Марина Наумова – Фантазм 1-2 (страница 44)
Реджи попятился — как раз в тот отрезок коридора, где находился шкаф со спортинвентарем.
Тяжелые шаги Длинного приближались. Карлик отставал, но хозяин не обращал на него никакого внимания и двигался с обычной для себя скоростью. В какой-то момент Длинный поравнялся с Реджи — внутри у последнего что-то оборвалось, когда огромная фигура вынырнула из-за угла.
Заметит — не заметит?
(Я сама оцепенела вместе с ним в ожидании почти неизбежного. Вот сейчас Длинный повернет голову в сторону и…)
Длинный прошагал мимо, даже не оглянувшись.
Как только его спина скрылась за поворотом, Реджи кинулся к шкафу.
Сперва на него выпрыгнул мяч, который пришлось закидывать на место. После недолгих поисков Реджи вытащил ракетку, затем бейсбольную биту. Взвесив биту на руке и, видимо, отдав ей предпочтение, он отбросил ракетку и вернулся на прежнее место.
Карлик двигался спиной вперед и разумеется, не мог заметить засаду. Как только его спина, а затем и капюшон показались из-за угла, Реджи размахнулся и опустил свою импровизированную дубинку на капюшон. Карлик растянулся на полу.
Реджи бросился к Майку. Тревога за жизнь мальчика заслонила все остальное — он больше не думал об опасности, грозящей ему самому.
Дрожащими руками Реджи нащупал на руке Майка пульс и вздохнул с облегчением: сердце билось, хотя и слабо.
Он жив!!!
Дверь на запасную лестницу была рядом. До спасения оставалось совсем немного, и Реджи знал уже, что успеет. Он слегка встряхнул Майка — глаза мальчика приоткрылись, но тут же снова пропали под веками. И все же главное было ясно: Майк находился в сознании. Реджи помог ему подняться и потащил к двери. Майк только-только начал приходить в себя, и тело плохо повиновалось ему. Реджи глянул вниз и… ему стало нехорошо: по лестнице вверх, им навстречу, уже лезла целая толпа карликов.
Сколько времени еще оставалось до взрыва?
Взгляд Реджи заметался, сердце зачастило. Нужно было бежать — но куда?
«Была не была!» — махнул он рукой на все и потащил Майка к окну.
Коридор, который им предстояло преодолеть, сложно было назвать длинным, но жесткий лимит времени не позволял даже такой задержки. Взрыв мог произойти в любую секунду. По расчетам Реджи, они уже должны были взлететь на воздух.
А вдруг карлики успели перекрыть газ?
Реджи волок Майка через коридор, а усталость росла с каждой секундой — заниматься бегом после нервного потрясения вообще тяжело, а с грузом — тем более. В какой-то момент ему показалось, что Майка дотащить он не сможет.
Времени не было.
Реджи еще бежал, почти машинально переставляя ноги, когда вдруг ощутил, что груз уменьшился, — это Майк наконец совладал с собой и встал на ноги.
До окна оставалось всего пара шагов.
Искать нечто, чем можно разбить стекло, было некогда (биту Реджи бросил), как некогда было и возиться с задвижками. Не думая об опасности порезаться, Реджи прыгнул прямо на стекло, пробивая его собственным телом. Майк последовал за ним.
Два тела, кувыркаясь, пронеслись мимо окон первого этажа.
Столпились у окна удивленные таким маневром карлики.
Только чудом при ударе о землю ни Майк, ни Реджи не потеряли сознания.
— Скорее бежим отсюда, — крикнул Реджи, поднимаясь на ноги и устремляясь вперед.
Майк подчинился, не раздумывая.
Они бежали, падали, иногда успев проползти на четвереньках пару метров, но ни на секунду не останавливались.
Потом я потеряла их из виду, и это было странно. Почти все картинки я воспринимала чьими-то глазами, но теперь в опустевшей комнате, кроме меня, никого не было. Точнее, кроме моего взгляда…
В комнате пахло газом — его концентрация увеличивалась с каждой секундой. Новым, совершенно особым зрением я вдруг увидела его облако — неровное, изменившее вдруг цвет. Оно заливало всю кухню, часть проходной комнаты и лужей вытекало в комнату с камином. Оно росло, понемногу поднимаясь вверх, но еще быстрее занимало свободное пространство впереди себя. Пламя в камине заметалось, предчувствуя добычу, отсветы огня приобрели тревожный оттенок. Длинный язык газа, виляя во все стороны и выбрасывая мелкие округлые язычки, подползал к огню. Проходная комната наполнилась целиком, и оттуда прямо на камин покатилась газовая волна.
Огонь и газ столкнулись, и все потонуло в огненной вспышке.
Я зажмурилась: взрыв ослепил меня.
И все же видение на этом не заканчивалось — я вновь увидела лужайку перед домом, по которой ползли две человеческие фигурки, удивительно хрупкие на фоне бесконечной травы и вечернего неба. Огромный огненный шар вспыхнул над их головами, взрывная волна утюгом прошлась по траве, прижимая ее к земле, и накрыла Реджи и Майка, заставив уткнуться носом в землю. Воздух наполнился горячими досками и остатками предметов, некогда составлявших интерьер. Они кувыркались в воздухе и градом сыпались на землю, не задевая Майка и Реджи: те успели отползти уже достаточно далеко. Огненный шар сжался — на его месте возник обыкновенный пылающий дом. И тут я увидела, как на фоне огня, словно выныривая из него, появилась длинная черная фигура, — служитель смерти торопился уйти с места преступления.
Мечущийся за его спиной огонь придавал Длинному мистический ореол: сейчас он поистине выглядел сверхъестественным существом, демоном смерти и разрушения. Даже шатающаяся походка чем-то напоминала странный порывистый полет.
Длинный торопился к своему катафалку.
Реджи и Майк зашевелились. Мороженщик приподнял голову и медленно поднялся. Майк сел.
— Все в порядке, — проговорил Реджи, оборачиваясь в сторону горящего дома.
В его глазах блестели предательские слезы: вся прежняя жизнь взлетела сейчас на воздух и теперь догорали ее остатки.
Рыжее зарево вставало над горизонтом.
Где-то очень далеко загудела сирена пожарной машины.
Длинный подошел к своему катафалку и повернулся лицом к багажнику. Огонь прекрасно оттенял его грубый профиль с торчащей вперед тяжелой нижней челюстью.
Некоторое время служитель смерти смотрел перед собой, словно решал какую-то важную задачу. Может быть, он думал о том, остался ли кто-то в живых, или в «деле Майка Пирсона» можно поставить точку.
Пожалуй, он остановился на последнем: его руки потянулись к гробу и захлопнули крышку.
Сзади гудело пламя.
Длинный не спеша прошел вдоль автомобиля и сел на водительское место…
Я ощутила легкое головокружение — и горящий дом исчез. Я снова сидела в своей комнате, и в руках у меня была заветная тетрадка, ожидавшая новой записи. Если бы эта была последней!
Я знала, что не скоро расстанусь с этим страшным дневником. Пусть завершилась история Майка, — во всяком случае, первая из его историй — я не сомневалась, что еще встречусь с Длинным. В видениях, во сне, может быть, даже наяву. Я знаю, что он есть, знаю, что он рядом, и все усиливающееся беспокойство говорит мне, что до встречи осталось не так уж много времени. Мало того, я почему-то знаю, что он уже здесь, в нашей реальности.
Я не знаю наверняка, откуда он. Может быть, он действительно из другого измерения, как и все существа, пришедшие с ним. Но он существует и уничтожает целые города. Это тоже из видений, но уже моих собственных, поздних. Я видела людей в масках, раскапывающих могилы, видела пустые кладбища — бесконечные ряды ям.
Кроме того, у меня были и другие подтверждения истинности этих сведений, получаемых мною таким необычным путем: и по телевидению, и в газетах сейчас можно найти немало сообщений, касающихся вымирающих городков. Правда, считается, что их жители по большей части переселились в более крупные города и запустение можно объяснить массовым исходом людей, но я мало верю в такое толкование, как мало кто из не посвященных в тайны Длинного поверил бы мне. Города пустеют, кладбища раскапываются, и никто не заходит туда проверить их состояние. Я догадываюсь, что многие жители этих крошечных городков знают о том, что происходит на самом деле, но молчат, чтобы их не заподозрили в сумасшествии, как это произошло с Майком. Боязнь показаться смешным иной раз удерживает людей от откровенности сильнее, чем страх перед смертью. И что им, этим несчастным запуганным людям, могут предложить взамен, даже если поверят? Ничего. Мы, люди, еще не научились бороться с такими опасностями. А тем временем города пустеют, власть Длинного крепнет и над всеми нами нависла угроза скорой смерти. Им нужно много рабов — слишком много, чтобы болезни и старость сумели удовлетворить их потребности, — вот они и стараются ускорить естественный ход событий. Они убивают, и это происходит давно. Мертвых переправляют на свою планету…
Я вижу Длинного, победителем идущего по изрытому полю — месту, где совсем недавно покоились мертвецы и их родственники могли спокойно прийти к могиле и выплакать там свое горе. Он идет, и черная полоса выкошенной вокруг жизни тянется за ним. Слово «смерть» написано на каждом его следе.
Каждый день я чувствую, что он приближается ко мне, и теперь я вижу его заглядывающим в мои окна. Он приходит во сне, его лицо возникает за стеклом, и тогда я вижу его взгляд — пустой и глубокий, как бездна или как чернота. И я начинаю проваливаться в его глаза, они затягивают как в омут, пока я не начинаю кричать и брыкаться. Тогда я просыпаюсь в холодном поту и начинаю убеждать себя, что не боюсь.