Марина Мартова – Та, что надо мной (страница 32)

Тощая зеленоглазая девчонка, с веснушками не только на лице, но и на руках, перебивает меня. Я ожидаю возражений и громких жалоб на мою строгость, но никак не того, что услышал:

— Нас будут кормить два раза в день?

Мошонка мертвеца! Кажется, я не удержался и выругался вслух. Дурочка глядела на меня как на короля Орена, и я чувствовал себя торговцем рабами.

Словом, все шесть нанялись ко мне, даже не оговорив денежной платы. Я не знал, что делать, если кто-то из них окажется брюхат, но обошлось. Они были слишком истощены, а женщине, чтобы зачать, обычно надо накопить жирок.

За день мы с лекарями обходим лагерь. У одного из наших воинов и пары слуг действительно оказывается горячка, но никаких иных признаков поветрия пока нет. Есть довольно скверный грудной кашель, но с этим я умею справляться. Наутро я оставляю лагерь на попечение лекарей, девчонок — под надзором старой Варли, бойкой и толковой служанки замка, и уезжаю в те деревни, откуда нам доставляют провиант, чтобы проверить колодцы. Не хватало ещё, чтобы вместе с едой к нам затащили заразу.

В трёх деревнях всё было в порядке, и я ограничился тем, что предупредил о болезни и велел хорошенько мыть зелень, которую крестьяне в эту пору ищут в лесу и на полях — сныть, крапиву, молодые побеги хвоща. На юге живут побогаче, и почти у каждого дома есть отхожее место, но рядом с деревней всё равно облегчается любой, кому приспичило.

В четвёртой деревеньке, Перут, вода в колодце была очень нехороша. Удивительно, что никто ещё не заболел. Колодец был единственным, и когда я приказал его забить, поднялся общий вой. Сгоряча я пообещал, что найду подходящее место для нового, и начал объезжать окрестности. На моё счастье неподалёку действительно проходила под слоем песка жила чистой воды. Весна — не лучшее время для земляных работ, почва полностью просохла лишь на поверхности, копавшие мужланы исчерпали до вечера весь запас своих ругательств и пошли по второму и третьему кругу. Однако жила оказалась мощной, и, во всяком случае, я мог быть уверен, что летом вода не уйдёт слишком глубоко.

В Сорен я возвращался, охрипнув от споров и криков. Олли, кажется, говорил, что мне пора выходить из тени на сцену. Ну вот ты и вышел, Шади. Пропустил из-за ранения половину сражений, а сколько-нибудь достойно проявил себя лишь в одном. Только в войне с мукой и крупой ты посрамил, пожалуй, здешних мышей и крыс. Зато ищешь для крестьян воду, как бродячий шарлатан, и командуешь шлюхами. А самым удачным твоим выступлением было то, когда ты, вконец осерчав на тупых мужланов, заявил: «Если кто хочет подохнуть, тужась в отхожем месте, и изойти кровью из задницы, то он, конечно, может и дальше пить из этого колодца и даже не кипятить воды». Во всяком случае, тогда тебя слушали и даже слушали с одобрительными возгласами. Никогда не дорасти тебе до Сулвы с его возвышенными речами.

С утра я снова поплёлся со слугами засыпать выгребные ямы. Рядом стоял и брюзжал столичный молокосос Арден Вайн, семью которого я когда-то немного знал. Он бурчал, что из-за нас уже и продохнуть невозможно.

Судя по сложению, парень был любителем хорошо пожить. Сейчас он был вынужден, как и все мы, подъедать замковые запасы, питаясь похлёбкой с кислой капустой и жидким супчиком со старым сыром и луком — по моей милости, между прочим. Вдобавок, его ожидала целая луна занятий на плацу, поскольку Малва не любил, когда воины бездельничают — и это без всяких надежд отличиться в бою. Я видел немало такого рода крикунов — они легко вспыхивают, но быстро успокаиваются. Проще всего было не обращать на Ардена внимания. На беду, мимо проходил Миро, не терпевший подобной распущенности, и он велел Вайну заткнуться. Арден ответил ему куда злее, чем мне, поскольку по его понятиям Миро, младше его на четыре года и уже тысячник, был явным выскочкой. Дело шло к поединку, и дошло бы до него, если бы не Свед. Меня всегда удивляло его умение утихомирить любую распрю, никого не оскорбив. Глядя с высоты своего роста на немаленьких Ардена и Миро, он задумчиво пробасил: «Вы, сир, не были в лагере, настигнутом поветрием, а мне случалось. Скажу я, что это много хуже окружения. Так ты в один день можешь либо прорваться, либо погибнуть, а тут всё время ждёшь, чей черёд следующий. Вам бы, сир, руку графу поцеловать, вот что».

Руку мне целовать никто не кинулся, хотя Вайн надолго притих. Так что я снова поехал в Перут. Колодец уже заканчивали, кладя вокруг сруб, и даже приготовили новую цепь и новое ведро взамен того грязного кособокого безобразия, которым они набирали воду раньше. Мне следовало бы отправляться в лагерь, но что-то толкнуло меня под руку, и я ещё раз решил заехать в деревеньку Реквир, где уже был. Один из колодцев, вода в котором ещё вчера была прозрачной, как ключевая, оказался полон заразы. Мне не хотели верить, но я размотал всю цепь, опустив ведро так, что оно легло набок на самое дно, и, достав воды, показал, что в ней плавают нечистоты. После этого мужланы загалдели, обсуждая, кто же мог такое сотворить. По счастью, у них был и второй колодец, чуть подальше, так что снова искать воду мне не пришлось. Всё, что было набрано из грязного, я велел вылить, вёдра и горшки помыть, а оставшийся колодец — охранять днём и ночью.

По дороге из Реквира я чувствовал, что становлюсь таким же подозрительным, как Малва. Причин для нынешнего поветрия было вполне достаточно. Через эту местность прошло множество народа из самых разных мест — наши войска, войска Атки, беженцы и нищие. Обычные торги при этом закрылись, крестьяне пережили довольно тощую зиму и были слабы здоровьем. Паводок был силён, воды разлились и разносили заразу, а когда местные жители пошли на заливные луга собирать зелень, это довершило дело. В пору весенних работ на поле крестьянам обычно невмоготу заботиться о таких вещах, как чистота и опрятность. Я ждал этой беды и потому при первых её признаках попросил герцога повернуть армию. И всё же я мысленно прикидывал, какое время обычно проходит от заражения до явного проявления этой болезни, и у меня получалось, что всё началось как раз тогда, когда здесь проезжал Кори. Уж не задумал ли он, в самом деле, переморить всех своих врагов, чтобы потом править оставшимися? Безумный замысел, но в вполне в духе Оллина. И должен заметить, что если вся страна будет охвачена поветрием, урготцы долго не решатся к нам сунуться.

Как бы то ни было, Кори вряд ли действует сам. Кто-то отравил колодец в Реквире. Если цель злоумышленника — разжечь эпидемию, то следующий заражённый колодец будет, по всей вероятности, в ближайшей отсюда деревне Туренмар.

Словом, я доехал до Туренмара, оставил коня в лесочке и провёл всю ночь, прячась в канаве и ожидая, не прокрадётся ли кто к колодцу. Толку из этого не вышло никакого. Хорошо хоть, что крестьяне встают рано, и моё неожиданное появление не напугало старушку, пришедшую за водой чуть свет. Они с односельчанами старались избегать друг друга после того, как Монри забрала внука из деревни, где жила в замужестве её дочь. Родители мальчика погибли от поветрия, он же то ли перенёс болезнь очень легко, то ли и вовсе остался здоровым. Такое редко, но бывает. Монри была рада случаю спросить у меня совета с глазу на глаз, я же пытался вытянуть из старушки нужные сведения, но не слишком преуспел. Здравый смысл победил в ней обычную крестьянскую скаредность и лень, и она сожгла домашнюю одежду ребёнка и хорошенько вымыла его самого. Монеты из закладки она, правда, забрала, но долго кипятила их с щёлоком. Судя по её платью, покойный зять был изрядным жмотом, и бабке не помогал. Но она стыдилась сказать это чужому, зато расписывала в красках, как он был богат. Подумать только, у него даже был ночной сосуд с розочками, как у благородных, чтобы не бегать по ночам во двор. Удивительно, какие вещи сходят в деревне за роскошь.

Я заверил Монри, что спустя где-то три четверти луны за здоровье ребёнка можно будет уже не беспокоиться. Но ещё хотя бы полгода ей придётся внимательно следить за чистотой, поскольку эта зараза может прятаться достаточно долго.

О том, как началось поветрие, старушка ничего рассказать не могла. Мои догадки, похоже, оправдывались. Зять не слишком радовался её появлениям, и дочь она навещала редко. Только когда пришло известие, что родные тяжело больны, Монри отправилась выручать мальчика — и добралась уже к похоронам.

Расстались мы почти друзьями — и, глядя на то, как только что с оханьем потиравшая поясницу бабка быстро шагает с полными вёдрами домой, к внуку, я мысленно пожелал ей прожить ещё много лет.

Чем бы ни подкупал Кори других своих сообщников, крестьян ему проще всего было соблазнить деньгами. В Реквире и Туренмаре я уже успел расспросить, нет ли у них кого-то, кто неожиданно разбогател. В деревне трудно скрыть такие перемены. В следующие несколько дней я пытался разузнать это и в других поселениях, но хотя мужланы сторонились меня уже поменьше, никто не смог мне ничего сказать.

Хорошенько подумав, я решил, что шальные деньги легче всего спрятать тому, кто и так достаточно богат и не имеет неотложных нужд, на которые их надо потратить. В Сорене мы застряли надолго, и мне всё равно надо было договариваться о дополнительных поставках провизии, так что у меня был повод обойти дома зажиточных крестьян. Я решил, что внимательно присмотрюсь к тому, как они ведут себя при разговорах о поветрии. Через несколько дней за пропитание нашей армии можно было уже не беспокоиться, но ничего подозрительного я так и не нашёл, и продолжал свои поездки.