Марина Павлова – Древолаз (страница 34)

Бухарин молча кивнул, надеясь, что теперь Курт сменит тему, и тот именно так и поступил:

– Тут на днях вечеринка была. Дронова знаешь? Который бывший биатлонист, а сейчас намылился партию свою создать. Идиот.

Бухарин пристально посмотрел на Курта.

– Так вот. Он со своими людьми у Омара в казино сидел. Проигрался в пух и прах. И вот такие две распил красавицы.

Курт кивнул в сторону бутылки. Бухарин часто пользовался слабостью Курта к сплетням. Это иногда очень помогало в работе.

– Короче, я там терся рядышком, и вот что услышал. Дронов кому-то плакался в трубку и благодарил. Типа что-то такое: «Спасибо вам большое. Я в долгу не останусь».

– Плакался?

Курт устало откинулся назад.

– Я тебе так за брата благодарен! Возьми бутылку себе. Я ж тебя так и не отблагодарил.

Бухарин внимательно посмотрел на засыпающего Куртявина и потряс его за плечо:

– Прости за психологичку.

Курт приоткрыл веки и кивнул. Бывший следователь направился к выходу, но вдруг остановился. На столе оставалась почти полная бутылка виски. Он взял ее в руки и быстро вышел из квартиры.

XLVIII

Сидя в такси, которое то резко тормозило перед многочисленными питерскими светофорами, то снова ненадолго набирало скорость, Ася чувствовала, что ее ужасно мутит. Все-таки зря она пила виски с колой на голодный желудок. Не заблевать бы сейчас новый кожаный салон «Комфорта» – вряд ли Алекс это оценит. Хотя он будто не обращал на Асю никакого внимания и что-то упорно искал в своем телефоне. Или просто переписывался с кем-то.

Наконец машина затормозила перед пятизвездочным отелем на Васильевском острове, ночь в котором, скорее всего, стоила как ее зарплата в университете. Алекс уверенно прошествовал по фойе с золотыми люстрами, белоснежной лепниной на потолке, портретами государственных мужей и прочими атрибутами роскоши. Правда, позапрошлого века.

В номере фотографа Ася присвистнула. Антикварная мебель с бархатными подушками, расписные потолки, изысканные вензеля и очень много золота.

– Тебе что, правда это нравится? – изумилась она. Уж очень не вязался императорский стиль с модным московским фотографом.

Алекс небрежно уселся на диван.

– Не мне, – загадочно бросил он. – Но нравится, да. Стал бы я иначе такие бабки платить? Хотя здесь отличная терраса с видом на Неву. И шикарные завтраки.

– Можно? – Ася открыла дверь на террасу, и ее тут же обдало потоком свежего речного воздуха. Она засмотрелась на величественный Исаакиевский и синюю воду вечно холодной Невы.

Алекс вышел вслед за ней и усмехнулся:

– Оно того стоит, да?

– Слушай, а откуда ты знаешь Яшина?

– Учились вместе. Одноклассники. Потом я фотографией занялся, в тусовку попал, а он на филфак поступил. Мечтал диссертацию по Оскару Уайльду написать. Но потом увидел, какие там перспективы… В журналистику подался, и поперло. Баб менял как перчатки, там же вечный дефицит мужиков. Одни гламурные маркетологи да тупые секретарши. Хороший он… был. Поддержал меня, даже когда прочие «друзья» отвернулись.

– Как думаешь, что с ним случилось? – воспользовалась Ася тем, что алкоголь развязал фотографу язык.

Алекс пожал плечами:

– Точно ничего хорошего. Он говорил, что его жизнь теперь изменится.

– Из-за должности новой?

Фотограф устало поморгал и медленно протянул:

– Да какая там до-о-о-олжность… Ромка был… Был…

И тут Алекс заплакал. Он пытался сдержаться, однако ничего не получилось, и его лицо утонуло в ладонях с длинными аккуратными пальцами.

Ася слегка опешила. Она нечасто видела плачущих мужчин, впрочем, как и плачущих женщин. Нужно было как можно быстрее выведать у фотографа, откуда у него телефон погибшего друга. Как себя вести в таких случаях, она не знала. Если пойти на «лобовое столкновение», то можно нарваться на неприятности. А вдруг фотограф убил Романа по какой-то личной причине?

– Вы были близки, да? – Ася сама удивилась своему вопросу, ожидая, что Алекс пошлет ее, а то и вышвырнет за дверь.

Но ничего подобного не случилось. Алекс как будто понял, на что она намекает, и не стал тянуть с ответом:

– Не были. Хотя, чего уж, я бы не против был. Но Ромка был отпетым гетеро. Ему в последнее время вообще не до этого было. Он как-то сказал, что теперь все будет по-другому.

Ася почувствовала, как сейчас ей в уши вольется какая-то важная информация, но, как назло, в дверь настойчиво постучали.

– Да! – крикнул Алекс.

В номер неторопливо вошел тот самый серый следователь из СК и недоуменно посмотрел на Асю.

– Наумова? А вы что тут делаете? – раздраженно спросил он.

– Общаюсь с коллегой, – с вызовом ответила Ася.

– Общение закончено. Следователь СК Владимир Рюмин. Мы с вами общались по телефону, – обратился он уже к Алексу. – А посторонних прошу покинуть помещение.

Ася, оглянувшись на Алекса, вышла, раздраженно хлопнув дверью.

XLIX

Дверь приятно щелкнула и открылась. Бухарин вошел в свою старую добрую обитель и сразу почувствовал тоску и тяжесть на сердце. Эта квартира больше ему не принадлежала. Он услышал шум льющейся в душе воды. Она здесь. Но зачем? Вика терпеть не могла эту квартиру и редко сюда приезжала. Что могло случиться? На стеклянном круглом столе одиноко стояла открытая бутылка вина. Рядом – единственный бокал, наполненный практически до краев. Настроение у Вики было или очень плохое, или ужасное. В такие моменты она позволяла себе лишнего, но в разумных пределах. На ее айфоне играла песня «Лайки» Би-2, и Бухарин вспомнил, как в первый раз оказался на концерте этой группы. Это было лет пятнадцать назад на рок-фестивале «Нашествие», где Бухарин вместе со своим однокурсником (имя которого безвозвратно исчезло в чертогах памяти) пытался снять каждую неформальную девицу, встречающуюся на пути. За два дня ему удалось соблазнить три занятных экземпляра, и это казалось очень маленькой цифрой. Видимо, потому, что он пытался найти не просто представителя женского пола, а еще и с наличием интеллекта на лице. Это и стало причиной его проигрыша однокурснику. Тот сумел затащить в кусты аж семь девчонок.

И вот сейчас, спустя столько лет, он стоит здесь и думает: как мог жениться на Вике? Она не обладала ярким умом, читала не книги, а посты в соцсетях, и все же чем-то умудрилась его зацепить. Наверное, тем, чего лишены многие женщины, которые хотят сделать мужика своей собственностью: она давала ему свободу. И верила. Каждое его вранье было для нее абсолютной истиной. Ее наивность иногда поражала Дениса до глубины души. Ему реально становилось стыдно. Хотя чего-чего, а стыда у этого человека никогда не было в арсенале чувств. Да, с Викой невозможно было обсудить раннее творчество Гофмана, да и сам Бухарин едва знал, кто это. Но именно она подсадила его на «Друзей», и у загруженного бесконечной работой следователя появился способ отключить вечно беснующийся мозг. До этого он мог расслабиться только под трилогию Нолана про Бэтмена. И только под вторую часть. Да, Вика давала ему свободу. И он не оставил бы жену сам.

Вода в душе стихла. Бухарин отпил из бокала и поставил его на место. Белое полусухое. Всё как она любила и будет любить. Он бросил свои ключи рядом с бокалом и вышел из квартиры, чтобы, оказавшись на улице, быстро набрать своего бывшего начальника Шмелева.

– Игнатьич, привет. Бухарин. – Денис быстрым шагом шел к метро, оглядываясь по сторонам. – Я понимаю, что тебя уволят за болтовню со мной, но ты ответь на один вопросик. Дело «сортировочного» закрыли, потому что надо было закрыть?

Шмелев отключил звонок, но через несколько секунд Бухарин получил сообщение в «Вайбере». Оно состояло из одного слова: «Да». Следующее сообщение заставило бывшего следователя вздрогнуть: «Я на Валдае водномоторником заделался. Чего и тебе советую!»

– Шмелева слили на пенсию… Твою ж мать!

В вагоне метро было так душно, что Бухарин почувствовал, как ноги буквально подкашиваются. Если бы не огромное количество тел, прижатых друг к другу, он бы точно рухнул на пол. Денис ехал к Оле, чтобы попросить о помощи, а заодно и узнать у нее про ее отца – Юрия Дронова. Куда мог вляпаться мужчина и чем это могло грозить ей? Хотя сейчас ее единственной опасностью был именно он – Денис. Поэтому звонить было нельзя, а вот попытать счастья застать ее в квартире – вполне возможно. Выйдя на воздух из перехода станции метро «Крымская», Бухарин быстрым шагом, как обычно, оглядываясь, свернул на Большую Черемушкинскую и направился в сторону дома Оли. Сердце почему-то сильно колотилось, хотя причин особых не было. Бухарин предчувствовал беду. А может, просто погода менялась. Он уже давно понял, что сорок лет – это барьер, который если и повезло перепрыгнуть, то однозначно в пропасть. Физическая форма далека от идеала, а желудок уже не может, как прежде, усваивать желанные дозы алкоголя. Если же и вовсе смешать жидкость выше сорока градусов с таблетками от депрессии, то можно попасть в мир, откуда не все возвращаются. Бухарин испытывал психику на прочность даже сейчас, закинув в рот белый кругляш, судя по инструкции, несущий избавление от хронической тревоги и бессонницы.

Оли не оказалось дома. Звонок противно взвизгнул, оповестив гостя об отсутствии хозяйки. Бухарин устало сел на ступеньки и закрыл глаза. Нужно было сделать какие-то выводы из событий этого длинного и никак не заканчивающегося дня. Девушка убитого в Москве парня Игоря Сорокина сказала, что в последнее время он ненавидел своего отца, но в то же время говорил, что тот не бросит своего сына и теперь у него будет много денег. Перед вылетом из Следственного комитета Денис ездил в Королев, где жили родители бывшего наркомана. Отец Игоря тогда произвел приятное впечатление на следователя. Но о чем-то явно умолчал.