Марина Самарина – История Маруси (страница 23)
А ещё, за прошедшие годы я осознала последствия тех мин, что заложил в меня Драгон - мне были неинтересны другие мужчины, я действительно принадлежала императору. Да, боль и тоска притупились и отступили, дети научили меня смеяться, я снова видела красоту мира, у меня не было болезненного стремления быть рядом с Даром, за что я была бесконечно благодарна той прекрасной женщине. Но ни одна искорка не вспыхнула между мною и кем-то. Не скажу, что я совсем уж не вызвала интереса у представителей мужского пола, наоборот. Однако, при отсутствии обратной связи, они как-то быстро пропадали из поля моего зрения, что, впрочем, совершенно меня не волновало.
Не скажу, что мы жили богато, но и не бедствовали - на еду и одежду хватало. Я даже откладывать пыталась на будущее - дети растут и скоро надо будет думать об учёбе. Ведь если начальная школа была бесплатной, то дальше всё - готовьте денежки, дорогая мама. А детей у меня двое и обоих надо учить - я не собиралась по местным обычаям учить и образовывать только сына. Вот и хваталась за любую работу, чтобы только побольше заработать. Леснянка уже ворчать стала, что сквозь меня скоро деревья будет видно. Она конечно преувеличивает, но один выходной за полгода я вполне заслужила.
Я сегодня честно выспалась, потом взяла Егорку с Сашкой и мы пошли гулять на новую городскую набережную, которая была настоящей гордостью нашего управителя. Я подсказала ему разрешить бродячим музыкантам играть на нашей набережной, а ещё поставить здесь скамьи, так чтобы гуляющие могли присесть и полюбоваться морем. Идея имела успех и мы стали знамениты на всё побережье.
Моим сорванцам уже пять - взрослые, ну почти. Они знают, что они драконы и жутко этим гордятся, и скоро у них первый оборот. Я поговорила с единственным драконом, живущим в нашем городке и он пообещал присмотреть за ними.
Егорка с Сашкой бегали по линии прибоя, пугая птиц, а я сидела на скамье и вела свой вечный разговор с морем. Неожиданно я поняла, что рядом со мной уже некоторое время кто-то сидит, я повернула голову и увидела Стонера.
- Здравствуйте, Маруся, - сказал он мне по-русски.
- Здравствуйте, Стонер, - ответила я ему, - зачем Вы здесь?
- Я уже почти шесть лет ищу Вас.
- Ну хорошо, Вы меня нашли, что дальше?
- Я прошу Вас, возвратитесь в империю.
- Зачем, Стонер? Что, кроме боли, может предложить мне империя?
- Неужели была только боль?
- Нет, были и радость, и счастье, но у меня всё это отобрали, а то что осталось я не отдам. Уходите, Стонер.
Я поднялась со скамьи, я боялась, что прибегут дети и Стонер увидит их.
- Постойте, Маруся, можно вопрос?
- Спрашивайте.
- Вы ушли сюда порталом?
- Да.
- Кто Вам дал артефакт? - я молчала. - Не скажете?
- Нет, не скажу.
- Ответьте, хотя бы, это был дракон?
- Нет.
- Человек?
- Нет.
Его лицо надо было видеть. Я бы посмеялась, если бы в это время Егорка не вылез на набережную и не закричал: "Мама!" Сын бежал ко мне - его длинные тёмно-каштановые волосы совсем растрепались и выбились из хвоста, а яркие синие глаза сияли торжеством и радостью: "Смотри, что я нашёл!" А через минуту с рёвом выскочила Сашка: "Я тоже хочу!" - и принялась картинно размазывать по загорелых щёчках крупные слезы, катящиеся из чуть раскосых, огромных тёмно-сиреневых глаз. Егорка разжал, протянутый ко мне кулачок, в котором сияло голубизной птичье пёрышко. "Очень красивое
пёрышко, сынок", - сказала я. Он гордо обернулся к сестре: "Мама сказала - очень красивое! На, возьми". Слезы манипуляторши моментально высохли и она с улыбкой, поцеловала его в щёку: "Ты самый лучший в мире брат!" Я вздохнула: "Дети, идёмте домой" - и обернулась. Ищущий смотрел на нас широко раскрыв глаза и понимание стало проступать на его лице. Я кивнула ему: "Прощайте, Стонер, когда найдёте, что сказать - возвращайтесь".
Стонер нашёл меня на следующий день:
- Я только с одним вопросом, Светлая. Почему Вы скрыли от императора, что беременны?
- Неужели непонятно?
- Нет.
- Когда я пришла к Дару, сказать, что жду ребёнка, то не успела этого сделать - мне объявили, что император отбыл на войну, а потом он выкачал меня почти досуха, потом женился.
- Но это были необходимости и какое отношения они имели к Вашей беременности?
- Стонер, Вы что, издеваетесь надо мной?
- Нет. Прошу, объясните.
Мне хотелось заорать и вцепиться ему в лицо, но я глубоко вздохнула несколько раз и напомнив себе, что это дракон, решила попробовать объяснить:
- Правдой является то, что, на самом деле, он никогда не любил меня, а просто изощрённо брал мою Силу. Я слышала его слова о том, что последняя капля моей крови может принести ему красивую победу. Он использовал меня, Стонер, я поняла это, глядя в его глаза, когда он говорил, о втором заборе крови - так говорят об инструменте для решения проблемы, а не о любимой, Это решило всё. Я ушла, потому что обманываться очень больно, а мои дети - они только мои. Так понятно?
Он кивнул.
- А как Вы преодолели двухцикловый срок отрыва от императора?
Я мило улыбнулась:
- Это уже второй вопрос и вообще это не Ваше дело. И предупреждаю сразу - если попробуете забрать детей, я вам локальный имперский Армагеддон устрою, - он понятливо кивнул. - Прощайте, Стонер.
Я возвратилась домой в полной панике. Я понимала, что моя бравада ничего не значит перед драконьей мощью, и что у меня просто заберут моих детей, а я за ними пойду, как привязанная. Куда скажут туда и пойду - хоть на костер, хоть на край света, хоть в свои покои в столице империи. И буду улыбаться императору и его супруге, и буду спать с Даром, только чтобы быть рядом со своими детьми.
Я была уверена, что за домом ведётся плотное наблюдения. Мои подозрения подтвердила Леснянка, сказав, что лесовики завтра не придут, потому что боятся драконов, количество которых в округе превысило все мыслимые пределы. В эту бессонную ночь я пришла к выводу, что мне нужно как-то договариваться с императором. Но что я могла ему предложить в обмен на нашу спокойную жизнь вдали от империи? Только себя и свою силу. Больше у меня ничего не было.
Часть 14 Ригор. Империя. Стонер
Ригор. Империя. Стонер
Стонер шёл по роскошным коридорам и анфиладам дворца, он шёл к императору, по прямому поручению которого он, вот уже почти шесть лет, искал Светлую. Император не верил, что она каким-то неведомым образом погибла, исчезнув из дворца, а если император не верит, то не дело имперского служащего спорить. Приказали искать - ищем. Супруга императора пыталась уговорить его опять послать Ищущих на Землю за новой Светлой. Но это было ещё до того, как сама супруга, весь двор, вся империя не поняли, что император люто ненавидит императрицу. Что с упорством и терпением охотящегося дракона, он ждёт любого, самого ничтожного повода, чтобы пресечь и её жизнь, и жизни всего её рода. Император последовательно уничтожил всех тех придворных и просто эйров, что посмели каким-либо образом примкнуть к партии императрицы, потом он принялся истреблять тех, кто рискнул высказать хоть малейшую приязнь к его молодой жене. В результате - эйры её свиты, прибывшие с ней к императорскому двору, за эти годы, по разным причинам, покинули столицу и супруга императора осталась в полном одиночестве в своих отдалённых покоях, не смея выходить даже на трапезы.
Истоки этой ненависти были понятны только императору, да ещё Стонеру. Почти сразу после свадьбы императора, Стонеру удалось выйти на след ингредиентов, из которых был изготовлен яд, чуть не убивший Светлую, и вёл этот след к герцогу западного края и его дочери. Прямых доказательств не было, была твердая уверенность в их причастности. К тому же, ещё шесть лет назад он сказал императору, что уверен в том, что Светлая ушла сама - она забрала кошку и оставила в подарок песенку, у которой не один смысл. Он попытался сказать императору, что Светлая не обвиняла его в том, что несколько раз стояла на пороге смерти, а первый Ингер не смог уберечь свою драгоценность. "Разумеется, нет! - сказал тогда император. - Моя нежная неспособна обвинить кого-то. Она же умница и как-то догадалась кто её убивал и ушла, спасая свою жизнь. Ведь она решила, что я не могу защитить её. И потом, она, наверное, немножко сердилась за второй забор крови". Стонер тогда подумал, что император, должно быть, знает совсем не ту Марусю, с которой знаком он или, может быть, тут дело совсем в другом.
Стонер догадывался, что в столь сильных чувствах к супруге было куда больше ненависти императора к себе, чем к ней, но объяснять ему это он не собирался - за такие объяснения можно было потерять голову, не выходя из императорского кабинета. А ещё Стонер знал, что Марусю не сможет заменить ни одна женщина, ни одна Светлая. Другой женщины, другой Светлой для этого императора не существовало.
И вот теперь он шёл сказать, что Маруся жива, что он нашёл её. Её и их детей. Он всё выяснил - их имена: Егор, или Гор по драконьи и Саша, или Александра, и у них в этом году будет первый оборот, проводить который, по обычаю Рода, они должны с отцом. Но ещё он должен сказать, что Светлая не вернется - она сама так сказала и сказала почему - в империи её ждёт только боль.