Марина Овчинникова – Живущая в сети или Мысли вслух (страница 4)
Доступность и сила этой любви обесценивают ее. Слишком много любви, слишком сладко… Приедается. Зачем ему твоя любовь навсегда, когда он может найти множество других – на время? Не думая о том, что каждая, кто отдает ему свою любовь «на время», мечтает о том, чтобы он взял ее «навсегда».
Андрею хватило «на время». Но без меня и моей любви образовывалась пустота. И ее ничем, кроме меня, нельзя было заполнить.
Почувствовал ли он что-то неладное, или увидел – я не знаю… Но в ту же ночь в Сети Андрей написал мне.
Одного сообщения хватило, чтобы плотину прорвало. Я больше не могла без него. Он позвал. Я, как всегда, приехала.
Мы сидели в кофейне, пили горький кофе, не чувствуя вкуса. Я смотрела на него: небритого, заросшего, с воспаленными глазами, в каком-то странном, не идущем ему свитере. Мысленно сравнивала с мальчиком – молодым, красивым, неглупым.
И понимала со всей обреченностью, что мальчик мне совсем не нужен. А нужен этот мужчина – уставший, замученный, иногда злой и холодный, но такой родной…
Андрей как-то странно смотрел на меня, как будто что-то хотел сказать, но не решался. Я улыбалась, стараясь казаться беззаботной и пустой. А к горлу комом подступала нежность…
Мужчины часто считали меня сильной. Мне говорили: «Ты – сильная, ты справишься…» Я не была сильной. Просто маленькую, беззащитную девочку уже обижали. Ей делали больно, так больно, что было трудно дышать. И я загнала, спрятала, укрыла эту девочку в себе, под своей маской. Никто больше в мире не мог ее защитить – и я так защищалась сама. Я научилась улыбаться, когда хотелось выть, я научилась решать свои проблемы в одиночестве, я научилась падать, подниматься и идти дальше. Я научилась быть злой. И злее всего я становилась с теми мужчинами, которых мне больше всего хотелось просто любить. Потому что они могли сделать из меня маленькую, беззащитную девочку снова. Они могли заставить меня плакать.
– У тебя есть кто-нибудь?
– Есть? Да, есть… – Я вспомнила мальчика, потому что больше никто не приходил на ум. – Есть. А у тебя?
– Да.
Он сказал только «да». Ничего лишнего, никаких подробностей. Мне показалось, что в меня воткнули нож и прокрутили по часовой стрелке. Боль была физически ощутимой. Я улыбалась. Я молчала. Я была милой. Я умирала…
Как за круг спасения, я схватилась за телефон. Мне не нужен был мальчик, насколько милым бы он ни был. Мне нужен был кто-то, кто угодно, кто-нибудь, кто выдернет меня из этого омута… Кто отрезвит, «отхлещет по щекам», приглушит боль. Спасет меня от того, что я могу сейчас совершить.
Мальчик откликнулся. Он ждал. Хотя, наверное, не меня…
Мы вдвоем с ним попали в странный водоворот судьбы…
8
– Ты зря ноешь! – сказал Сашка и пододвинул мне стакан с глинтвейном. У глинтвейна был странный привкус, он отдавал не обещанной в меню малиной, а чем-то терпким и не очень приятным. Я поморщилась.
– Я не ною… Мне просто ужасно скучно. Так, что хочется все бросить, уехать на Кубу, устроиться официанткой в прибрежное кафе, пить текилу и танцевать на песке…
– Это не скука, дорогая моя, это элементарная депрессия…
– Ага, – я начала смеяться, – вызванная отсутствием алкоголя в крови…
Сашка мой старый друг. Если так можно выразиться, мы наелись с ним соли за время нашего общения больше, чем пара пудов. Иногда он казался мне лучшим человеком на этой Земле. Может, потому, что он был моим другом.
– К тому же у депрессии должен быть повод… Какой у меня? – Я, уже не морщась, залпом выпила остатки глинтвейна.
– Если бы я тебя не знал, то сказал бы, что тебе нравится страдать…
Я улыбнулась. Нравится. Нет, мне совершенно, абсолютно не нравится то, что происходит…
Мальчик исчез из моей жизни, не справившись с эмоциональностью влюбленной не в него девушки. И, по сути, был прав… Нельзя выбивать клин клином, ничего хорошего из этого обычно не выходит.
Я сходила еще на десяток-другой ничего не значащих свиданий и снова поселилась в Сети.
Я казалась себе старой и выжатой как лимон. Силы оставались только на то, чтобы выводить строчками слова на бумаге.
Мой милый мальчик, я пьяна,
Но не любовью, а вином.
Любовь я выпила до дна,
Не о тебе, но о другом
Мечтая. Не твоя вина,
Ты слишком юн, а я стара,
Виною даже не года,
Не жар ночей, не дым костра,
Горевшего с моей душой…
Виною тот, кто погубил
Любовь во мне – и дал покой.
Сказал: «Бросай все на алтарь!»
Сказал: «Не верю, докажи!»
Свою я душу и сожгла,
В ответ познав всю горечь лжи.
И одиночество приняв,
И подружившися с тоской,
Старела день я ото дня,
Хоть сохраняла облик свой.
Тебе, мой милый, отдаю
Все, что осталось без души.
Целую руки – не люблю,
Я заразилась болью лжи.
Быть равнодушной – мой удел.
Один покой и пепел, тлен,
Мне жаль тебя. Ты не горел.
Я плачу. Но не о тебе…
– Ты перекладываешь на него ответственность за свою жизнь! – прервал мои размышления Сашка. – Что он тебе сделал?
– Кто? – наигранно удивилась я.
– Андрей твой ненаглядный… Он не готов взвалить на себя груз твоей любви. И не был готов никогда. Зачем ты нагружаешь его? Мол, бери, неси, видишь, как я тебя люблю? Видишь, какая хорошая? Он ведь не просил тебя об этом. И о жертвах не просил. Ты уверена, что они ему нужны?
Я задумалась. А ведь, по сути, он прав… Андрей никогда меня ни о чем не просил. Я делала все сама. Почему же я виню его в несоответствии своей жизни? Почему я виню его во всех глупостях, которые совершаю во имя этой своей любви. Она моя, только моя и ничья больше.
– И что мне делать теперь?
Сашка задумчиво закурил.
– Не знаю, ты уже много чего наделала. Попробуй просто жить, а? И получать от этого удовольствие. Вдруг, когда ты успокоишься, он перестанет тебя бояться?
Мы сидели на мягких диванах в полумраке модного ночного клуба. На танцполе извивались в экстазе юные белокурые девы и молодцы в широких разноцветных одеждах. На диванах, помимо таких же случайных, скучающих обитателей, как мы с Сашкой, сидели солидные мужчины с большим авторитетом и кавказской внешностью, расстегнув темные пиджаки и покровительственно поглядывая на белокурых дев. Просчитывали в уме, которая сегодня скоротает их ночь до рассвета.
Я улыбнулась Сашке, поднялась с дивана и стала медленно танцевать. Из динамиков неслась красивая мелодия… Я закрыла глаза и погрузилась в мелодию, в отсветы светомузыки, проникающие сквозь полуприкрытые веки, в тепло глинтвейна, струящееся внутри меня, в эту ночь… Я вспоминала свое море, запахи и шум прибоя, тепло солнечных лучей, мягкий песок и ожидание чуда… Вот-вот… Вот… Кто-то тронул меня за руку. Я обернулась. Напротив стоял Андрей.
9
Жизнь складывается кусочками: из мгновений, которые нам хотелось бы помнить, и мгновений, которые лучше было бы забыть. Но память – странная, избирательная штука: почему-то самые неприятные события нашей жизни врезаются в голову намертво.