понимали - чем вызвано такое внимание перворожденных к звучащим песням, и это было очень плохо - обо всех этих странностях следовало немедленно доложить принцу Ольгерду.

Выступление катилось своим чередом, эльфы слушали меня очень внимательно, но вот та самая парочка - темный красавчик и светленькая эльфиечка с глазами, как весенняя травка, даже руки ещё друг другу не протянули, так и сидели ровненькими колышками. "Ах, так значит!" - меня это задело. - "Щаз мои хорошие, вы у меня получите, вы у меня щаз попрыгаете!" Зря я что ли плащик-то нацепила в помещении?! Вот как знала, позвала сегодня своего штатного аккомпаниатора (это я его про себя так называю) - мальчишечка, мой фанат, с хорошим слухом и отличным музыкальным вкусом - он иногда играет вместо меня на выступлениях, когда мне обе руки нужны свободными. Махнула ему условным знаком на проигрыш, перекинула волосы на грудь, накинула капюшон, ссутулилась, как под дождем, потом вскинула голову, чтобы капюшон медленно сползал с головы, ухватила плащик за края, взмахнула руками, как крыльями и заголосила в стиле Гелы:

"Не отрекаются любя, ведь жизнь кончается не завтра, Я перестану ждать тебя, а ты придешь, совсем внезапно..."

Ур-ря-я! Сработало-о-о! Они ухватились друг за друга, как утопающие и незаметненько так слиняли из зала, к моему глубокому удовлетворению.

"Ну вот, опять не выспаться. Ночь, как бархат укутала город, и в этом уюте только и делать, что сладко спать, а Бостору с чего-то вздумалось организовать мне внеурочный вызов", - сонно и медлительно размышлял я, стараясь не уснуть за столом, который казался уже вполне удобным для дремоты, особенно если вон ту шкатулку синего дерева под голову подтянуть. В дверь постучали, вошел Бостор и один из его теней. Это же тот самый, с даром истинного зрения, как же его...? Барон понял моё затруднение:

- Ваше Высочество, позвольте представить - тень Виктор Скайле, он по Вашему поручению занимается женщиной-менестрелем по имени Сольвейг. Мы сегодня пересеклись неожиданным образом: я наблюдал за эльфийской делегацией, а Виктор за менестрелем, - я вопросительно выгнул бровь. Бостор продолжил: - Мой принц, чтобы не быть голословным, предлагаю посмотреть кристалл, вернее два кристалла: один выступление менестреля, второй - отклик эльфов.

Я согласно качнул головой - сон пропал, как и не было. Через несколько часов, после неоднократного внимательного просмотра содержимого кристаллов и отслеживания отклика эльфов, я решил, что тут есть о чём поговорить с королем перед предстоящей встречей с эльфийской делегацией и есть возможность для интриги. Кроме того, в списке наших аристократов и аристократок, которые сегодня заполучили себе эльфов на нежные игры, засветилось несколько неожиданных имен, что тоже было интересно. Отпустив Бостора, я решил разобраться ещё и с заданием Скайле, ничего особенного там, вроде бы, не намечалось, но кое-что следовало прояснить: