Марина Мустажапова – Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (страница 34)

А, Сварт… Он, конечно, красив, и в этом даст фору Сигурду, да и любому другому мужчине. Но эти постоянные исчезновения, совершенно, не делают ему чести. Ты, хоть, и дракон, но всё равно обязан ухаживать за женщиной. Конфетно-букетный период ещё никто не отменял.

— Сигурд Сигмундович, приехали, — подал голос водитель.

Директриса вздрогнула. Задумавшись, она не заметила, как машина уже остановилась где-то в самом непроходимом лесном уголке.

Гертруда в первый раз слышала отчество олигарха и слегка удивилась. Уже в который раз она подумала, что его звучное имя совсем не вяжется с простоватой фамилией. "Сигурд Сигмундович" — будто бы взято из скандинавских преданий, а "Одинцов" — из списка победителей соцсоревнования. Любопытно, кто из родственников придумал удружить ребёнку таким "шикарным" сочетанием?

— Отлично! Выходим! — прервал олигарх её размышления и выпрыгнул в глухую, похожую на чёрную вату, темноту.

Гертруда Петровна тоже выбралась из машины через, услужливо открытую шофёром, дверцу. Было чертовски холодно. Мороз вмиг просочился сквозь тоненькое осеннее пальто и пробрал её до костей так, что зубы непроизвольно выбивали чечётку.

Наверное, женщина могла бы до обморока испугаться темноты и мрачного леса, если бы не дрожала от холода, как осиновый лист. Чтобы хоть как-то согреться, она попыталась попрыгать, но сапоги на шпильках были совсем не приспособлены для таких упражнений. Они соскользнули и Гертруда, несомненно, упала бы, если бы Сигурд вовремя не схватил её за талию. Женщина благодарно прижалась к его плечу, а он почувствовал, как она дрожит от холода.

— Говорил же — замёрзнешь! — проворчал мужчина, снимая с себя толстую куртку и протягивая её посиневшей спутнице, — На, вот, надень!

Директриса пыталась возражать, но олигарх, не обращая внимания на слабое сопротивление, решительно надел на неё пуховик. Немного отогревшись, Гертруда смогла оглядеться вокруг.

Со всех сторон их обступили огромные, кряжистые деревья, навеки породнившиеся переплетёнными кронами. Вплотную к лесу примыкал высокий, добротный забор из нетёсанного бруса. Этот первобытный пейзаж вызвал у директрисы неприятную дрожь в поджилках. Вместе с ней возникло мерзкое ощущение, что за ближайшим стволом притаился злобный вурдалак, мечтающий сожрать их на ужин.

Раздался зловещий скрип. Гертруда подскочила от неожиданности. Оказалось, что это отворилась калитка в, казалось бы, глухом заборе. Женщина с облегчением вздохнула. На этот раз, ничего ужасного не случилось.

Но, когда, в открывшемся проёме появилась огромное, заросшее шерстью существо, её ноги стали ватными, а сердце ударилось прямо об мёрзлую землю. Несмотря на охвативший её ужас, Гертруда была намерена биться до последнего. Она уже собиралась криком испугать чудовище, когда за спиной раздался спокойный голос Одинцова.

— О, Рекс, рад тебя видеть! Как дела в моих лесных владениях? — приветливо воскликнул он, направляя на зверя луч фонарика.

Крик застыл у Гертруды в горле.

Чудовищем оказался высокий, заросший бородой парень в овчинном полушубке и огромной меховой шапке. Полушубок был до такой степени старым, что шерсть торчала из прорех клочьями. Директриса подумала, что корее всего, он согревал ещё современников Емельяна Пугачёва.

— Рекс? Какое странное имя! — прошептала женщина, но внимательный Сигурд её услышал.

— Как мама с папой назвали, такое и имя. Тебя саму тоже не Машей и не Катей зовут. Проходи, давай, а то задубеем здесь совсем. Кстати, а с чего тебя Гертрудой назвали? Папа был родом из Германии? — хохотнул Одинцов, поторапливая спутницу.

— Дед был Героем труда, — косо посмотрела на него Гертруда.

Подобные шутки давно не казались ей смешными.

"Какая ирония" — подумала она — "Я мысленно посмеялась над его именем, а он вслух — над моим".

Гертруда поёжилась, толи от холода, толи от, ещё не отпустившего, ужаса, и послушно пошла за олигархом, стараясь не отставать и держаться подальше от, до икоты испугавшего её, Рекса.

Глава 9: Михалыч

Пока Игорь добирался до дома, его штаны уже успели заледенеть. Стараясь не стучать громко зубами, он проскользнул в ванную и наскоро привёл себя в порядок. Парень уже опаздывал, и не хотел, чтобы начальник снова спустил на него всех собак.

Обеспокоенная мама выбежала к нему с расспросами.

— Ничего страшного, мам, просто, в грязь упал, — уклончиво ответил Игорь.

Переодевшись, он кинул испорченную одежду в стирку и опять вышел из дома. На этот раз, парень решил не повторять утренней ошибки и поехал на такси. Неизвестно кто, или, главное, что поджидает его за гаражами?

Всё это время он повторял про себя, как мантру:

— У меня галлюцинации от переутомления. У меня галлюцинации…

Хотя какое может быть переутомление, когда он четыре дня отдыхал у Дракона в Замке?

Дракон…

Игорь подскочил, едва не ударившись головой о потолок старой "десятки". Если существуют драконы, то почему бы не быть привидениям?

Нет!

Он бредит!

Такое невозможно!

Выходит, у него началась шизофрения? Или всё-таки, на самом деле, появилась способность видеть призраков?

Только, оказавшись на рабочем месте, Игорь слегка успокоился. Привычная рутина захватила его мысли, и в голове не осталось места для всякой мистической ерунды. Михалыч усердно кряхтел над клавиатурой: за долгие годы работы в отделе он так и не освоился с компьютером.

— А ты чего опоздал? Хорошо, что начальство не заметило, а то Авдеев и так на тебя зуб точит, — пробасил он, устав бороться с годовым отчётом.

— Случайно в грязь упал. Ходил переодеваться, — коротко ответил Игорь, молясь, чтобы напарник не стал выспрашивать подробности.

Но Михалыч лишь повторил:

— В гря-язь упал, говоришь? — удивленно покосившись на замёрзшее окно, — Ты давай там осторожнее с "грязью", а то так и без работы останешься, — продолжил он после небольшой паузы.

Парень имел потрёпанный вид, и наивный добряк решил, что в свой законный отсыпной он напился до беспамятства.

«Что же! Лучше прослыть пьяницей, чем сумасшедшим» — решил Игорь и снова постарался больше не думать об утреннем происшествии.

Но, постучав ещё немного по клавиатуре, он завис, уставившись на погрузившегося в работу соседа. Юноша ощущал жгучую потребность поделиться, тем, что творится с ним в последнее время, но он не знал с чего начать разговор.

— Слушай, Михалыч, — наконец, решился он, — А ты в призраков веришь?

Игорь прямо задал животрепещущий вопрос, и молился, чтобы его не приняли за сумасшедшего. В ответ Михалыч подозрительно хмыкнул и внимательно посмотрел на напарника поверх очков.

Игорь содрогнулся. Наверняка, бывалый опер сейчас догадается о его странных видениях. Юноша сглотнул и приготовился отвечать на каверзные расспросы. Но Михалыч лишь почесал затылок.

— Ну как тебе сказать? Лицом к лицу я с привидениями я не сталкивался, и в такое — он покрутил в воздухе пальцем, словно собрался запустить воздушный вихрь, — не верю. Но был со мной один случай, который до сих пор не могу забыть. Нет у меня ему объяснений.

Михалыч, а в то время ещё молодой опер Алексей Курочкин, отбывал постылое дежурство в свой последний перед отпуском день. Под утро тревожно зазвонил телефон. Такие звонки, обычно, не предвещают ничего хорошего. Так было и на этот раз: на шоссе случилась автомобильная авария со смертельным исходом. Мужчина заснул за рулем и на полном ходу врезался в столб. Машина сложилась в гармошку, в труху искромсав все свои внутренности вместе с водителем. Наверное, человек даже не понял, что с ним случилось.

Приехали на место. Пока провели все необходимые процедуры, то, да сё время уже близилось к обеду. Мужика отвезли в морг, машину — на стоянку. Сообщить печальную новость вдове, в качестве отступного перед отпуском, поручили молодому оперу Курочкину.

Неприятное поручение, конечно, но что поделаешь? Кому-то нужно его выполнять. Благо паспорт и другие документы с адресом у водителя были при себе.

Михалыч, как сейчас помнил, погибшего звали Кирилл Галиев и жил он совсем рядом с местом аварии. Немного не дотянул мужик до дома.

Лето в тот год выдалось жарким и ветреным. Стрелки часов ещё не добрались до двенадцати, а уже палило так, что хоть в Африку уезжай, чтобы охладиться. Галиевы жили в частном секторе, и чтобы до них добраться, нужно было часок поплутать по пригородным лабиринтом. Пешком. Машины тогда у Михалыча не было.

С трудом отыскав нужный закоулок, Алексей ещё немного постоял у калитки. Ему нужно было собраться с мыслями и настроиться на нужный лад, перед тем, как донести до родных эту ужасную новость. Сказать встревоженным домочадцам о том, что их родственника больше нет — не так-то просто.

Ему открыла бледная, как мел жена Галиева. Она очень переживала: муж должен был вернуться рано утром, но до сих пор не приехал. Алексей рассказал о случившемся. Он старался смягчить удар, хотя как можно облегчить весть о гибели любимого человека?

Женщина не поверила ему. Опер не удивился: психика выставила защитный блок. Отрицание очевидное — обычная реакция на травмирующее известие. Но вдова была уверена: муж звонил ей полчаса назад, успокаивал, говорил, что задерживается, но скоро будет дома.

Алексей снова не почувствовал ничего необычного. Первая его мыслью было, что машину украли вместе со всеми документами. Погиб угонщик, а настоящий Кирилл Галиев жив и скоро будет дома. Но на столе в прихожей стояла фотография, на которой улыбался тот самый мужик, которого Михалыч только что собственноручно выковырял из искорёженной машины.