Марина Мельникова – Энигма (страница 29)
— Может, ты и прав, — воспрял духом Жан.
Несмотря на туманное и расплывчатое будущее с Арин, он искренне хотел преодолеть возникшую проблему. Жан вошел в трансовое состоянием легко и быстро, ведь умение расслабляться — это часть его работы. Некоторое время Жан предавался воспоминаниям о былом, о времени проведенном с Арин. Когда же перед его мысленным взором возникла их ссора, у него сдвинулись брови, отчего красивое лицо стало еще более мужественным.
— Ты говорил с ней после ссоры? — спросил Кевин.
— Нет
— Почему?
— Не хотел…
Кевин покачал головой.
— Ты ее любишь?
Жан молчал, повисла пауза, красноречивая и тяжелая. Нахмурившись, Кевин задал несколько нейтральных вопросов, на которые Жан спокойно ответил.
— Ты любишь Арин? — опять задал вопрос он.
Молчание… Продолжать сеанс было бесполезно. Чем больше Кевин пытался заставить Жана разобраться в своих чувствах к Арин, тем сильнее было сопротивление. Он начал выводить его из транса.
— Один, два, три… по щелчку ты вспомнишь все, что было на сеансе.
Жан глубоко вздохнул и открыл глаза.
— А теперь ты все мне расскажешь.
Кевин демонстративно сел напротив всем своим видом говоря: «Я жду!»
— Люблю ли я ее?
— Если ты сейчас не разберешься с собой в первую очередь, то не имеет смысла продолжать.
Жан встал и, пройдясь несколько раз по комнате, опять сел, впившись взглядом в лицо отца.
— Я не знаю!
— Когда ты усомнился в своем чувстве к Арин?
— После Зазеркалья.
— Начни с самого начала. Ты ее любил вообще?
— Когда мы встретились, я был поражен ее красотой и изысканностью. Аристократка до мозга костей. Таких как она — единицы.
— Тогда в чем дело?
— В ее аристократизме есть минусы, которые многое перечеркнули.
— Например…
— Безапелляционность. Она считает, что всё и вся подчинены ей. Неоднократные попытки сделать из меня домашнее животное явились, наверное, самым главным препятствием гармонии наших отношений, а еще и беспричинная ревность.
— Она ведь знала тебя не один год.
— Знала, но продолжала дрессировать. Когда я увидел отношения Алисы с Аугусто, то испытал зависть, что ли… Алиса — взбалмошная баба, все должно быть по ее, но при всем при этом она не пыталась приковать герцога к своей юбке. Там каждый занимался своим делом.
— Но, насколько я знаю, ваша жизнь вроде наладилась, ты уезжал и делал свою работу, Арин не чинила тебе препятствия…
Жан перебил Кевина.
— Но, приезжая, чувствовал повисшее в воздухе напряжение и недосказанность. Мне с каждым разом было все труднее и труднее возвращаться.
— Нет! Ты чувствовал вину, только за что? — иронично констатировал Кевин.
Жан взвился, а потом опять сел.
— Ты чувствовал вину, и это чувство тебя раздражало, а, возможно, и стыдило, — добавил отец.
— Может, ты и прав…
— Хорошо, — похвалил он сына за первый нелегкий шаг к признанию, — что заставляет тебя испытывать вину по отношению к этой девушке?
Жан опять встал и начал мерить шагами комнату, а Кевин спокойно ждал.
— Отец, я иногда тебя боюсь! Твоя способность выдергивать то, что глубоко спрятано, порой просто убивает, — покачал головой Жан и усмехнулся.
— Ты забываешь о нашей профессии, сын, — в тон ему ответил Кевин. — Так что ты не договариваешь?
— Венера! Она стоит теперь между нами! Я не могу ее забыть!
Кевин тоже встал с кресла.
— Ты меня поражаешь, — удивленно сказал он. — Между вами стоит мифическое существо?
— Она для меня была так же реальна, как реальна была для тебя Энигма. Помани она, и ты забыл бы обо всех, о маме… прости.
На этот раз Кевин опустил голову и задумался.
— Ты прав, я был восхищен этой девушкой.
— Но тебе повезло больше, — саркастически продолжил Жан, — она вовремя превратилась в монстра.
Эпилог
Арин смотрела во все глаза на молодого человека, будто увидела его впервые.
— Ты в своем уме? — воскликнула она.
Парень рассмеялся, потом почтительно склонил голову и скрестил руки на груди.
— Я никогда не жаловался на отсутствие ума, да и ты совсем недавно была от меня в восторге.
— Но я думала, что со мной любимый человек, а не самозванец!
Отвратительное чувство ужаса, гадливости и горя охватили Арин.
«Неужели Жан погиб?»
Прочитав ее мысли, молодой человек опять усмехнулся.
— Не переживай, дитя мое, ты скоро его увидишь, — тоном проповедника сказал он.
Шок был такой силы, что Арин пришлось облокотиться о ближайшую к ней пальму. В голове все перемешалось, а перед глазами плыло.
«Как я посмотрю ему в глаза? Что он скажет? Я беременна от… ох! Но раз Жан меня не нашел, значит, он погиб?»
— Тебе вредно нервничать, — спокойно ответил Вервольф, прочитав ее мысли, — и кто тебе сказал, что я убил Жана?
Девушка задохнулась от его цинизма, и ей потребовалось время, чтобы восстановить способность говорить. До нее только сейчас начало доходить это обстоятельство — она совсем беззащитна перед этим человеком. Он получил полную власть над ней.
— Ты воспользовался мной! Но будь уверен, что меня рано или поздно найдут, и тогда тебе несдобровать!
Она бросилась с кулаками на стоящую перед ней гору мышц, правда выглядела эта борьба довольно забавно. Девушка и не поняла, как очутилась в крепких мужских объятьях. Пощечина — это единственное, что смогла с удовольствием сделать Арин.
В глазах молодого человека промелькнуло сострадание, и он сделал шаг к ней.
— Послушай, Арин, не глупи, ты мне дорога, правда, — он взял ее за подбородок и посмотрел прямо в глаза: — Ты помнишь тот день на поляне? Ты была вместе с Симоной.