Марина Межидова – Тихая перемена (страница 1)
Марина Межидова
Тихая перемена
Глава 1
Запах варенных яиц разнесся по кухне, и плотный пар горячей воды на мгновенье застывает над раковиной. Мама в очередной раз зовет Лёву и Катю, и на этот раз дети торопятся. Сонно потирая глаза, Катя усаживается за стол. Она быстро убирает руки от лица, зная, как мама не любит, когда дети садятся завтракать неумытыми. Лёва торопливо протягивает матери тарелку, чтобы отвлечь внимание от сестры, и девочка, в знак благодарности, блаженно улыбается ему.
– Черти что пишут, – бурчит отец и бросает газету на стол. Купленная вечером, по дороге домой, она служит развлечением для отца за завтраком и в туалете.
– Да что там хорошего напишут, – вздыхает мама. – Ешьте давайте. Катя, руки, – строго добавляет женщина. Катя обиженно хмурит брови и тут же обращается за поддержкой к брату. Тот заботливо кладет ей сосиску в тарелку.
– Спасибо, – поет девчушка.
Это утро ничем не отличается от других. Оно, что называется, один в один как все предыдущие. Лёва даже не слушает разговоры, зная наперед и их содержание, и исход. В голове крутятся задачки, которые он решал допоздна. Самостоятельная по алгебре – это серьезно. Лёва не переживает, просто знает, что справится на четыре или пять.
Учеба ему дается без особого труда, да и в остальном он, можно сказать, молодцом. Если мальчишки из класса робеют перед участием в какой-нибудь самодеятельности, Лёва спокойно соглашается, чем, конечно, уже успел завоевать расположение женской половины класса. Ребята хоть иногда и подтрунивают над ним, но за помощью в первую очередь тоже обращаются к нему.
По характеру Лёва спокойный и рассудительный, не суетливый. Катя, его младшая сестра, напротив, шумная, неуклюжая и, порой, неряшливая. Старший брат закрывает ей на все глаза и легко выполняет за нее часть обязанностей по дому. Маму это отчего-то сильно злит, отца нисколечко не трогает. Только иногда скажет: «Да ладно тебе, ну прибрался, что пристала? Сядь вон, да другим дай отдохнуть». На этом спор кончается.
– Пап, а ты кем хотел стать, когда был маленьким? – внезапно интересуется Катя. Отец так и застывает, не донеся бутерброд до рта.
Мужчина в замешательстве смотрит на жену, та в свою очередь полностью игнорирует и вопрос, и мужа. Она, отведя взгляд в сторону, молча жует свой завтрак. Ее супругу приходится ломать голову над ответом самостоятельно, и отец семейства, зыркнув на жену, небрежно бросает первое, что приходит на ум.
– Я хотел быть тем, кем стал.
– Лёв, а так можно? – девочка обращается к старшему брату, как к последней инстанции. Она смотрит на него с интересом, с уважением, так, будто Лёва знает все и на свете и, самое главное, он не скупится на то, чтобы с удовольствием делиться этими знаниями.
– Не всем ведь хочется вырасти и стать балериной или космонавтом. Иногда человек просто хочет быть собой.
Катя долго размышляет над словами брата, по крайней мере, до тех пор, пока она не пачкает пижаму в свежем варенном яйце.
– Катя! Ну посмотри, что ты делаешь? Свинка! – кричит женщина, капая на свою собственную серую отглаженную юбку стекающим с вилки желтком.
Лёва внимательно наблюдает, как он медленно сползает с вилки под причитания матери. А Катя виновато смотрит на брата; ей почему-то всегда стыдно перед ним, а не перед кем-то еще. Отец жуёт.
– Я бы тоже хотела быть собой, когда вырасту. Но мне нельзя, – твердо произносит девочка. Лёва утешающе поглаживает сестру по спине.
Он все чаще задумывается над тем, что, может, мама ругает Катю, потому что она так похожа на нее саму? Наверное, не всем нравится вырастать самим собой и тем более видеть, как еще одна версия тебя растет прямо у тебя на глазах. Может, некоторые люди должны как следует постараться, чтобы не остаться собой? Над этим вопросом мальчишка размышляет аж до конца завтрака.
***
Из-за неприглядного горизонта, заваленного мрачными крышами гаражей, выглядывает тонкая полоска яркого-розового рассвета. Утро понемногу поднимается на город, оставляя в ночи минусовой градус. День обещает на термометре плюс, во всяком случае, Лёва успевает услышать это по радио, пока обувается в прихожей.
– Лёв, а ты кем бы хотел стать? – спрашивает Катя по дороге в школу.
Лёва улыбается и пожимает плечами.
– Так много всего, что может не получиться, даже не знаю, что выбрать.
– Шутишь? – вскрикивает сестра. – Ты же лучше всех! Во всем! – она останавливается посреди дороги, пока брат не обратит на нее внимание.
– Ну, чего ты? Идём.
– Ты мне не веришь? Это от того, что я маленькая, да? Но я все равно знаю о чем говорю. Я не так хорошо учусь, я на тебя совсем не похожа, но я говорю правду.
– Я верю тебе, Катюнь, – мягко произносит брат. Девочка довольно кивает и трогается с места.
– Ты опять будешь думать весь день? – спрашивает она вдруг.
– С чего ты взяла?
– Ты всегда так идёшь, – она показывает, как он смотрит: чуть вниз, будто ищет что-то на земле. – Как будто смотришь кино у себя в голове.
Лёва усмехается.
– Ты такая наблюдательная. Тебе нужно раскрывать дела.
– Может, и буду, – гордо произносит Катя. – Чтобы не было скучно.
– Разве для этого идут на такую опасную работу?
Младшая сестра пожимает плечами и отмалчивается. Может, ей и есть что сказать, но им не всегда нужна болтовня, чтобы понимать друг друга. Лёва уверен, что Катя далека от того, что ей зачастую приписывает мама. Жаль только, что этого не знает сама Катя.
Семья для мамы все равно, что тяжелый пакет, который никто не помогает донести. Для отца – шум телевизора на фоне. Для Кати же это вторая школа, а вот для Лёвы семья это баланс. Ему важно помолчать с отцом, помочь маме и утешить сестру. Это участие. Его жизнь – это участие в чужих. Да, Катя права, Лёва много думает.
У входа в школу они расходятся, каждый идет на свой этаж. Катя машет брату на прощанье и убегает к своим шумным, смеющимся одноклассникам. Лёва задерживается на секунду, наблюдая, как она растворяется в толпе. Косички подпрыгивают точно на пружине с каждым ее движением. Он улыбается ее нраву, вырывающемуся наружу, проявляющимся в этих движениях, в громкой речи, в походке. Лёва думает, что Катя не потеряется в этой жизни.
А школа тем временем живет по своим законам. Громкие перемены: крики, хлопанье дверей, чей-то смех, чьи-то слёзы – всё смешивается в плотный, вязкий шум. На уроках учителя говорят все так же громко, будто боятся, что их не услышат сквозь этот гул, а ученики сидят, уткнувшись в тетради или окна.
За окном, кстати, пейзаж что надо: снег с градиентом из серого цвета, турники с облезлой краской, физрук, кивающий на слова учителя технологии и ворона. Блекло, но не лишено жизни. В конце концов, разве всякая жизнь праздность и величие? Кто-то умирает громче, чем рождается, а для кого-то утробный крик это максимум усилий, приложенных за жизнь. Лёва раздумывает над вопросом Кати. На ум ничего не идет. Ни кем хочет стать, ни кем становиться не намерен.
В детстве Лёва мечтал стать пожарным, потом понял, что боится и огня, и высоты. Трусам в пожарке не место, решил он, хотя и трусом его назвать сложно, но ведь зачастую умные люди приписывают себе разные недостатки. Может, оно и к лучшему? Может, Лёва станет ученым или адвокатом, хорошим специалистом в сфере машиностроения или инженерии. Впрочем, архитектура или инженерия как-то всегда у Лёвы застревали на уме, точно кусочек мяса в зубах. Может, это оно?
Ну, у Кати профессий на будущее хоть отбавляй. Вчера придумала, что пора готовиться стать журналисткой, хотя еще на прошлой неделе пела во все горло. Вот они, прелести профессиональной переподготовки. Не то, что неопределившийся Лёва. Девятый класс, а будущее туманно как осеннее утро. Мальчик вздыхает про себя и возвращает внимание на доску. Уже повылезали новые химические реакции. Добрый вечер.
Лёва любит новые темы и любые моменты, когда можно просто слушать. Не отвечать, не поднимать руку, а наблюдать: как кто-то рисует на полях, как девчонки с первой парты часто поправляют волосы, как учитель математики делает паузу после того, как запишет на доске важную формулу, словно надеясь, что она сама себя объяснит.
Дни у Лёвы обычно ложатся один на другой, что вторник, что четверг, не различишь. Только предметы в школьном расписании дают хоть какой-то намек. И не то, чтобы это плохо. Жизнь, пусть и тихая, может располагать к себе людей спокойного нрава вроде Лёвы вполне легко. Ну, зачем ему сцена, когда из форточки несется такая свежесть? И когда у Маши Спорной на волосах любимая мальвинка… Так мало и так много.
Физкультура сегодня идет последним уроком. Зал пахнет резиной и старым деревом, мячами и потом. Класс бегает кружок, затем второй и третий. Ребята вынуждено двигаются по спортзалу, выполняя ненавистные упражнения вприсядку, прыгая как лягушки и делая много других потовыделяющих вещей, по мнению физрука сохраняющих в них здоровый дух.
Лёва делает всё аккуратно, дышит размеренно через нос. Сорок минут протекают как никогда незаметно. Мальчишки направляются в свою раздевалку под шуточки Димки Лаврова, подставляющий свои щёки для комичности то в одной истории приятелей, то в другой. Это все забавляет и Лёву, он вообще ребят любит, с классом ему очень даже повезло. Даже как-то не верится, что скоро придет пора расстаться с половиной из них.