Марина Мустажапова – Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (страница 23)

Как всё это глупо. Судьба сделал сальто и вновь приземлилось на прежнем месте. Они с Сигурдом снова на разных полюсах, и снова из-за женщины. Это могло бы быть смешным, если бы не было так грустно.

Какие у них отношения? Насколько они близки? Как давно вместе? Ящер так и не успел задать эти вопросы.

Сварт завёл машину и поехал по ночному городу без цели, без направления, просто, чтобы не стоять на месте. Несколько раз свернув наугад, он увидел светящуюся вывеску какого-то позднего бара и зашёл туда. Чтобы молча посидеть с бокалом вина. И подумать…

Сварт любил Бордо, но взял бутылку Портвейна и занял за самый дальний столик. Больше всего на свете сейчас он хотел напиться. Жаль, что драконы не пьянеют до потери памяти. Он бы был не против забыть половину своей жизни.

Когда бутылка почти опустела, к Дракону подсела красивая девушка. Она давно выбрала его. Он это понял по тому, как влажно блестели её глаза и призывно покачивались бёдра. Сварт всегда был честен с женщинами. Если бы они встретились немного раньше, он бы с удовольствием остался с рыжеволосой красавицей. Но сейчас Дракон лишь скупо попрощался и пошел прочь от этого влекущего тепла и доступности. Его ждал Замок.

Глава 5: Кольцо Андвари

Спешно поправив макияж и причёску, Гертруда Петровна вернулась в банкетный зал. Ее спутник, после выпитого, уже должен был бы свалиться под стол, но он оказался на месте. Одинцов неподвижно сидел за столиком, его покрасневшие глаза были кристально трезвы. Только алкогольное амбре, перебивающее аромат дорогого парфюма, говорило о том, что Сигурд мертвецки пьян.

Гертруда не стала оправдываться. Женщина не чувствовала никаких угрызений совести перед человеком, нагло пользовавшимся её бедственным положением. Молча опустившись за столик, она попросила официанта принести воды. Одинцов не пошевелился и не заметил её появления. Он по прежнему смотрел в пустоту мёртвыми, воспалёнными глазами. Женщине стало не по себе. Каких призраков видел олигарх среди веселившейся публики?

Сигурд был пьян. Он радовался наступлению блаженного забытья, тёплой шалью окутавшей его сознание. Вещи вокруг расплылись, а лица потеряли очертания. Ещё секунда, и он бы погрузился в счастливый мир снов, но вместо забытья к олигарху явился уродец.

Комната наполнилась сизым туманом, и Сигурд увидел, как прямо под потолком парит мерзкое существо, одновременно похожее на рыбу и на гоблина.

— Андвари! — попытался выдавить из себя испуганный Одинцов, но пересохшие губы отказались ему подчиняться и выдали лишь цепочку бессвязных звуков.

Существо довольно улыбнулось своей соминой пастью и гортанно забулькало:

— Узнал меня? Узна-ал! Носишь моё кольцо? Но-осишь!

От страха Сигурд снова не проронил ни слова. Но чудовищу и не нужен был его ответ. Мерзкий фантом вплотную приблизил к олигарху свою шишковатую голову, открыл огромный, склизкий рот и гаркнул прямо в лицо:

— Недолго тебе осталось!

Сигурд отшатнулся так, что едва не опрокинулся вместе со столом и стулом. Довольный карлик захохотал и, распространяя жуткое зловоние, исчез вместе с туманом, оставив после себя лишь тошнотворный рыбный запах.

Олигарх ошалело смотрел по сторонам. Официанты разносили жареную форель. В приморском глухом городке это блюдо было лучшим лакомством местных гурманов. Но вместо прилива аппетита, Сигурд ощутил липкую, как кожа Андвари, тошноту.

Чтобы окончательно прогнать наваждение, он растёр лицо, чувствуя, как под подрагивающими ладонями льётся ледяной пот. Нестерпимая вонь всё ещё заполняла зал, не давая вдохнуть полной грудью. Что это было? Видение? Галлюцинация? Сумасшествие? Сегодня он слишком много выпил, чтобы понять.

Кольцо! Олигарх судорожно схватился за левый мизинец, но нащупав тёплый металл слегка успокоился.

Он неловко поднялся с места, покачнулся и едва не упал на Гертруду. Женщина помогла ему устоять на ногах. Она смотрела на Одинцова со странной смесью ужаса, жалости и отвращения.

Не замечая людей вокруг, олигарх, шатаясь, направился к выходу.

— Мы уходим! — резко бросил он спутнице.

Та безропотно поднялась за ним.

Музыка и смех продолжали звучать им вслед, когда Одинцов, спотыкаясь, нашёл свой автомобиль на парковке. Задремавший водитель, подскочил, как ошпаренный и принялся услужливо распахивать дверцу. Олигарх медлил, запах гнилой рыбы всё еще преследовал его, и мужчине хотелось отдышаться, прежде чем нырнуть в душную тесноту салона.

Гертруда Петровна молча стояла рядом. Она решила, что на сегодня ей достаточно высшего общества, и собиралась ехать домой на такси. Но, внезапно вспомнивший о спутнице Одинцов резко схватил её за руку и едва ли не силой затолкал в машину. Молчаливый водитель услужливо отвернулся, когда тот заблокировал двери и закрыл перегородку из оргстекла. Гертруда насторожилась. Превратившись в напряжённый комок нервов, он ждала, что будет дальше. Женщина не знала, как выбраться из ловушки, и кто страшнее: похожие на бандитов коллекторы, или пьяный олигарх с пунцовыми глазами.

Сигурд и не думал строить из себя джентльмена. Он грубо навалился на испуганную директрису, дыша ей в лицо перегаром. Гертруда не успела даже пикнуть, как он обслюнявил ей шею и забрался под юбку. Её снова замутило. Собравшись в пружину, женщина резко оттолкнула олигарха, и тот влетел в угол сидения, глухо стукнувшись затылком.

— Вот ты какая!? — держась за голову, Сигурд безуспешно пытался подняться.

— Мы ещё не договорились, — твёрдо сказала Гертруда, — Сначала обсудим, как поступить с моими долгами.

Звук собственного голоса помог директрисе собраться, заставил отступить накатившую тошноту, и даже осадил пыл олигарха.

По бесцветному лицу Одинцова было не понять злится он на свою спутницу или восхищается ей. Выдрессированный шофёр, обеспокоенно поглядывая на шефа, остановил машину, но Сигурд жестом велел ему двигаться дальше.

Гертруда молчала. Она собиралась с силами для дальнейшей обороны, но отвергнутый олигарх отчего-то не торопился переходить в наступление.

— Я сейчас слишком много выпил, чтобы вести деловые разговоры, особенно, с красивыми женщинами, — всё ещё потирая набитую шишку, мужчина плотоядно усмехнулся.

Эта гримаса могла кого угодно привести в трепет, но директриса чувствовала: опасность миновала.

— Встретимся завтра и, как следует, обговорим все условия. А сейчас иди домой. Мы приехали.

Расторопный водитель открыл дверь, и Гертруда, не прощаясь, ушла, даже не спросив, откуда Одинцов узнал её адрес.

Несмотря на красноречивые взгляды шофёра, Сигурд долго не давал приказа продолжать поездку. Он всё смотрел на обшарпанный подъезд, словно надеялся ещё раз увидеть женщину, только что скрывшуюся за его серой дверью. Воистину, жизнь любит шутить над теми, кто слишком долго пользуется её услугами. Но последние шутки давней знакомой не вызывали даже тени улыбки пресытившегося олигарха.

Гертуда Петровна, наконец-то вернулась домой. Оставшись одна, женщина закричала, как раненный зверь, вместе со слезами глотая новую порцию унижений. Она била себя по щекам, пытаясь внешней болью заглушить внутреннюю, и почти с кожей стирала макияж и снимала платье.

Выплакавшись, Гертруда немного успокоилась и даже смогла уснуть. Ей снился Сварт. Они сидели на летнем лугу и целовались, как безумные. Между ними лежало что-то белое, овальное, похожее на камень или яйцо. Гертруда не понимала, зачем оно здесь и что обозначает. А Сварт зачем-то прикладывал его к уху и радостно смеялся.

Гертруда безмятежно улыбалась во сне.

Глава 6: Ночная вылазка

Когда Дракон вернулся домой, часы на главной башне Замка уже давно пробили полночь. Едва переступив порог, он сразу же спустился в подземелье. Увиденное не разочаровало его: все яйцо покрылось мелкими трещинами. Теперь Сварт точно знал: его избранница — Гертруда. Он приложил ухо к яйцу и радостно улыбнулся: шум в нём стал отчётливее и уже походил на стук сердца.

Гертруда отказалась лететь с ним в Замок. Но несмотря на отказ, Дракон надеялся: очень скоро они будут вместе. Сейчас он не хотел думать о том, что человеческая жизнь — всего лишь миг по драконьим меркам, и все его переживания, трепет и чувства к смертной женщине снова упокоятся вместе с ней под тяжёлым могильным камнем.

Сварт убеждал себя, что на этот раз всё будет иначе. Своды Замка не опустеют, а бессмертное тело не превратиться в тюрьму для его тоскующей души. Родится малыш. Он растопит лёд одиночества и раскрасит пустоту и чопорность этих стен новыми, весёлыми красками.

Дракон заснул счастливым и умиротворённым, но всю ночь его мучили кошмары. Он видел Гертруду. Что-то бесформенно-черное накрыло её с головой. Он слышал крики и мольбы о помощи, пытался догнать и освободит, но не мог пошевелиться.

Проснувшись в холодном поту, Сварт долго не мог понять, что означает его ночной кошмар. Он иногда видел вещие сны, но старался не предавать им значения. Дракон не был фаталистом, хотя и склонялся к тому, что никому не под силу изменить предначертанное. Но это сновидение, его обеспокоило. Весь остаток ночи он не смог сомкнуть глаз, перебирал в уме сотни способов помочь Гертруде и один за другим отметал их. Ей нужны деньги, которые были у Дракона. Но он не знал, как доставить их по назначению, не вызвав подозрений у Замка. Беспокойно ворочаясь с боку на бок на жесткой, как камень — маменька была убеждена, что закаляя тело, укрепляешь дух — постели, Сварт решил: будь что будет, он должен рискнуть.