Марина Маркатун – Короленко Цезарь Петрович. Сборник воспоминаний (страница 4)
Это было до моего переезда в Барнаул. Мы с ним ехали автобусом туда на конференцию и попали на подъезде к нему в пробку, созданную вереницей комбайнов, движущейся к центру города. Оказалось, что они направляются на парад, посвященный большому урожаю, собранному в Алтайском крае. Цезарь Петрович был хорошо встречен организаторами конференции и городскими руководителями. А в память этого события был награжден важным кухонным атрибутом – хлебницей и караваем. Когда-то мы с ним приехали в Томск на конференцию. Это было в те времена, когда все было в т.н. дефиците, в том числе гостиницы. И ее организаторы разместили нас и еще нескольких участников конференции в одном из отремонтированных больничных отделений, перегороженного на отдельных индивидуальных кабинок. По этому поводу кто-то в шутку предложил проводить конференцию, что называется, не сходя с места. Не помню, чтобы кто-то высказывал недовольство из-за такого поселения. Как я уже отмечал, это было аскетическое время, и люди не были избалованы даже элементарными благами цивилизации. Видимо, отсюда и спокойное отношение к произошедшему событию.
Еще один пример. Я был только что избран заведующим кафедрой психиатрии Алтайского медицинского института. И пока решался мой «квартирный вопрос», мы с женой жили в студенческом общежитии. В то время у нас в Барнауле проходила конференция, в которой участвовал и Цезарь Петрович. И я решил пригласить его к нам в общежитие. Вначале жена сомневалась, стоит ли это делать, так как ей было неудобно принимать его в условиях «прелестей “ общежития. Тем не менее, Цезарь Петрович побывал у нас и, судя по всему, не тяготился обстановкой нашего общения.
Цезарь Петрович был демократичен в общении с кафедральными сотрудниками. Так, на удивление, когда это официально не запрещалось, терпимо относился к курению на кафедре. Сам он не курил, но вообще не обращал внимания на курящих, в том числе и тех, кто позволял себе курить у него в кабинете. Некурящие сотрудники даже жаловались ему.
Когда-то в стране (тогда СССР) каждую весну в обязательном порядке проводились так называемые Ленинские субботники. Выходили на них и мы, кафедральные сотрудники. Но для нас это были скорее не какие-то физические занятия, а лишняя возможность побывать на свежем воздухе, отвлечься от повседневных производственных забот, пообщаться с коллегами из нашей базовой больницы. И вот однажды при таком мероприятии Цезаря Петровича экипировали телогрейкой (был такой универсальный предмет одежды), в которой он, естественно, выглядел необычно, и кто-то из нас на этот счет пошутил. Вот тогда я впервые и, пожалуй, в единственный раз, увидел Цезаря Петровича в некотором смущении.
Цезарь Петрович владел несколькими иностранными языками, что играло большую роль в работе нашей кафедры. Он нередко помогал переводить иностранные публикации. По его приглашению к нам приезжали коллеги из Англии, Польши, Германии, общение с которыми не только расширяло наш профессиональный кругозор, но и показывало высокий научный уровень российской психиатрии.
В этом плане с удовлетворением отмечаю, что кафедральные разработки в области алкоголизма как в организационном, так и в клиническом плане по ряду позиций опережали существующие. Значительным событием такого рода явилось создание первой в стране противоалкогольной лаборатории на крупном промышленном предприятии (одном из наиболее значимых заводов страны). Его инициатором и научным руководителем стал Цезарь Петрович, перенявший опыт организации и функционирования аналогичной структуры компании Дженерал Моторс.
Лаборатория имела автономный, независимый от государственных структур статус, позволявший нам решать те или иные вопросы, не имея на то официального одобрения. Несомненно, при этом было необходимо брать на себя полную ответственность за полученные результаты. Лаборатория финансировалась промышленным предприятием и была подотчетна его руководству. Позитивный опыт работы лаборатории был освещен в государственной телевизионной программе Время.
Организация лаборатории сопровождалась одним, можно даже назвать, забавным случаем. Мы, а это Цезарь Петрович, я и еще один доктор прибыли на встречу с дирекцией предприятия для обсуждения вопросов ее создания. Нам было назначено время. А это были уже довольно поздние вечерние часы. Тем не менее, нас не могли принять в условленное время и, извиняясь, попросили подождать, так как все руководство было занято в цехах завода. В итоге наши ожидания в приемной с неоднократным переносом времени встречи растянулись уже в ночи часа на два. Как оказалось, на заводе был
аврал, связанный с обязательным выполнением производственного плана, от чего зависели, как и в целом в экономике страны, премии и награды. В итоге наша встреча с руководителями завода уже в ночные часы состоялась, и лаборатория была создана.
Непременно хочу отметить, что Цезарь Петрович был знаком со многими психиатрами профессорами страны, что как я понимаю, отчасти было передано ему «по наследству» Марком Ароновичем, а потом в некоторой степени перешло мне.
Выше я отмечал, что в 1983 году я был избран заведующим кафедрой психиатрии Алтайского медицинского института и, в связи с этим переехал в Барнаул. Но наши профессиональные и личностные контакты продолжались.
Примером тому являются наши разработки в области экологической психиатрии. В 1990 году, с учетом экологической ситуации в стране, я разработал предложения по развитию экологической психиатрии и созданию ее научно-организационных структур и обратился с ними в Комитет по охране здоровья народа Верховного Совета СССР. Предложения получили одобрение. В результате при поддержке Президиума СО АМН СССР и позитивной экспертной оценки Цезаря Петровича в начале 1991 года была предпринята попытка их реализации в виде конкретных шагов по организации Центра экологической психиатрии. Цезарь Петрович подчеркнул приоритетный характер наших разработок и принял предложение участвовать в формировании и развитии этого жизненно важного и перспективного направления в психиатрии. Свое видение решения данной проблемы он изложил в выпущенном нами сборнике научных работ, явившемся, судя по всему, одним из первых с подобной тематикой. При этом хочу отдельно отметить, что термин «экологическая психиатрия» тогда только что появился в отечественной литературе. В зарубежной же психиатрии, по свидетельству Цезаря Петровича, он еще не встречался.
К сожалению, последовавшие вскоре события, внесшие коренные изменения в жизнь страны, не позволили завершить реализацию намеченных планов.
Приведенные выше события происходили до 1991 года, то есть до момента распада СССР. Я включил эти сведения в данный текст по той причине, что КПСС, а более кратко – партия, других и не было, доминировала в те времена во всех областях нашей жизни. Здесь я не стану затрагивать тему использования психиатрии в немедицинских целях. Это отдельный большой вопрос, а отмечу, что ее «руководящая роль» влияла и на карьерный рост многих людей. Цезарь Петрович был беспартийным. Не знаю, как ему удавалось оставаться вне «партийных рядов», тогда как имелось большое число желающих в меркантильных интересах пополнять их, а в части случаев, знаю по своему опыту, деликатно уклоняться от вступления в эту организацию. Но эту тему мы с ним не затрагивали.
Завершая воспоминания, хочу привести еще один случай, нашедший отражение в заглавии данного текста. В 1991 году я был в командировке в Севастополе. Знакомясь с главным врачом психиатрической больницы, я назвал свою фамилию, и он сразу неожиданно ответил, что знает меня по многим совместным публикациям: Короленко – Пивень.
Психиатр как собеседник
Владимир Юрьевич Завьялов
⠀ ⠀Владимир Юрьевич Завьялов, д. м. н.,
⠀⠀⠀⠀⠀врач-психотерапевт, создатель
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀дианализа
Психиатров боятся не зря. Психиатр может испортить судьбу человека, а может помочь исправить. Бывает и так, и так. Лучше не встречаться с психиатром в суде. В суде психиатр гордится тем, что никогда не лечил душевно больных, а только определял степень их болезни и состояния вменяемости/невменяемости. Лучше встретиться с психиатром в отделении неврозов – там лечат не только таблетками, но и разговорами. Но лучше всего встретиться с психиатром на кафедре психиатрии задолго до начала лекции или диагностического разбора, по-старому – консилиума. Я хочу рассказать о некоторых беседах с моим учителем профессором Короленко Цезарем Петровичем на кафедре психиатрии Новосибирского государственного медицинского института (в дальнейшем – «академии» и «университета»), которой он руководил несколько десятилетий.
Я познакомился с Ц. П. Короленко в 1970 году на заседании психиатрического студенческого кружка. На 4 курсе медицинского института у меня была проблема выбора специальности в медицине. Никакие специальности, которые я попробовал на студенческих кружках меня не вдохновляли, а наоборот – психологически угнетали, особенно хирургия с её безжалостным «проникновением внутрь» (пресловутый «хирургический доступ»). Кто-то подсказал: «Сходи на научный кружок по психиатрии, там интересно!» Я пошёл. Действительно, было очень интересно, и я остался в этой профессии на всю жизнь.