Марина Рисоль – Сирота для Стража Альянса (страница 20)

— Но зачем? — Страж непонимающе покачал головой. — Зачем Альянсу это было делать?

— Кендра — сплошное месторождение драгоценной руды, которая нужна Гидре для изготовления оружия и боевых кораблей. Она как орех — чтобы достать сердцевину, нужно расколоть оболочку. А перед этим остудить её, сделав безжизненной.

Учёный поднялся на дрожащих ногах и сделал несколько шагов. Его взгляд горел болью и ужасом, пока он рассказывал. Мы же с Ярой продолжали наблюдать за отцом и сыном.

— Я был в космосе на челноке, отправился посмотреть, как идёт эксперимент на спутнике Кендры — там мы пытались вырастить растения. Увидел световую пульсацию, даже не сразу понял, что происходит. А когда увидел… Кендра вздрагивала в световом плену, замедляя ход вокруг своей оси, а потом световой поток иссяк, и я с ужасом увидел, как изменился цветовой спектр атмосферы с ярко-зелёного на бледный, почти прозрачный. Магнитные поля отключились, потому что была разрушена гелиевая структура под мантией коры. Когда я вернулся… когда сошел с челнока… Эллиот, меня обуял такой ужас, который сложно представить… Люди, животные — все были мертвы. Их тела парили в паре метров над поверхностью, всё ещё удерживаемые улетучивающимися остатками разреженной атмосферы. Хаос и разруха царили в некогда благодатном месте. Кендра была мертва. А вместе с нею и всё живое. И моя семья.

— И мама… — голос Стража дрогнул. — Я вспоминаю её лицо. Её улыбку и голос. И её крик, когда меня уводили какие-то люди в спецскафандрах. Мать убили ещё до гибели планеты.

Они оба замолчали.

Я наблюдала за ними и чувствовала эмоции Стража. Их транслировала метка — я ощущала это. Ощущала его боль, нахлынувший детский страх, ужас от происходящего. Эти чувства лавиной обрушились на Стража, прорвав завесу в его воспоминаниях.

— Я думал, что ты тоже погиб, Эллиот. Вернулся на челнок-лабораторию и дрейфовал в космосе много лет, пока не увидел сигнал на твоей биометрике. Он активировался, когда ты получил первое ранение и был введёт в медикаментозный сон во время операции. Наложенная на электропроводимость твоего мозга броня дала сбой, и сигнал прорвался на моё давно стоящее без дел оборудование. Так я понял, что ты жив и был взят в плен. Те, кто уничтожил твою планету, планету, которой ты должен был править, сделали тебя рабом, заставив служить им.

— Я конечно прошу прощения, что прерываю столь душещипательные откровения, — подала голос Яра, всё ещё скованная лучевой ловушкой. — Но какого ляда, ты, правитель без короны, похитил мою дочь и моё тело?

И учёный, и Страж посмотрели на нас так, словно забыли, что мы тоже здесь.

— Я забыл представиться, — вдруг галантно кивнул учёный. — Меня зовут Варен.

— Очень приятно, — хмыкнула Яра. — И, главное, вовремя.

— Да, мы как-то начали не очень, — он улыбнулся. Это придало ему ещё более сумасшедший вид, потому что улыбка в данной ситуации выглядела очень странно. — Дело в том, что Гидра уничтожила кендрийцев не только из-за планеты, богатой недрами, но и потому что Альянс нас боялся. Мы были совершенно миролюбивы и невоинственны, но при этом наш генетический код был доминантным. То есть если бы мы стали плодиться вне Кендры, все другие расы со временем бы вымерли.

Врен, хромая прошёл к перевёрнутому столу и опёрся бёдрами на столешницу. Он больше не выглядел как пленник, сейчас он был погружён в научные пояснения, и его взгляд казался хоть и немного остранённым, но ясным и разумным.

— И пока я дрейфовал в космосе, я многое изучал. Ловил сигналы, высаживался на всяких помойках типа Базиса 4/12, где узнал о кроктарианцах и о том, что у них прошли весьма удачные эксперименты по восстановлению естественной популяции планеты.

— И ты, мать твою, задумал с помощью моей дочери восстановить род твоей похеренной планетки, да? — Яра злилась, но луч держал её крепко. Ей оставалось только стрелять взглядом. — Но не просто так, а чтобы потом вся Гидра вымерла, да?

— Именно! — оживился Варен, будто это был научный спор, и оппонент вызывал у него восхищение и профессиональное возбуждение. — Они сами просчитались, сохранив жизнь моему сыну. Сделали его Стражем, чтобы он не помышлял о рождении детей и семье, вакцинировали, сделав бесплодным. Думали, что он под контролем. Но биология твоей дочери дала мне возможность преодолеть это. Я внедрил в её метку биоматериал своего сына, и они среагировали друг на друга именно так, как и было нужно.

Внутри остро закололо. Быть средством достижения чьёй-то цели — ужасно. Особенно, когда для этого ломают твою жизнь.

Мы посмотрели со Стражем друг на друга одновременно. Столкнулись взглядами. Я увидела, как полыхнули его глаза, и мне самой стало жарко. Он был такой же жертвой, как и я.

Но что было нам делать дальше? На нём всё ещё был мундир Стража…

31

Снова раздался грохот и тонкий, рвущий перепонки, свист. Я тут же закрыла уши ладонями, зная, что последует за этим свистом.

Страж встрепенулся и вытянулся, насторожившись.

Послышался ритмичный тяжёлый топот, и в развороченный проём, оттолкнув искорёженную дверь, вошли ещё трое Стражей.

— Брат! — отсалютовали они, остановившись и ударив себя по груди кулаками. — Приветствуем!

— Приветствую! — Эллиот вышколено ответил им таким же жестом.

— Нас послали в подмогу, но, я смотрю, ты и сам справился. Однако, Консилиум Альянса изменил приказ, но Рубин не смог установить с тобой связь в последние дни, чтобы скорректировать приказ. Объект не подлежит уничтожению до изучения, теперь наша задача — доставить в Ремму.

Изучения…

От этого слова у меня побежали ледяные мурашки по спине. Даже смерть не так страшна, как эксперименты.

Я в панике посмотрела сначала на Яру, которая тяжело нахмурилась, а потом на Эллиота. Было сложно что-то прочитать в его взгляде. Мне даже показалось, что на секунду в его глазах что-то вспыхнуло, я даже меткой почувствовала это — желание защитить, спасти, но потом его взгляд словно льдом затянуло. Но захлопнул на лице маску Стража и вытянулся.

— Будет исполнено. Именем Гидры.

— Именем Гидры, — снова отсалютовали его товарищи.

Я почувствовала, как мои ноги ослабели. Надежда на его помощь растаяла. Глупо было верить в то, что столько лет верный клятве Стража, он, узнав, кто он и кем мы являемся друг для друга по воле опытов его отца, тут же бросится защищать меня.

Эллиот — Страж.

Это особый склад психики, сформированной физическими и ментальными тренировками.

Гидра похитила его в детстве и с тех пор делала с его головой, что хотела. Они сначала его сломали, вынудив видеть гибель матери и всего его народа, а потом выстроили его восприятие так, как им было нужно.

— Эллиот… — прошептала я и вздрогнула всем телом, когда он с беспристрастным видом подошёл ко мне, схватил за руку и захлопнул на запястье металлический браслет.

Но он будто не слышал меня. Его взгляд оставался абсолютно холодным и отстранённым, пока он то же самое проделывал со вторым запястьем. Нажав что-то на своём браслете, Эллиот активировал магнитные кандалы, и мои запястья стянуло друг к другу.

То же он проделал с Ярой, выпустив её сначала из лучевой ловушки, а потом и со своим отцом. Яра никак не отреагировала, я понимала, что она затаилась, ей нужно было подумать. А вот Варен смотрел на сына и тихо плакал. Он понял, что даже рассказав своему сыну правду, он не смог его вернуть.

— Надень это на женщин, — сказал один из Стражей, что пришли на подмогу. — На их шеи. Это не позволит им сбежать в воду.

Он передал Эллиоту две тонкие светящиеся проволоки, которые тот нам с Ярой набросил на шеи. Едва эта штуковина коснулась моей кожи, я тут же почувствовала жажду. Яра, кажется, тоже.

Нас вывели из развороченного дома и под конвоем сопроводили до капсулы.

Идти было тяжело. Внутри всё горело и болело. Хотелось пить. Метка пульсировала.

Я была зла на Варена за то, что он переплёл мою биологию с Эллиотом, потому что это причиняло невероятные страдания. И если Эллиот, похоже, мог с ними справляться, то я — едва.

Нас усадили в капсулу и включили силовое поле, которое не давало встать с кресла. Сами Стражи заняли свои места снаружи капсулы, и началось движение.

— Мне так жаль… так жаль… — бормотал Варен, опустив голову, сгорбившись. Он казался ещё более состарившимся. — Они… они сломали его, сделали с ним что-то… Но я знаю… знаю, что мой мальчик где-то там, внутри…

Яра молчала. Хмурилась, думая о чём-то.

— Девочка, — учёный повернулся ко мне и посмотрел в глаза так, будто все его надежды были только на меня. — Он услышит тебя, почувствует. Попытайся. Позови его. Я внёс его генетический код в твою метку искусственно, но твоя биология сработала как нужно, адаптировав инородное ДНК. Я видел это по Эллиоту. Просто постарайся достучаться до него через вашу связь.

— Как же вы, учёные, любите запускать ваши грязные ручонки туда, куда не нужно, — прорычала Яра, с ненавистью посмотрев на Варена.

Внутри меня билось сожаление. Если бы не этот человек, я бы жила спокойной жизнью на своей планете, в своей вселенной. Но он решил за мой счёт решить свои проблемы.

В чём-то Варена можно было понять. Из рассказов Яры я поняла, что моя раса делала так же — порабощала других, чтобы найти решение своей проблемы. И в куда больших масштабах, чем это сделал Варен.