Марина Самарина – История Сольвейг (страница 38)

После показа в лаборатории мы, прихватив магессу, шагнули в Лесной домик и прекрасно провели там время - гесса оказалась знающей толк в нежных удовольствиях. Особенное наслаждение мы с Алексом получили, когда радовались ощущению нашей близости в её теле, неотрывно глядя друг на друга, ловя отголоски страсти в глазах, таких же, как у самого себя. После мы обсудили с братом эту нежную игру и решили, что если уж нам всё понравилось, то можно её и повторить через седьмицу. Развлекались мы так, где-то пару месяцев, потом нам надоело, и милые занятия подошли к концу. Как и все остальные, Джелия получила рубиновый набор и прозрачный намёк, что молчание магессам весьма к лицу.

Я раз сто звонила Ольгерду в тот вечер, и на личный фон, и на служебный, потом плюнула и отправилась к нему в канцелярию - мне просто необходимо было узнать, за что наказали Игоря, почему ему отказано в праздничном увольнении?! В кабинете его не оказалось, а личный магофон, предсказуемо, валялся на столе. Пока ждала секретаря, чтобы выяснить, наконец, где же мой муж, моя ручонка потянулась к магофону. Ну вы же меня понимаете, да? Женское любопытство вещь непреодолимая, да и паранойя одобрительно подмигивала. Листая невеликий список личных звонков, я обратила внимание на постоянно повторяющийся незнакомый номер. Разумеется, я себе его записала, и, разумеется, на работе я выяснила, чей это номер - это оказалась некая магесса Джелия из тайной лаборатории. Вроде бы ничего и не случилось, но моя родимая паранойя фыркнула и сказала: "Дурёха! Если бы это были рабочие звонки, они бы поступали на служебный фон и уж никак не от рядовой магессы, а от начальника". План у меня, как водится, созрел мгновенно - что б я, да не просочилась за нужной инфой, или не знала где её взять? Мне не нужна была Тайная канцелярия - я взяла инфу в отделе учёта торговой компании - меня там все знают, и навешать лапши на уши разумным, работающим на учёте, никакого труда не составило (я же не дура - брать данные только по Джелии). Я выяснила, что вот уже два месяца она звонит пару раз в седьмицу Алексу и Ольгерду. Так, тут я исчерпала возможности, пойдем дальше - надо двинуться в эту секретную лабораторию под прикрытием того, что мне нужно ознакомиться с новым видом фонов, дабы выстроить стратегию продаж (хотя, чего я там не видела - обычные СМСки).

Ольгерд меня знает, поэтому я почувствовала его настороженность, когда пришла получать разрешение на посещение лаборатории, но мои деловитые объяснения показались ему вполне удовлетворительными и разрешение он мне, всё таки, подписал. Ну что ж, Сольвейг, пора вспоминать, как и где сплетничают в закрытых конторах - ничего нового - курилка нашлась и здесь. Я под серой личиной, которую тайком протащила на секретный объект, с дамской трубочкой (ну нет здесь сигарет) сидела в уголку курилки и с помощью заклятья усиления слуха, внимала откровениям гессы Джелии, которая плакалась подружке по магофону (ни за что не скажу братьям о земных мерах безопасности в таких вот конторах). Итак, что мы выяснили:

- она встречалась с обоимичуть больше двух месяцев (тройничёк у них был, значица), они подарили ей какие-то украшения и бросили;

- но Джелия имела по этому поводу собственное мнение и её, наверное, мучили неудовлетворённые амбиции, поэтому, она, как и всякая брошенная женщина, нюхом выследила, на кого сейчас обратил свое высочайшее внимание Ольгерд (Алекс видимо остался за скобками или не успел ещё никого присмотреть). Это оказалась некая лесса Таш - оборотница из Лодоса, которая притащилась в Тагор погостить к родне. Уж как эта магесса её поливала - не передать, но во всей этой брани проскочил кусочек нужной инфы. Джелия сказала: "...он и эту Таш потащит завтра в Лесной домик, потому что жены, - то есть меня, - дома не будет".

Так. Завтра, значит. А ведь действительно, завтра у нас с Эрикой и Анжелой традиционные "ночевальные" посиделки во дворце - с вином, музыкой и болтовней. Видимо, придется покинуть посиделки немного раньше.

Я постаралась не встречаться с Ольгердом в следующие пару дней моего расследования. Он бы меня вычислил, я совсем не умею держать лицо, но мне удалось не пересечься с ним вживую, мы только говорили по магофону, а это гораздо легче, чем смотреть в глаза, которые (я точно это знала) лгут и лгут изощрённо и умело. Во дворец я ушла в обычное время и как обычно - порталом и в покои Эрики мы удалились как обычно. Она, конечно, увидела, что я веду себя дёргано, но и бровью не повела до тех пор, пока мы не остались одни. Эрика - это Эрика и прежде чем о чём-либо спрашивать, она повесила заклинание от "прослушки и подглядки" (это я так в шутку называю "темный полог" - её гениальную разработку). Наконец она сказала:

- Сольвейг, уже можно говорить, рассказывай, что случилось.

- Эрика, ты меня прости, я не могу тебе ничего сказать.

- Что-то с Ольгердом?

- Да, но я не могу говорить, я не хочу, чтобы и тебе было больно. Я часа через три уйду порталом в Лесной домик.

- Вернёшься?

- Не уверена. Ты меня не жди и если что - прости за всё.

- Ты меня пугаешь, - она встревожено смотрела на меня.

Нам принесли напитки и какие-то десерты, но ни пить, ни есть я просто не могла. К нам присоединилась Анжела, которая сегодня тоже была чем-то взбудоражена. Она у нас спонтанная (пока) провидица, так что её состояние было если не нормальным, то и не выдающимся. Анжела долго мяла нервными пальцами своё платье, потом, наконец, сказала:

- Сольвейг, дорогая, я тебя умоляю, не ходи туда, куда собралась.

Я встрепенулась:

- Почему?

- Ты причинишь себе боль, а твоя боль может захлестнуть этот мир.

- Ну, это вряд ли, - усмехнулась я.

- Я не имею права говорить, то, что видела, но Сольвейг, когда в каком-то другом месте тебя попросят остаться и подарить свою любовь - не соглашайся, прошу тебя.

- Почему?

- Потому что тогда, мы тебя больше никогда не увидим, никогда, - и она заплакала.

- Что ты увидела, Анжела? Хотя бы намекни, прошу тебя.

- Я видела тебя и какого-то мужчину, вы сидели рядом и разговаривали, ты тихонько играла на витаре. И эта музыка... она была такой, такой... - Анжела отчаянно всхлипнула.

- И всё? Глупый ты ребенок, ну почему ты решила, что увиденный тобой момент что-то значит?

Она упрямо наклонила голову:

- Я видела струну между вами, натянутую и звенящую, не спрашивай меня, что это значит!

Прозрачные слезы стекали по её личику, она их даже не утирала.

- Не плачь, девочка моя, ещё ничего не случилось, - Эрика попыталась её успокоить, но Анжела не слушала.

- Пока не случилось, мама. А я ведь им говорила!

- Кому? - насторожилась Эрика.

- Папе и Ольгерду.

- Анжела, а как давно ты им что-то сказала? - спросила я.

Она опустила глаза и прошептала:

- Я это помню точно - пятнадцать месяцев назад.

- Поня-ятно, - протянула я.

Эрика сосредоточенно нахмурилась:

- Анжела, дорогая, что ты им говорила?

- Что они пожалеют.

- А ещё что?

- Больше ничего. Нельзя. Всё будет, как будет.

- Всё будет, как будет, - задумчиво повторила я, потом сказала: - Девочки, я вынуждена покинуть вас раньше намеченного, у меня тут дела образовались. Не скучайте, - поцеловала их и шагнула порталом домой.

Потом, позже, живя уже на другом континенте, я думала: "А что бы было, если бы я осталась? Если бы не пошла в Лесной домик?" Не знаю. Но точно знаю одно - не в моем характере врать, молчать, скрывать свои чувства. Так что, всё было, как было.

Я шагнула домой, отыскала свою старую сумку, сунула в неё привычный гигиенический минимум вещей, немного наличных, витар и тот самый артефакт, который хранила, как последний патрон. Переодевшись в свою менестрельскую одежду, я натянула на запястье браслет гномьего банка и надела перстень Сарджина. Потом достала свой браслет личности и аккуратно положила его на стол в кабинете Ольгерда, Завязав волосы в высокий хвост я накинула тёплый плащ, подтянула сапоги и шагнула в поземку на площади возле военной академии.

Я не совсем обычная мама, поэтому знаю тайные курсантские ходы на территорию академии (а кто им ещё вкусненького принесет на всю группу?). После позвонила сыновьям - они прибежали к курсантскому лазу, и я обняла их по очереди.

- Мальчики, - сказала я им, - может случиться так, что я буду вынуждена уйти далеко и надолго. Вы должны знать, что я люблю вас больше жизни и когда-нибудь я обязательно дам вам знать о себе, только сохраните в тайне мои слова, а ещё не меняйте номера ваших личных фонов и отвечайте, если когда-нибудь увидите незнакомый номер.

Олег и Игорь смотрели на меня встревоженными фиолетовыми глазищами:

- Мама, что случилось?

- Вам не надо знать, только всегда помните, что я вас люблю.

- Мы тоже любим тебя, мама, - загомонили мои мальчики.

Я ещё раз обняла сыновей, поцеловала, взъерошила их короткие - белые у одного и каштановые у другого - волосы.

- Ну бегите, не то вас отцы-командиры потеряют.

Я смотрела им вслед, когда Игорь обернулся и тихо спросил:

- Это отец, да?

- Беги, сынок.

Они ушли, а я шагнула в Лесной домик. Там, у памятного колодца, я накинула на себя артефакт невидимости, обеспечила его контакт с телом и тихо пошла к дому. Я была, как замороженная, отстраненно и совершенно чётко фиксируя детали: вот ступеньки на второй этаж, вот камзол Ольгерда, вот чья-то туфелька, вот приоткрытая дверь спальни, вот его тихий смех и низкий женский голос: