Марина Литвинова – Оправдание Шекспира (страница 6)
Видеть и прочитывать аллегории – еще одна черта того времени. «Открытие моральных прописей в Гомере, поиски других аллегорий начались еще в IV веке до нашей эры, особенно этим занимались неоплатоники»[19], – пишет в комментариях к понятию параболической поэзии Б. Викерс. Мы этот навык утратили, но, переносясь в ту эпоху, должны его в себе выработать.
Делия боролась за свои идеи одна, были люди, которых восхищала ее страстная убежденность. Они помогали ей, но не верили. Один в поле не воин – Делия не осилила вал непонимания, насмешек. Ее можно понять, она была абсолютно уверена, что Шакспер быть Шекспиром не мог, но она чувствовала, что и Бэкон один не мог им быть. Она отчаянно билась, но не видела путеводной звезды, которая привела бы ее к истине. И она сломалась душевно. Психика не выдержала, началось помрачение рассудка. Через два года после издания ее книги она умерла. Стратфордианцы до сих пор пишут о ней с иронией, а бэконианцы почитают мученицей, пострадавшей за их дело.
Читать главу Шенбаума о Делии Бэкон без неприязненного удивления нельзя. Так не пишут о поверженном враге, ушедшем из жизни полтора века назад. Но тон этот вряд ли случаен. Он отражает ту горчайшую обиду, что и по сей день гложет ортодоксальных шекспирологов, – нет ни одного прижизненного документального свидетельства, подтверждающего авторство Стратфордца. И сколько ни сердись, ни поноси противников, у Шакспера прав на авторство не больше, чем у других претендентов. Вот как Шенбаум объясняет мотивы, приведшие Делию к ее пониманию авторства: «Она сравнила Шекспира с Бэконом и всюду нашла параллели; и неизбежно сделала единственный вывод, бросающий вызов столетиям ортодоксального взгляда; уверенности, разумеется, ей придавало то обстоятельство, что они были однофамильцы» [20]. Подобные аргументы рассчитаны на доверчивую публику: вторая его часть (общая фамилия) дискредитирует первую часть (параллельные места). А ведь параллели у Шекспира и Бэкона – очень серьезный факт, до сих пор шекспироведами не объясненный.
Приведу лишь один пример из книги Бакстера «Величайшая литературная проблема»: «В работе “Успехи и развитие знания божественного и человеческого” (“The Twoo Bookes of Francis Bacon. Of the proficiency and advancement of Learning, divine and humane”, 1605, общепринятое название: “The Advancement of Learning”. – М. Л.) Бэкон переводит на английский мнение Аристотеля: “юноши еще не способны усвоить моральную философию” [21] (”young men are no fit auditors of moral philosophy”). То же мнение высказывает Шекспир в “Троиле и Крессиде”:
Слово “moral” считают ошибочным переводом греческого слова “politikes”» [24].
В русском издании сочинений Бэкона в примечании к этой фразе Бэкона тоже говорится об ошибке: «Аристотель говорит, однако, не о моральной, а о политической философии. Эта ошибка, встречающаяся в “Advancement of Learning”, имеется у Шекспира в “Троиле и Крессиде” (акт 2, сц. 2, строки 165- 167)».
Одна и та же ошибка у Бэкона и Шекспира показательна, считают бэконианцы. Знаток Бэкона, крупнейший современный историк и комментатор Брайан Викерс так комментирует это место у Бэкона: «На самом деле в тексте Аристотеля речь идет о “политической науке”, куда Аристотель включал этику» («the text actually reads “political science”, under which Aristotle subsumed ethics» [25].). Комментатор Арденского Шекспира дает свое объяснение: «В XVI веке это термин политической философии, хотя прежние комментаторы полагали, что это одна и та же ошибка Бэкона и Шекспира. Мнение Аристотеля можно найти в его “Этике”, 1.3, (то есть в самом начале, где любой случайный читатель мог ее встретить), и она была хорошо известна; как бы то ни было, источником ее мог быть “Colloquies” (“De colloquiorum utilitate”) Эразма Роттердамского, где Эразм цитирует эту фразу Аристотеля».
Это объяснение – разительный пример того, как нынешними шекспироведами, замечательными знатоками комментируемых пьес, постоянно руководит подсознательное стремление уверить себя и всех, что Шакспер мог многое знать: эту фразу легко найти хотя бы у Эразма, так что ничего удивительного в совпадении нет. Стратфордианцы все время в плену подсознательной полемики, даже когда нет прямой необходимости. Но здесь дело не в том, что совпали два слова, а в том, что на самом деле это перевод довольно длинной фразы Аристотеля, поэтически переработанной Шекспиром, она действительно выглядит как цитата из Бэкона или Эразма.
Но «Развитие знания божественного и человеческого» Бэкона выходит в 1605 году, а пьеса «Троил и Крессида», опубликованная первый раз в 1609 году, заявлена в Реестр печатников и издателей еще 7 февраля 1602/3 года («The booke of Troilus and Cresseda as yt is acted by my lo: Chamberlens men»; ортодоксальное шекспироведение полагает, что издатель Робертс хотел издать именно пьесу Шекспира – правда, нет уверенности, что его текст полностью соответствовал тексту 1609 года [26].) Стало быть, Шекспир или заимствовал прямо у Эразма, или же, размышляя над этическими проблемами, знал это словосочетание, поскольку оно было «хорошо известно». Тот и другой вывод рисуют Шакспера (ортодоксального Шекспира) совсем не таким, как мы его знаем из документальных свидетельств: книг в доме у него нет, в переписке с учеными друзьями он не состоял – их у него не было, в отличие от Бена Джонсона, который и дружил, и общался с выдающимися умами того времени, посвящал им поэтические послания. Предаваться ученым размышлениям у него не было времени.
Словосочетание «моральная философия» и у Бэкона, и у Шекспира стоит в более широком контексте. Приведу их полностью. Бэкон: «Is not the opinion of Aristotle worthy to be regarded, wherein he saith that the young men are not fit auditors of moral philosophy, because they are not settled from the boiling heat of their affections, nor at tempered with time and experience?» [27] (курсив мой – М. Л.).
Перевод:
«Разве не стоит прислушаться к мнению Аристотеля, который говорит, что юноши – неподходящая аудитория для восприятия моральной философии, потому что они еще не остыли от кипящего жара эмоций, время и опыт еще не остудили их».
И Шекспир:
HECTOR:
Paris and Troilus, you have both said well,
…but superficially – not much
Unlike young men, whom Aristotle thought
Unfit to hear moral philosophy.
The reasons you allege do more conduce
To the hot passion of distempered blood…
(курсив мой – М. Л.)
Перевод:
ГЕКТОР:
Ты прав, Парис; ты тоже прав, Троил;
…но коснулись
Поверхностно глубокого вопроса,
Как те юнцы, которых Аристотель
Считает не способными постичь
Моральной философии значенье,
Все ваши доводы порождены
Кипеньем страсти или пылкой крови [28].
Дословный перевод последней строки: «жаркой страстью возбужденной крови».
Девять словесных или смысловых совпадений, среди них одно однокоренное противопоставление: «distempered» – «attempered». Тут уж не отговоришься широкой известностью словосочетания «моральная философия». Этот пример показывает, что пред нами действительно параллельные высказывания Бэкона и Шекспира, которые следует, разумеется, както объяснить, тем более что это не единственное совпадение. Они исследованы, сопоставлены бэконианцами, убежденными, что автор шекспировского наследия – Бэкон, с чем мы, вместе со Спеддингом, не согласны. Что касается стратфордианцев, они тоже чувствуют, что подобное совпадение надо как-нибудь объяснить. Вот что мы находим в Приложении 3 в Арденском издании «Троила и Крессиды»:
«Здесь, в пьесе, которая считается ученой и глубокомысленной, в середине серьезной беседы, касающейся дела, имеющего моральную и юридическую значимость, главный собеседник цитирует главного философа. Это требует дальнейшего исследования, и я готов утверждать: Шекспир был весьма хорошо знаком, по меньшей мере, с первой половиной Никомаховой Этики Аристотеля… Несколько положений второй, третьей и четвертой книг свидетельствуют, что его (Аристотеля – М.Л.) способ исследовать мораль и психологию можно заметить и в “Троиле”: типы характеров Аристотеля соответствуют характерам персонажей пьесы; а некоторые темы – мужество, честь, моральная ответственность, природа выбора и т. д. – довольно часто встречаются в том и другом сочинении, позволяя видеть между ними еще большую связь» [29]. В качестве примера Кеннет Пальмер приводит Троила: «Не все черты Троила восходят к Аристотелю, часть – обычная дань Ренессансу, но его щедрость взята из “Этики”. Сравните: “Человек либеральный не будет давать плохому человеку, в неподходящее время, не прибегая к плохим способам, ибо иначе он перестанет быть либеральным… Однако выдающееся свойство либерала – давать слишком много…”».
И сравните, что Улисс говорит о Троиле (даю сначала английский текст):
«His heart and hand both open and both free;
For what he has he gives, what thinks he shows,
Yet gives he not till judgment guide his bounty,
Nor dignifies an imp are thоught with breath…» [30]
В переводе Гнедич третья строка не переведена, а в ней частично заключена мысль Аристотеля. Поэтому привожу подстрочник: