Марина Орлова – Тю! И страшнее видала! (страница 3)

– Она такая молодая…

– Кажется, девочка запуталась…

– Но она же пыталась убить…

– Но признала же вину, мы должны хотя бы выслушать ее…

Усач оглянулся на короля, который также прочувствовал изменившуюся атмосферу и нехотя кивнул, давая мне позволение говорить.

– Учитывая, что тебя отказались защищать, и твоя вина уже доказана, все сказанное тобой едва ли что-то изменит. Но ты имеешь право на последнее слово, – проворчал дядька.

Я благодарно кивнула и вновь всхлипнула.

– Размышляя о своем поведении в камере, я все больше убеждалась, как неоправданно жестоко поступила по отношению к леди Люсиль, – взяв театральную паузу «собраться с мыслями» в притихшем зале суда, начала я негромко, но достаточно четко, чтобы «присяжные» услышали. Держать баланс было довольно сложно, а нервы, меж тем, сдавали. Одна ошибка – и мою ложь раскроют.

Однако, в случае удачи, я смогу выжить, так что риск оправдан. Нужно только вжиться в роль жертвы и хорошенько себя пожалеть. Переведя дыхание, я продолжила:

– Кажется, я совершенно потеряла связь с реальностью, но в то время мной управлял гнев и негодование, – тщательно подбирая слова и интонацию, говорила я, отчаянно вспоминая сюжет и все, что мне известно о Наоми. А то, что не знала, нужно было додумать, чтобы звучать правдоподобно, что усложняло задачу. – Я родилась в именитой семье, где честь, достоинство и верность своему королевству ценились больше всего. С малых лет меня растили в строгости с четкими установками. А учитывая, что из нашей семьи часто выходили будущие королевы, я знала, что мое будущее неотрывно связано с короной, и приняла весть о помолвке с кронпринцем Артуром как свое единственное предназначение. Начиная с ранних лет, вместе с первыми шагами, не было ни дня, которые бы я не посвящала обучению, ведь знала, что в будущем на мои плечи возляжет важная миссия по заботе о народе и нашем королевстве. Осознавая всю важность своего положения невесты кронпринца, я не имела права на ошибку и посвятила всю себя подготовке для будущего замужества, – несмотря на шмыгающий нос, решила я расправить плечи, демонстрируя то самое дворянское достоинство. На трибунах вновь зашептались. – Вероятно, здесь и заключалась моя главная ошибка, – не забывая прибедняться, сменила я тему. – В моей семье, вместе с молоком матери, мне привили чувство ответственности и любовь к королевству и верность короне. Потому я слишком поздно осознала, что быть женой будущего короля – это не только самоотверженное чувство преданности и служение народу, которое несет наш благородный и милостивый король, – решила я польстить несостоявшемуся свекру. Тот приосанился, но после опомнился и вновь посерьезнел. – но и почтение своего супруга, – закончила я мысль с покаянным видом. Все вздрогнули и заволновались, пытаясь понять, к чему я веду. Меня это воодушевило: попались. Теперь им самим интересно, что же мной руководило, а не просто слушают последнее слово преступницы от скуки! – Помимо обучения быть королевой, я с таким же рвением должна была учиться быть своему жениху опорой и поддержкой, преступно пренебрегая нашим общением в пользу своего обучения. В то время, когда Его Высочество проявлял ко мне интерес, предлагал сбежать в город и развлекаться, как беззаботные влюбленные, словно завтра и не наступит вовсе, вместо строгих уроков по управлению, мне нужно было соглашаться, а не смотреть сквозь пальцы на то, как мой жених, не получив от меня согласия, занимает свое время компанией леди Люсиль. В отличие от меня, она-то понимала, что кронпринцу в первую очередь нужна не королева, а друг и родственная душа с общими интересами и безграничной тягой к свободе, – хныкнула я, сжимая кулачок у лица, чтобы скрыть усмешку.

Зал вновь огласил гул, но на этот раз возмущения. Принц на галерке возмущенно подскочил, понимая, какой нехилый такой булыжник я бросила в его огород, упрекая того не только в некомпетентности и лености, но и в том, что будущий правитель предпочитал прогуливать обучение, при этом подстрекал к этому второе заинтересованное лицо. А когда столкнулся со стеной осознанности второй половины, решил найти понимание «на стороне» в лице Люсиль.

Читая роман, я и сама этому не особо придавала значения, но размышляя об этом сейчас в столь экстремальных обстоятельствах, понимаю, что практически весь сюжет строился лишь на сценах, где главные герои... развлекаются и гуляют: балы, побеги в город под маскировкой на фестивали, вечные прогулки и частые визиты в гости. Я не помню ни одной сцены, где хотя бы упоминалось, что принц вообще хоть что-то делает или учит в плане политических и государственных дел.

Зато сцена, где он «давал последний шанс» своей невесте (Наоми, то есть), и позвал ее прогулять очередные уроки – имелась. И, естественно, он столкнулся с отказом, даже не пытаясь войти в ее положение, где на Наоми давили вообще со всех сторон, и даже маленький просчет мог принести серьезные последствия. Но вольнолюбивый Артур окрестил Наоми черствой и скучной и пошел веселиться с мягкой, как сахарная вата, и на все готовой Люсиль, решив, что она и есть та, кого он искал всю жизнь.

М-да... рассматривая эту история с нового ракурса, мне действительно становится жаль книжную Наоми.

Король занервничал, и бросил суровый взгляд на галерку, что не укрылось от моего взора. Но вида я, разумеется, не подала, смиренно пережидая, пока усач утихомирит взволнованную и негодующую знать.

– Тихо! – прикрикнул король, когда усач не справился. Окрик правителя подействовал, и мне снова представилась возможность продолжить. – Есть еще что сказать?

– Да, благодарю, Ваше Величество, – не забыла я про вежливость и раболепие перед власть имущим. – Вначале я не придавала значения дружбе Его Высочества и леди, полагая, что это никак не отразится на долге и нашем партнерстве. Я понимала, что многим уступаю леди, ведь она, в отличие от меня, такая открытая, добрая и веселая, – перефразировала я значение «недалекая». – Я же была зациклена лишь на обучении и поддержании достоинства своей семьи. Я даже чувствовала вину перед принцем, которому не смогла стать хорошим другом, но надеялась, что в будущем мне представится возможность доказать ему свою полезность и Его Высочество оценит мои усилия, которые я прикладывала до свадьбы. Ведь после женитьбы я разделила бы с ним все тяготы управления нашим великим королевством. Я боялась, что, если ошибусь и буду недостаточно хороша, то королевство, которое сейчас так процветает лишь благодаря усилиям досточтимых дворян и мудрости нашего короля, может столкнуться с трудностями. Потому задалась целью учиться еще больше, чтобы не подвести доверие знати и простого народа. Однако, сама допустила сближение принца и леди, которые практически каждый день проводили вместе и не разлучались даже на официальных мероприятиях, – дрогнувшим голоском закончила я мысль, взяв очередную театральную паузу, чтобы присутствующие хорошенько прочувствовали ситуацию, где сегодня могут лишиться единственного адекватного потенциального правителя и останутся лишь с лоботрясом наследным принцем, который предпочитал гулять и веселиться вместо обучения, и его такой же ветреной избранницей на роль кронпринцессы.

Тревога за будущее королевства с такими управленцами явно чувствовалось в воздухе.

Судя по ситуации на галерке, те тоже смекнули, куда я клоню.

Отлично. Но этого мало!

– Когда Его Высочество сообщил о желании расторгнуть помолвку незадолго до самой свадьбы я… я… – картинно всплакнула я и замолчала, прямо ощущая, как градус сочувствия зрителей ко мне растет. – Кажется… мой мир рухнул. Я... я приложила столько сил! Я искренне верила, что роль супруги короля – буквально смысл моей жизни… и после всего… у меня все это отняли, – поникшим голосом завершила я, внезапно ощутив, как по моим щекам бегут вовсе не притворные, а самые настоящие слезы. И конца им не было. – Я даже свадебное платье уже поши-и-ила! Уа-а-а!

Проговаривая историю и возможные мотивы Наоми, я поняла, что ее судьба в чем-то перекликалась с моей собственной. Она прошла через адскую подготовку, жертвовала собой ради определенной цели, терпела пренебрежение принца и сильное давление от ожиданий родителей, но по итогу была брошена на самом финише. Помня, через что мне самой пришлось пройти и умереть на этапе выздоровления, жизнь книжной злодейки странным образом показалась мне до боли знакомой. Чувства солидарности и негодования ее обидчиками переполняли нутро. У Наоми забрали ее жизнь и будущее из-под носа, как в свое время поступили родственники с наследством моего отца. Неудивительно, что я почувствовала всю ее печаль и обиду, как собственную.

– Я почувствовала, что смысл моего существования был разрушен, а моя жизнь просто… кончена, – сбиваясь на реальные рыдания, забыла я про все благородство и размазывала по лицу слезы рукавом, чтобы те не мешали говорить. – Я была разбита и чувствовала себя преданной, обиженной и сломанной. Использованной… Я так старалась… так много пережила и перетерпела… но все оказалось напрасным. Хнык...

Ропот в зале уже перестал быть робким и сейчас присяжные, даже зрители, уже не таясь, обсуждали услышанное, все смелее проявляя ко мне сочувствие и понимание.