Марина Мельникова – Энигма (страница 4)
Девушка вздрогнула от ее голоса, словно электричество пронзило тело, и она ожила: «Не гони!»
Голос Влады был такой же безжизненный, как и тело, только глаза светились ужасом и восторгом. До сих пор ее образ как будто стоит передо мной.
«Вот видишь, человек, она не хочет уходить, Влада здесь счастлива. Ведь так?» — спросила она, опять обращаясь к девушке.
«Я счастлива», — повторила она безжизненным голосом.
Смотреть на лицо Влады не было сил. Я отвернулся, а богиня рассмеялась.
«Счастье! Вы ищете его всю жизнь и умираете, так и не ощутив сполна, а я даю его жаждущим, вот какая я добрая!» — похвалила она себя.
Парень подошел к богине сзади и обнял за талию. «Так много знающих как жить, так мало счастливо живущих, — прошептал он ей на ушко, а потом добавил громче: — отпусти его, мне порядком надоел этот цирк».
«Ладно, любимый, твоя взяла, и сегодня я подарю ему жизнь».
Красавица щелкнула пальцами, я потерял сознание. А когда очнулся, вокруг бегали какие-то люди и пытались привести меня в чувство. Очутился я довольно далеко и от сказочного замка, и от своего отеля. Полиция отнеслась к моему рассказу, мягко говоря, несерьезно, посчитав, впрочем, как и вы, психически больным человеком. Заявлений о пропавших людях к ним не поступало, да и секта не причиняла им беспокойства.
Том опять замолчал. Услышанное потрясло Жана до глубины души.
«Чертовщина какая-то! — мысленно повторял он. — Как такое может быть?»
— Вы можете мне не верить, — опять произнес мужчина, — но если человек из моего рассказа не вы, то он ваш абсолютный двойник. Даже интонации и взгляд. Теперь я понял это окончательно.
— Поясните вашу странную фразу: «Она двигалась словно мультяшный персонаж», — попросил Жан, проигнорировав комментарий незнакомца.
— Мультяшные персонажи очень реальны, но человеческий глаз все-таки улавливает какую-то искусственность. Вот и она была искусственной, не реальной что ли…
— Зачем вы следили за мной?
Том пожал плечами, а лицо сделалось напряженным.
— Ее нужно нейтрализовать, не знаю… уничтожить, она опасна. Я видел, какое влияние оказывает на нее ваш двойник, и если бы… — он махнул рукой, — да что теперь говорить. Ведь, судя по вашей реакции, я все-таки ошибся.
Том протянул Жану визитку, а потом с горькой усмешкой произнес:
— Она кружила вокруг меня как гений зла. Но знаете, я испытал неведомое доселе смешение чувств. Мое обоняние и слух обострились. Я начал ощущать запахи и звуки, скрытые от меня раньше. Я слышал даже писк мышей в подвале и чувствовал запах лесного озера, находившегося за несколько километров от замка. Восторг и страх заполнили каждую клеточку моего измученного тела. С тех пор прошел год, а я опять хочу испытать то, что чувствовал тогда. И… увидеть ее! Я не стал тряпичной куклой, но часть души моей она все-таки забрала. Я вижу, что вас заинтересовал. Если решите разобраться с этой историей, я с удовольствием составлю вам компанию. Запомните, на меня ее зов не действует.
Он попрощался и медленно пошел в сторону аэромобильной площадки.
Глава 4
Намеченный путь в мотель оказался напряженным. Жан переваривал эпопею, участником которой стал без своего участия в ней. Фантастическая история его заинтересовала, ведь иначе и быть не могло. Сознание удачливого человека хочет радости и комфорта, а пресытившись, ищет приключений. Жан был авантюристом, а мозг требовал адреналина. Рассказ незнакомца отпечатался в душе, оставив легкий след недоумения и любопытства, и явился первоначальным толчком к действию.
Этой ночью, несмотря на насыщенный день, Жан спал беспокойно. Бессмысленные и бессвязные сновидения сменяли друг друга. Сквозь эту фантасмагорию прорезался отчетливый и до боли знакомый голос Марты.
— Будь осторожен с Эвриалой, — Жан вздрогнул во сне, — она осталась стражем Пограничья, хоть и вернула себе облик человека. Бессмертный, могущественный страж!
Возникло видение пожирающей карликов Эвриалы.
Молодой человек вновь очутился на той злосчастной поляне в Зазеркалье. Хотелось сжаться в комок, закрыв глаза и зажав уши при этом. Ужас, всеобъемлющий и всепоглощающий, вновь разрывал его изнутри. Он вновь видел и переживал то, что старался забыть, стереть из своей памяти. Визжали карлики, рассыпавшиеся по оврагу как разноцветные игрушки. Вопил осел, привязанный к дереву. Жан отчетливо разглядел, как из-за деревьев не спеша, словно любуясь произведенным впечатлением, выползало чудовище. Лунный свет, отражавшийся от огромного чешуйчатого тела, переливался самоцветами, а рыжие сложенные крылья с длинными перьями совсем не гармонировали со стальной чешуей. Руки с мощными острыми когтями и морда, отдаленно напоминающая человеческое лицо с красными горящими глазами. Длинные волосы шевелились, словно живые, шелестели крылья чудовища, цепляясь за деревья.
Он видел, как кончиком хвоста чудовищный монстр подцепил карлика. Жан вспомнил ее мерзкую ухмылку, возникшую на уродливой физиономии. Он отчетливо слышал, как маленький человечек молился в голос.
— К чему такая жестокость? Ты ведь не злая. Существо с таким божественным голосом не может быть злым, — словно со стороны он слышал свой голос.
— Я не злая. Даже наоборот, очень добрая, поэтому начну есть с головы, чтобы он не мучился, — комментировала она, пожирая Адамо.
Жан застонал, переживая во сне тот безумный животный страх. Это воспоминание он навсегда хотел стереть из своей памяти.
— Слышишь ты меня? — опять возник в голове голос Марты.
— Слышу, слышу, — как-то безрадостно отозвался он.
Состояние летаргии сковало его тело, и попытки проснуться оказались плачевны.
— У тебя есть иммунитет против ее зова, но справиться с ней земным оружием невозможно, она бессмертна…
— А как же люди, о которых рассказывал Том?
— Их не спасти, у них выпита душа.
— Очевидно, особи вашего мира любят ею закусить, — грустно усмехнулся Жан.
— Это лакомство по вкусу многим, не только духам.
— Марта, но ты ведь можешь мне помочь?
— Увы, я бессильна в вашем мире, мне надо время. Том будет тебе напарником, а профессор…
Марта исчезла, так и не закончив фразу. Отчаяние, перемешанное с растерянностью, опять поселились в его душе. Жан резко проснулся, с досадою поморщившись. Сон, прерванный таким странным образом, уже не возвращался.
Интернет пестрил какими угодно сообщениями, исключая только богиню по имени Энигма и массовую пропажу людей.
— Странно, очень странно, — прошептал Жан, — если все рассказанное Томом правда, то должны были пропасть десятки, а, быть может, и сотни человек в одной местности. Но тишина.
Анализ свалившейся на его голову информации не принес ничего, кроме миллиона новых вопросов и головной боли. Он ходил из угла в угол, как раненое животное, поймав себя на том, что начал рассуждать вслух, пытаясь разгадать подкинутый провидением ребус. Но логика в данном случае не работала. Все, что происходило в его жизни, в жизни агента Ворона — общение с высшей силой, временные перемещения, мифические персонажи и немыслимое чудовище, которое могло быть только плодом больного воображения, — не вписывалось в чинный и предсказуемый порядок жизни среднестатистического человека.
Жан не выдержал и вызвал Громова:
— Не спится, молодой человек? — вопрос звучал так, словно полковник его ждал. — Мне тоже. Ну что скажешь?
— Помнишь, Сан Саныч, мое возвращение из Зазеркалья?
Громов непонимающе сузил глаза.
— Ну, много чего тогда произошло. Что конкретно ты имеешь в виду?
Жан раздраженно тряхнул головой, злясь на Громова за непонимание, казалось бы, очевидных вещей.
— Вспомни, как экстренно Кевин выводил меня из транса! А профессор сказал, что в момент моей материализации датчики зафиксировали мощный выброс сгустка какой-то неизвестной энергии, пронесшейся мимо нас с космической скоростью?
— Припоминаю что-то…
Жан горько усмехнулся.
— Мы тогда пришли к выводу, что это всего лишь веселые картинки разыгравшегося воображения путешественника во времени. Но все не так радужно. Чудовище прорвалось в наш мир.
— Очень интересно, и как ты это выяснил? — протянул Громов.
Жан пересказал то, что услышал от Тома, и разговор с Мартой. Офицер долго молчал. Его каменное непробиваемое лицо застыло, а стальные глаза превратились в щелки. По напряженному лицу полковника Жан понял — информация его зацепила.
— Неожиданно… — изрек он, спустя несколько минут.
Громов некоторое время задумчиво сидел, чуть слышно постукивая пальцами по столешнице. В голове у Жана промелькнула мысль: «А может, подключить к обсуждению профессора?»
Но словно опережая его действие, Громов резко проговорил:
— Нет, профессор сейчас нам не помощник. С бухты-барахты этот вопрос не решить. Приезжай, покумекаем, — и резко отключился.
В аэропорту его встретил Громов. Полковник был как всегда подтянут и одет с иголочки. Лукавый прищур его глаз и кривая ухмылочка почему-то сразу насторожили Жана.
— Что? — задал он вопрос вместо приветствия.
— Пойдем, а то упадешь прямо здесь, тащи потом такую тушу, — заворчал он, опять иронично ухмыльнувшись.
Однако все попытки Жана разведать, что явилось причиной столь явной загадочности на лице Громова, проваливались на подлете. Полковник расспрашивал об Арин, о родителях, о погоде и природе, практически не давая Жану вставить слово. Наконец томительное путешествие завершилось, и они подъехали к лаборатории профессора.