Марина Мищенко – За Северным полярным кругом. Дневник 1983-85 годы (страница 3)
Площадка для наблюдения по приборам располагалась в 370 метрах от здания аэропорта. Коллектив станции был небольшим и дружным.
Метеоплощадка мыса Косистого.
26 мая.
Раскручивая события дня, трудно выбрать главное. С утра – зарядка, как всегда. Чай, хлеб с маслом и на АМСГ. Там уже прочла документ о полярной станции Косистый ТДС (труднодоступной станции). Интересно, что, согласно положению о ТДС, к работникам предъявляется требование уживчивости и по окончанию договора предоставляется преимущественное право при выборе работы в более лучших местах. Только как это осуществляется?
Станция, как и многие другие, имеет свой штемпель. На Косистом это треугольник, на котором изображён самолёт на фоне оленьей упряжки. Его придумал и вырезал метеоролог Андрей А. Штемпель уникален, так же как и штемпели других полярный станций. Он – своеобразный герб полярников той станции, для которой создан. Он – произведение искусства и символ. Он может быть не один, может, как почтовый штемпель или марка, создаваться к круглой дате, например юбилею станции, как например, на Диксоне. Штемпели, наконец, коллекционируют.
И вот получила на складе спецодежду: гидромет костюм, куртку-полярку да шапку-ушанку, сапоги и валенки.
Куртка-полярка, правда, 54 размера, однако, теплая, только пока не с кем особенно разгуливать (вскоре моим постоянным спутником стала большая мохнатая серо-рыжая собака начальника станции – Иннокентий или попросту Кешка).
Спецовки примеряла весь день, вечер и ночь. Менять их или нет на свой размер (все таки 54-ый) – так и не решила – значит посоветуюсь с Наташей на работе. Гидромету сразу нашла применение, помимо самой работы – в туалет (отдельная пристройка в 20 метрах за домом) и в тундру. Полярку пока отложила в ящик – моднющая вещь (!) – овчина похожа на Лёшкин (Лёшка – мой брат) полушубок, ещё чудо – когда одела его и вышла на улицу – собаки сразу признали меня своей и бурно радовались, даже проводили меня стайкой туда, куда Макар коров не гонял и куда король пешком ходит. Тело к концу дня с непривычки, конечно, устало от одежд, однако закутываться, как на Диксоне, в шали и обычное пальто, не приходится. Сегодня Диксон представлялся мне чем-то светлым, уютным, родным – «мой Диксон».
Еще можно было бы назвать этот день днем приобретения ящика. На обеде соседка предложила использовать свой. А на улице под сильным ветром у второго подъезда я заметила другой ящик-сундук, сколоченный крепко и цепко, пахнущий вначале морозом, а потом, когда мыла его горячей водой с мылом – запах баней. Я сняла с него железную обшивку, промыла и поставила сушить. Осталось подновить его рубанком, да покрыть его лаком (впрочем, можно и не покрывать). Я уже к этому моменту прибила на стенку гвозди и развесила одежду. Сундук явно был предназначен для одежды и того, что можно назвать «приданым с материка». Для просушки поставила сундук у батареи в углу. Сундук стал первой приобретенной лично по моему выбору мебелью.
Вчера я только заикнулась, что дверь в мою комнату не закрывается, как сегодня пришел местный плотник Мельник (это фамилия). Он же – бывший полицай, сосланный сюда за сотрудничество с фашистами. Иногда ночами он ходил по поселку и выкрикивал что-то по-немецки типа «хан де хох!». Это был высокий, крепкий старик с умелыми руками и звучным голосом. Он по-хозяйски покрутился, повертелся вокруг двери и пообещал её сделать …. на следующей неделе. Испросив моего разрешения, …. он снял с петель дверь и унес её с собой…. Интересно, сделает замок или нет и какой будет дверь? – подумалось тогда мне. А вместо двери я повесила плотной занавеской клетчатый плед – получилось стильно.
На кухне начали с соседкой (Людмила – врач медпункта) обмениваться информацией. Решили завтра пойти за землей для огурцов. «Надо и мне сделать ящики и посадить огурцы и цветы», – решила и… посадила.
По посёлку хожу и присматриваюсь – где что бесхозное можно взять в своё хозяйство (здесь нормально то, что те люди, которые уезжают, мебель и большинство вещей оставляют, а приезжающие пользуются ими).
Хожу и смотрю. Живу пока без двери. Все говорят об охоте на уток и рыбалке. И ещё о собаках. А как же я?
Вот у соседа щенок. Может взять такого же? Можно на лыжах на нем кататься, когда вырастет; да и в тундру ходить будет не страшно и чесать можно! Места в комнате хватит. А как быть, когда уеду, его ведь с собой не возьмешь, а бросать трудно, если только долго на Севере жить (собаки живут более 10 лет). На материке не сможет жить – климат другой, да к тому же дома кот Мяга да собака Чеди. Как старых друзей на новых менять?
Прожит третий день на полуострове Хара-Тумус, а в библиотеку пока сходить некогда. Однако литература на АМСГ познавательная и по её объёму чувствуется веяние прошлых крупных дел мыса Косистого.
27 мая
Сегодня удивительно красиво, но на улице никого нет – здесь и так мало людей, а сейчас – никого. Кругом небо. Бело-желтовато-сиреневая гамма, как у Рокуэлла. Кента.
Написала «бело», – это, наверное, только здесь понимаешь, что цветное может быть белым, а белый – синтез всех красок. Тихо. Ветер. Собаки – одни стаями, а другие у домов. Солнце в слоистых облаках тоже белое. Берег сине-сиреневый и графически черный. На нем точки камней. Желто-белесые полосы под слоёным тортом туч. Выше желтые отсветы – то есть заря без восхода и захода Солнца. И черные хребты слоисто-кучевых загибулин. Снег, как облака, но преобладает голубовато-стальной оттенок. Спустя минуту север стал сиреневым – слойка облачная осела, как будто пропитавшись светом Солнца, а верхушка «раскучерявилась». В одно мгновение к востоку появились облака высоко-кучевые и слоисто-кучевые и замерли неподвижно. Слоистый пирог поднялся вопреки правилам кулинарии и стал готов. Только к чему? Желтые отсветы неба стали выше и ярче-белесоватее и совсем пожелтела окантовка. А альтостратус (высотно-кучевые облака) усилился и появился наподобие хвороста над этой слойкой. Облака подвинулись на Север. Лучи Солнца больше не пробиваются в окна облаков – на кухне погоды что-то готовится… – и все это за 20 минут (23 час 20 мин – 23 час 40 мин местного времени).
Весь день провела на АМСГ. Какая теплая атмосфера! Мужчины готовятся «идти на гусей», то есть готовить скрадки (маленькие охотничьи домики) и там поджидать их (гусей) перелета. Все. Там ни одной женщины. Мы должны остаться здесь – дома.
Пожалуй впервые здесь поняла, как опрометчива жизнь. Где выход? Одна – я не одна, ведь Человек – это двое. Что здесь одна? Ни комнату в порядок привести, ни вечер скоротать, ни в тундру сходить… Сейчас – одна – руки развязаны, только для чего – вот и получается то же. Что ж? А вот следить за собой! Улыбаться даже сквозь слезы! Разве я не баба? «Женщина должна брать ружьё только в крайнем случае», – говорил один мой знакомый – согласна. Но когда случай крайний?
С чувством потерянности уезжала с Диксона – возможно, навсегда оставляя там диксонских друзей: Светку, Валеру, Серегу, Люду.
Диксон подарил мне себя саму и новый метео- мир – АМСГ, и БП (Бюро погоды) – мир, практической работы в авиации. Настал час применить знания в деле.
. 8—29 мая субботник.
Субботник был не 22 апреля, а на месяц позже, так как только сейчас тает снег. Вышли дружно. Каждому дали фронт работ. Я мыла душевые. Трудились весело и быстро. Вечером все собрались на танцы в клубе.
В Косистом есть не только клуб с организатором культурного досуга, но и кинопоказ с кинооператором, библиотека, а столовая часто становилась местом для праздничных застолий.
Мыс Косистый. Вид на здание аэропорта и поселок со стороны ВПП.
31 мая
Пока стажируюсь. Сегодня зашла на АМСГ, побывав на труднодоступной станции (ТДС) Преображения, группа экспедиции «Советской России» с Уэлена на Чукотке. Одеты с иголочки (молодцы – держат марку!). Ребята отважные и целеустремленные. Всем интересовались – в том числе и жизнью Косистого. Жаль, что для общения почти не было времени.
Вот и дежурного синоптика, сфотографировали, сидящую за столом с картами погоды. То есть след мой в освоении Арктики задокументирован, вернее, сфотографирован.
…Весна брала своё. Летели первые гуси. Почти все мужчины ушли в тундру с ружьями, боеприпасами и продовольствием. Затаились в небольших домиках-тайниках-коробах охотники, поджидая гусей, которые летят на озера Таймыра. Некоторых из них полярники отстрелят. Дичь идет на еду.
Охота на уток будет немного позднее.
Белые куропатки скоро посереют. Оказывается, что меняют белое оперение на серое на лето только самки. Они выводят и обучают потомство. Самцы же остаются на лето в белом оперении и, жертвуя собой, героически отводят хищников от гнезда, так как только они (а не самки!) очень заметны в пестрой окраске летней тундры. История, достойная пера поэта. Вот так природа сурово позаботилась о том, чтобы полярные куропатки выживали как вид.
А завтра пойду работать самостоятельно первую смену в качестве дежурного синоптика.
1 июня.