Марина Орлова – Сломанные вещи. Книга 2 (страница 8)
– Нет.
– Тогда, может, посмотрим что-нибудь?
Он кивает, и я прикусываю губы, сдерживая улыбку. Значит ли это, что вчера ему всё же понравилось проводить время вместе, обсуждать что-то? Это могло бы стать нашей приятной традицией.
– Сегодня твоя очередь выбирать.
37.
Син листает список «200 самых кассовых фильмов» и останавливается на… О-о, «Ромео и Джульетта. Новая версия»? Должно быть, выражение моего лица говорит само за себя.
– Тебе не нравится? Я смотрел его раньше, хотел сравнить…
Ненавижу мелодрамы! Вечно там все такие идеальные, влюбляются друг в друга с первого взгляда на всю жизнь, и всё это приправлено замечательным сексом, милыми разговорами и алыми розами.
Но я, взяв себя в руки, улыбаюсь.
– Нормально. Просто я не очень люблю мелодрамы, но это ничего. Включай. Может, закажем ещё мороженого?
Что ж, три сорта мороженого на выбор, Син рядом, и я готова вытерпеть даже «Ромео и Джульетту». Возможно, всё будет нормально.
***
Нет. Всё плохо. Оказывается, «Новая версия» подразумевает супер-реализм: никаких цифровых масок, актёрам действительно по шестнадцать лет, действие происходит в особняках – хоть и стилизованных, но вполне похожих на те, среди которых росла я.
Когда юная парочка встречается на балу, а уже через час оказывается в её комнате – конечно, в постели, это ж Ромео и ебать-её-за-ногу-Джульетта, чем ещё они могут заниматься?! – я издаю раздражённый рык и ухожу к кофемашине. Пофыркав на кнопки, решаю, что после сегодняшней сцены в подземке полезнее будет выпить сока. Ищу дисплей. Да где же он?.. А, вот. Выбираю сок. Заказываю. Замечаю тишину в комнате.
– Фильм тебе, очевидно, не нравится. Хочешь посмотреть что-то другое?
– Да нет, нормально. Просто… Да ладно, включай. Надо же узнать, умрут они в конце или нет.
Ромео ещё такой смазливый…
Голос-в-голове авторитетно заявляет: Красавчик. Должно быть, все зрительницы слюнями текут.
Я старательно изучаю мебель на экране, чтобы не смотреть на Ромео: Ну… Он ничего.
Голос расплывается в улыбке: И очень похож на того парня из параллельного класса, ты ещё всё время смотрела на него. Помнишь, он подошёл к тебе и спросил насчёт экзамена? Наверняка это был предлог, чтобы познакомиться. Или, как вариант, наедине сказать, чтобы ты прекратила на него пялиться, это раздражает. Или просто случайность. Но ведь был небольшой шанс, что он хотел именно познакомиться. – Голос-в-голове делает паузу, чтобы я успела вспомнить тот момент во всех деталях, и торжествующе вопрошает: – И что же ты сделала?
Скрючившись на диване, я тру щёку: Буркнула, что ничего не знаю, и тут же уставилась в почту, хотя на самом деле никто мне не писал.
Голос осуждающе качает головой: О да… Полная идиотка. И больше он с тобой не разговаривал. Столько упущенных возможностей, целая коллекция! Как ты найдёшь кого-нибудь, если стесняешься даже посмотреть на экран с симпатичным актёром?
Я раздражённо прикусываю губы: Во-первых, фильм скучный.
Голос радостно перебивает: А во-вторых, ты завидуешь Джульетте!
Я фыркаю: Было бы чему завидовать! Великое достижение – потрахаться в шестнадцать лет! Так только шлюхи делают.
Голос скептически разглядывает Джульетту на экране и в конце концов выносит вердикт: Нет, не думаю, что она шлюха. Смотри, Ромео её любит, родители её любят… Значит, она нормальная.
Я задыхаюсь от возмущения: Да как так?! Нормальные девушки не трахаются в школе!
Голос ухмыляется: Это ты про себя, что ли? Так ты просто страшная, скучная и никому не нужная. Помнишь, как у Овидия: девственница, которую никто не захотел. Так что достижение сомнительное. Вот была бы ты симпатичной, как она, мы бы поглядели на твою нравственность.
Я кошусь на экран, изображая равнодушие: С операциями и тонной штукатурки любая станет красавицей. Если меня так накрасить, я тоже буду ничего. Но если живёшь с парнем, то не получится всё время ходить с макияжем. Лучше сразу показать ему настоящую внешность.
Голос тянет издевательски: Оу, вы только посмотрите, кто это так завидует, что вот-вот ядом захлебнётся? Конечно, она лучше тебя. А как Ромео на неё смотрит… Такая милая пара. У тебя никогда такого не было. И не будет.
На экране Джульетта открыто улыбается своему парню – перед всеми, никакого смущения или страха, – и у меня перехватывает дыхание.
Нет, Лета, не думай об этом. Хватит задыхаться как рыба, брошенная в кучу мусора! Всё это в прошлом. Дыши спокойно. У тебя есть замечательное вкусное мороженое, сконцентрируйся на нём.
Шоколадное мороженое. И вишнёвое. Я дышу, и всё в порядке.
Вот только когда Джульетта совершенно спокойно говорит матери, что беременна, моя челюсть отвисает. Мать отвечает, что всё, в общем-то, в порядке, это же любовь…
– Ты настолько шокирована изменениями в классическом сюжете?
– А? – я перевожу одуревший взгляд на Сина. – Да… То есть нет. Вообще, что тут происходит?
– Что именно тебе не нравится?
– Всё! – вскочив, я снова ухожу на кухню. Нужно убрать в холодильник подтаявшие остатки мороженого и взять новую пачку сигарет.
Вернувшись, возмущённо указываю зажигалкой на экран, застывший на паузе, – то есть на Джульетту с глупыми глазами.
– Она из приличной семьи! Это же позор! Если бы мой отец узнал, что я беременна, он бы… Я даже думать не хочу, что бы он сделал. Но у меня – вообще-то! – даже в таком возрасте хватало мозгов думать о последствиях. А у неё нет контроля фертильности – и она лезет трахаться с первым встречным. Я не понимаю, как так можно. И, кстати заметить, вот этот идиотизм они тоже называют «любовью»!
– По сюжету ей пятнадцать, у неё не может быть контроля фертильности.
В ответ на мою ехидную гримасу Син удивлённо спрашивает:
– А у тебя?..
– В двенадцать.
– Отец разрешил? – судя по тону, он уже смирился. – Я не совсем понимаю. То есть он всё же разрешал тебе заниматься сексом при условии, чтобы не было беременности?
Опешив, я возмущённо выпаливаю:
– Что?! Конечно, нет! То есть… Он бы меня убил! Это было так, на всякий случай.
– То есть ты с кем-то встречалась, и он не доверял тебе в этом вопросе?
– Нет! У меня была нормальная жизнь: школа, экзамены, выбор профессии, – мой тон всё больше сползает в раздражение. – Мне было не до того, чтобы думать про свидания и всякую такую чушь!
Син недоумевающе хлопает глазами.
– Тогда какой может быть «всякий случай», оправдывающий вмешательство в репродуктивную систему в столь юном возрасте? Это ведь… Ты уверена, что сейчас у тебя всё функционирует как положено?
– Уверена! – рявкаю я.
Должен же он понять, что я не хочу обсуждать эту тему! Такое ощущение, что я с каждым часом всё больше кажусь ему инвалидом: вот, уже не только с головой проблемы, но и с маткой. Впрочем, я сама не знаю, сто лет не была у врача. Но обсуждать подобные темы с Сином я точно не буду.
Он долго смотрит на меня, а затем неожиданно выдаёт:
– Ты боишься отца?
– Что? Нет… При чём тут это? То есть… С чего ты вообще это взял? – я хмыкаю легкомысленно, показывая, что эта тема совершенно глупая и даже абсурдная.
– Я вообще-то в курсе реакций твоего организма. Хотя и не всегда понимаю, что именно их вызывает. Но здесь вроде всё очевидно – мы говорим о твоём отце, и у тебя половина показателей зашкаливает.
– Это ничего не значит. Я нервная, у меня вечно что-то где-то зашкаливает.
– Хочешь сказать, у вас нормальные отношения?
– Ну, у нас всякое бывало, но он просто заботился обо мне, хотел, чтобы у меня была нормальная жизнь, а не… – я взмахиваю рукой в сторону экрана с застывшей Джульеттой. – Беременность от первого встречного!
В комнате повисает тишина – практически осязаемая, именно такая, которая значит, что я сказала что-то неправильное. Но что именно? Я испуганно смотрю на Сина – и почему мне кажется, что он прищурился как-то хищно?
– А это «заботился» случайно, не связано с тем, что теперь ты не хочешь, чтобы кто-либо ещё
– Ладно, не стоит драматизировать, – я смущённо улыбаюсь. – Да, у нас были кое-какие конфликты… Как у всех. Родители, дети… Идеологическое противостояние.
Син продолжает изучать меня, а я, чтобы избежать его взгляда, переключаю внимание на зажигалку и пачку, которые до сих пор сжимаю в пальцах, тщательно прикуриваю. Вечер явно не удался. Как и весь сегодняшний день.