Марина Мищенко – За Северным полярным кругом. Дневник 1983-85 годы (страница 2)
Правда на практике этот способ испугать медведя применить не удалось (пока), однако он давал шанс на выживание и уверенность в собственных силах, поэтому встречи с медведем все же боялась, но уже не так сильно. Смогу ли заметить белого медведя издали на Косистом? (В последствии оказалось, что они туда практически не заходят).
Ледокол. Сколько раз видела его на снимках и слышала о нём, даже обслуживала с него полеты вертолетов… Внутри не была, хотя было бы интересно.
Ледоколы Диксона запомнились несколько с неожиданной стороны – туманами. Какая связь? Очень простая… Когда ветер на острове с Юга, а по Ензаливу (Енисейскому заливу) прошел ледокол, испарения полыньи дают туман над поверхностью, а ветер подхватывает и носит его (туман) туда-сюда. Неожиданно туман закрывает взлетно-посадочную полосу (ВПП), отходит, и снова приходит, то есть гуляет сам по себе. В общем, горе синоптику, в чьё дежурство прошел ледокол…
Вот такой Диксон.
Когда приближаешься к нему, он манит сверкающей россыпью огней. Там живут люди.
Что интересно – слова «остров» и «» на Диксоне, как и на всем Крайнем Севере, особенные. Они имеют смысл, меняющийся в зависимости от того, где произносятся. материк
Для северян звучание «материк» созвучно слову «Мать» в смысле тепла, уюта, стабильности, большой Родины. Для островитян Диксона «материком» является уже и сам поселок Диксон на берегу Енисейского залива и всё, что южнее, в том числе Норильск, Хатанга. Для жителей Норильска, Хатанги – материк – это и Красноярск, и Иркутск, и Москва, и Украина, и все цивилизованные селения мира, где они когда-то жили или где мечтали бы побывать. И чем дальше улетаем к югу от Крайнего Севера, тем более теряется светлое и ласково-желанное значение этого слова…
Для Диксона слово «материк» – это тепло, фрукты; для большинства – Родина, а для меньшинства – просто Юг. Да, здесь есть и коренные диксончане, которых меньшинство – это те, кто родился и вырос на острове или в одноименном поселке за Северным полярным кругом. Материк – светлый сон. «Материк» – очень ёмкое понятие для полярника, слишком дорогое.
А остров? Он живет собственными заботами: успеть привезти гравий, пока не размыло дорогу; отправить на юг полярников к близким и родным; успеть сделать, пока «погода звенит», ледовую разведку, аэрофотосъёмку; отправить новую экспедицию, грузы для зимовщиков. Остров живет.
Люди снуют туда – сюда, строят, возят, роют, обслуживают, пилотируют, радируют …люди…
Кого только нет на острове?! Здесь много романтиков и исследователей, и тех, кто прилетел за длинным рублем. Немало тех, кто сбежал сюда от бед, найдя недалеко от полюса холода своё настоящее. Легче ли им? Не знаю.
Люди ДУГКС и аэропорта – самые уважаемые, в их руках всё – и рейсы и погода: нет видимости на Челюскине – летят на Греэм Бэлл; шторм на Желании – развозят грузы по Ензаливу. А какие названия: Желание, Преображение, Виктория, Уединение, Ожидание и среди них – Гыдоямо, Сопкарга. И все, кто оперирует ими, подобны волшебникам уже потому, что названия – колдовские, да и место таинственное, заполярное.
Чего много на Диксоне – это камней, а земля для цветов – дефицит. Но – сама поэма. Во всех памятниках Диксона – камни: на горе Вьюшке «Никто не забыт и ничто не забыто», на могиле Петера Тессема, у памятника защитникам Диксона на главной площади острова, там, где 9 Мая звучат залпы салюта и марширует по обледенелой дороге гарнизон. камни
Камни – неотесанные острые валуны – разбросаны по всему побережью острова. Они черны и строги вдали. Вблизи нередко замечаешь узоры мха – чистые по цвету и незатейливые в исполнении салатные иероглифы, черные зигзаги и пятна, оранжевые вкрапления, иногда белый мох. Везде это – приполярная тундра.
Веснав этом году пришла намного раньше, чем проводили официально зиму 21 мая, когда на горе Вьюшке поселка Диксон сожгли снежную бабу на груде деревянной тары.
Весна началась солнечными днями, когда при 10 градусах мороза вдруг появились сосульки и закапало с крыш. Поднялось настроение. И остро ощутился дефицит птичьего щебета. И вот – вначале на материке (то есть в поселке), потом и на острове почти одновременно появились маленькие белые полярные воробушки (пуночки) и белокрылые морские чайки.
Весна пришла: снег оседает, и лед становится рыхлым, серым, черным и сжимается, начиная таять. Появляется на дорогах грязь, а на бугорках, где местами подтаял снег, – дырки, из которых бусинками появляются цепочки следов леммингов. Мелкие маленькие лемминги выходят на прогулку. Говорят, что здесь – на Диксоне лемминги уникальные, так как у них на лапках, как у чертиков, маленькие копытца для того, чтобы бегать по камням.
Арктика изучалась людьми. В ней живут души многих полярников. Нередко тот, кто работает здесь, влюбляется в неё навсегда и скучают, переехав на материк. Этот край обладает невероятной магией притяжения…
Мыс Косистый: Работа. Быт. Люди. Природа
Мыс Косистый, здравствуй!
. 24 мая 1983
Быстро вещи собрала в чемодан и утром прибыла в аэропорт Диксон.
АМСГ «Диксон» и АМСГ «Мыс Косистый» лежат на одной северной широте (последний чуть севернее) – 73 градуса 40 минут по обе стороны Таймыра: первый – с запада, второй – с востока. Прямо из Диксона на Косистый попасть можно было только спецрейсами, перевозившими экспедиции, разные грузы, пограничников, да илками, ведущими ледовую разведку.
Попутно такие самолеты и вертолёты доставляют полярников, почту, продукты к месту их работы, туда, куда «только самолетом можно долететь» (слова популярной песни).
Иногда, прилетев на Диксон из отпуска с материка, полярникам приходилось проводить даже месяцы на Диксоне «в ожидании транспорта» до родной станции. «В ожидании транспорта» официально засчитывалось за время работы и входило в стаж.
Примерно так случилось и со мной.
За все время с моего приезда на Диксон с 13 марта 1983 года в сторону Косистого это был первый рейс – даже не до Косистого, а до Хатанги. Из Хатанги, находящейся в 300 километрах южнее Косистого, можно пересесть на рейсовый АН-2.
Из Диксона летела спецбортом в приподнятом настроении навстречу будущему. Очень хотелось увидеть что-то новое и удивительное. Погода была «на моей стороне», поэтому сразу же по прилете в Хатангу пересела на АН-2 до Косистого. И в тот же день меня встретил маленький (по сравнению с Диксоном) поселок на южной оконечности полуострова Хара-Тумус, затерянный в бескрайних снегах зимой, а летом – в водах реки Хатанги, впадающей в море Лаптевых Северного Ледовитого океана.
Здесь предстояло работать синоптиком на авиационной метеорологической станции (полярной) IV разряда, АМСГ-IV (М-2) и жить в посёлке. Больше всех моего приезда ждал синоптик Володя К., сменить которого и летела. Он уже отработал 3 года по договору. И пришел срок возвращаться на материк, чтобы воссоединиться со своей второй половинкой, с которой познакомился на Косистом.
25 мая.
Меня ждали. В эйфории удачного приземления на клочок суши, где мне предстояло влиться в когорту шаманов ХХ века – полярных синоптиков и метеорологов как посредников между Небом (погодой) и Людьми – я не забрала из самолета свой багаж, полагая, что его доставят в аэропорт. Поэтому пришлось кому-то донести его вслед за мной до АМСГ, чтобы он (багаж) не улетел обратно в Хатангу. Благодарю этого Кого-то!
Приветливо и одновременно сдержанно встретила начальник АМСГ Наташа Ш., опытный синоптик и всеми уважаемый командир местной гидрометеослужбы. Первым делом она вкусно накормила меня божественным супом из оленины. Именно это нежное диетическое вкусное мясо мне теперь предстояло часто готовить здесь, так как оно было доступно так же, как и красная рыба с икрой – на материке деликатес, здесь – обычная еда. Наташа выделила мне мешок картошки, так как нужно было что-то есть. Картошка осталась от завоза по навигации и в магазине её не было.
Сразу определила с жильём, поселив в комнату коммунальной квартиры второго этажа первого подъезда двухэтажного благоустроенного дома в 200 метрах от работы.
Кухня коммуналки была на трёх хозяев. Отопление от котельной и вода в кране на кухне.
С жильем на Косистом проблем не было. Были заброшенные бараки, балки (домики на одну семью), и пустые комнаты. По сравнению с прошлыми годами, поселок пришёл в упадок.
Косистый имел славную историю базы полярной авиации. Незадолго до моего приезда, отсюда в музей ВВС Монино вывезли фрагменты легендарного ПЕ-8, разбившегося в 1949 году при взлете.
Из истории станции узнала, что АМСГ, поселок и воинская часть Противовоздушной обороны появились в 1939 году на мысе Косистом одновременно. В 1948 году образовали бюро погоды, которое работало до 1962 года. Во время существования бюро погоды проводилось регулярно исследование атмосферы шаро-пилотными наблюдениями. Поселок тогда процветал, имея, помимо детского садика, почты, магазина, столовой, дома культуры ещё и школу.
Памятником былого величия возвышалось двухэтажное здание аэропорта (построено в 1956 году) с вышкой диспетчерской службы. На втором его этаже располагалось помещение АМСГ. Большая картина с видом Косистого во времена его расцвета, написанная маслом, привлекала внимание всех, входивших на метео (АМСГ).