Марина Наумова – Фантазм 1-2 (страница 63)
Да, это было здорово… Но не за это ли чудо нам приходилось столько платить?
Только сейчас я поняла, какое значение может иметь в этом мрачном деле наш необычный дар.
— Мы другие, Майк, — погрустнела я. — Именно поэтому мы и нужны Длинному… Мы — единственные, кто понимает, что он делает…
Боже, о чем я! Нам дали несколько секунд на счастье — и вот мысли о Длинном разбивают его. Нельзя же так… Потом! Сейчас мы должны хоть несколько минут безраздельно подарить друг другу. Разве для разговоров о всяких монстрах я ждала тебя столько лет, Майк? Я слишком люблю тебя для этого…
— Я молилась, чтобы ты нашел меня… — сказала я ему. — И ты нашел меня!
Набежавшая при упоминании Длинного тень сползла с его лица, оно вновь посветлело и разгладилось, наполняясь добрым и ласковым светом.
— Я люблю тебя! — ответил он.
Я могла повторить ему это тысячу раз, но вместо этого просто распахнула ему навстречу свое сердце, выпуская оттуда волну сплошного чувства, не засоренного пока никакими лишними словами.
Я люблю его — что еще тут можно сказать?!
Он понял меня, потому что раскрылся в ответ. И наша любовь слилась в одно общее сияние и понесла нас… понесла… понесла…
Не было больше двух перепуганных и загнанных жизнью в тупик человечков — чувство, огромное, как солнце, возникло на их месте.
Мы любим — и этим сказано все. Лети, любовь, свети, неси нас вдаль…
РЕДЖИ
Я повалился на кровать, и меня тут же начало «выпрямлять»: спина напряглась, ноги вытянулись — и это еще до того, как Алхими — оживший огонь — прыгнула на меня. Она пожелала сидеть сверху — потом я это оценил. При ее темпераменте в другой позе я выдохся бы первым и, может, многое утратил бы в ее глазах.
Черт побери, но более сексуальной девчонки я в постели не встречал! Пусть мой опыт никогда не был слишком велик, но я впервые столкнулся с таким явлением, как она, — она была ураганом, вихрем, черт знает чем… От первого же прикосновения у меня в мыслях пошел дикий сумбур. Четче всего думали руки, касающиеся ее тела: с невероятным наслаждением я касался ее кожи — нежной, шелковистой, мягкой… Ее хотелось мять, крутить в руках, стискивать, прижимать к себе, гладить… В груди возникла сладостная пустота, лицо мое загорелось…
— Мне нравятся твои волосы! — зашипела она и вцепилась в их жалкие остатки, по-видимому, собираясь сделать меня совсем лысым.
Я чуть не взвыл от боли, но даже эта боль, вопреки моему прежнему опыту, не уничтожила возбуждения. Я хотел Алхими, хотел вжаться нижней частью живота в ее тело…
Она еще говорила, но я уже не понимал ничего.
Мы слились, мне стало жарко, и я ослеп.
Руки Алхими отпустили мои волосы, вцепились в рубаху и начали трясти, притягивая к себе и отпуская. В сладостном бреду я услышал ее исступленный визг, потом она схватила меня за шею…
Это были какие-то скачки — она прыгала на мне, я прыгал вместе с ней до боли, до потери пульса…
И вдруг раздался грохот — что-то взорвалось внизу.
Я резко вывернулся — так, что боль некоторое время преследовала меня.
Пока мы тут развлекались, враги начали атаку!
МАЙК
Меня с кровати словно ветром сдуло — хорошо еще, что по привычке я так и не разделся.
С Реджи мы встретились на полдороги; на его лице было написано откровенное недовольство. Реджи успел схватить на бегу свою четырехстволку и спустился по лестнице первым.
Мы шли очень осторожно: неизвестно было, сколько тварей успело ворваться в дом. Однако сколько мы ни глядели по сторонам, вокруг не было заметно ни малейшего движения. Внизу пахло дымом — его последние клубы уже оседали, но пока никто, похоже, не собирался на нас нападать.
— А это еще что за черт? — спросил Реджи, очутившись в холле.
Я быстро присоединился к нему. Окно внизу было выбито, а из рамы остро торчали отдельные стеклянные треугольники, чем-то похожие на акульи зубы. Не исключено, что нападавшие, столкнувшись с таким приемом, сильно обломились и совещались теперь где-то в кустах, если не сдыхали там же, зализывая раны.
Для того, чтобы разобраться в обстановке и оценить ее разумно, с извлечением соответствующих выводов, нужно было в первую очередь успокоиться (если нам дадут такую возможность), да и делать это желательно сидя у камина. Ну, пусть не у камина — все равно лучше сидя. Я и сел.
— Наверное, убежали, — сказал Реджи, присаживаясь рядом.
— О, черт! — вырвалось у меня.
Почему-то вторжение больше всего напоминало мне разведку боем: проверили, на что мы способны, и теперь тоже совещаются…
Реджи покривился.
— Забудь об этом, Майк… Там никого нет! — он покосился почему-то в сторону лестницы. (Ну точно — Реджи не терпелось к своей девчонке. Нашел время!) — Видишь ли… — продолжил он, — наверное, у ее дядюшки был пес или котенок…
Реджи прятал от меня взгляд. Он старался обмануть не меня — себя.
— Не знаю… — начал я, — кого мы обманываем! Мне же девятнадцать лет, а ты уже лысый, пожилой продавец мороженого… в прошлом.
Я замолчал. И так все было ясно: делового разговора сейчас не получится.
— Так что будем делать? Вернемся?
Реджи устал — сейчас я осознал это как никогда сильно. Может, я и не прав, осуждая его, — он действительно намного старше меня, и ему тяжелее участвовать в таких авантюрах, но что я мог сделать? Не я же придумал весь этот кошмар!
— Нет, — отрезал я. — Мы не должны забывать о том, что Длинный сделал с нашими семьями. Мы никогда ему этого не простим. Есть люди, которые верят в нас и зависят от нас.
Может быть, это было сказано слишком торжественно и сильно — но это было так..
Мы отвечали не только за себя.
ЛИЗ
Раздался взрыв, Майк вскочил и убежал, и мне вдруг стало страшно. Мне показалось, что я увидела хитрую и довольную усмешку Длинного, — значит, взрыв был всего лишь частью какого-то его плана. Может быть, он рассчитывал как раз на то, что они побегут вниз… а может, на то, что я, догадавшись о его намерениях (хотя бы о наличии какого-то подвоха, в самых общих чертах), остановлю Майка…
И то и другое было вероятно в одинаковой степени — иначе вряд ли Длинный показался бы мне.
Итак, я осталась в комнате одна, а тревога росла с каждой секундой. Что мог задумать этот урод? Я не имела об этом ни малейшего представления, но вот одеться мне стоило в любом случае. Майк советовал мне вообще не раздеваться, но я так не могла: привычка — сильная штука…
Я начала одеваться и вдруг почувствовала на себе взгляд Длинного. Ощущение было настолько реальным, что мне показалось, будто он находится в комнате возле меня. Я оглянулась. Разумеется, его не было. Но все же… Я взглянула на ближайшее окно. Вот откуда они могли прийти без всякого труда: стекло — хрупкий материал, оно никогда не предназначалось для защиты. Окно оказалось слегка приоткрыто, и я заперла его на шпингалет.
Да, самое жуткое — это чувствовать близость опасности, но не видеть, откуда она идет. Тогда напрягаются и трепещут нервы, тогда глаза и уши сами начинают придумывать несуществующие движения и звуки и ты глупеешь, а вместе с глупостью растет страх. И так продолжается, пока тебя не охватывает паника и тебе хочется просто бежать куда глаза глядят, не разбирая дороги, — и в конце концов ты попадаешь прямо в лапы к тому, от кого пытаешься бежать.
Я ощутила приближение паники и стиснула кулаки. Нет, здесь никого нет! А если и есть — только хладнокровие может меня спасти. Я отдернула занавеску и проверила второе окно. Оно было заперто. (Глупое занятие, конечно, если учесть, что тому, кого я боюсь, запоры — ничто, а стекло — не помеха, но оно помогло мне взять себя в руки.)
За третьим окном меня ждал Длинный. При виде его я испытала прилив жара — и только. Он глядел на меня сквозь стекло, и в лунном свете его лицо казалось синим. Неожиданно он покачнулся в мою сторону, выбросил руки вперед, и я оказалась в его лапах!!!
— Помогите!!! — изо всех сил закричала я, чувствуя, что поднимаюсь в воздух…
МАЙК
Длинный подходил к своей машине, волоча потерявшую сознание Лиз…
— Быстрее! — крикнул я, разворачиваясь.
Я не помнил, как мы очутились наверху, — но вниз по лестнице мы скатились с невероятной скоростью. Только бы успеть — обо всем остальном сейчас просто не думалось.
Мы вылетели на улицу — но было поздно: машина Длинного отъезжала, увозя ту, без которой моя жизнь практически теряла свой смысл.
— Я соберу вещи! — крикнул Реджи, разворачиваясь в сторону дома.
Я не мог ему ответить — молча подбежал к машине и плюхнулся на водительское сиденье. Длинный забрал Лиз! Забрал по нашей вине, пока мы занимались бессмысленным трепом… Успеем ли мы теперь остановить его? Успеем ли отбить Элизабет?
Его машина удалялась, и с каждой секундой росло мое отчаяние. Глупо было преследовать Длинного без оружия, но еще глупее — просто ждать, когда самое близкое тебе существо находится в беде…
Я подогнал автомобиль к воротам и принялся ждать Реджи. Только бы он не сплоховал! Я уже убедился, насколько сильно в нем нежелание участвовать в подобных заварушках. Жажда мести угасла в нем, а понятие высокого долга несколько противоречило его натуре. Нет, я вовсе не считаю, что он не способен на такое, — он еще как был способен, но просто некоторые вещи, кажущиеся одним само собой разумеющимися, другим даются с трудом, им приходится убеждать себя в собственной правоте. Так вот, во всем, касающемся высоких материй, Реджи был дилетант — слишком долго он вообще не задумывался над тем, ради чего живет, а в его возрасте сложно менять склад характера.