Марина Линник – Вспомнить всё (страница 6)
– Что это значит? – гордо поглядев на собеседника, задал вопрос Тюренн.
– Скажите, это ваше оружие? – вытаскивая из пакета револьвер, украшенный слоновой костью, поинтересовался комиссар. – Отпираться бесполезно. Мсьё Дюбре…
– Кто это?
– Торговец оружием в известном вам магазине. Он уже дал показания. Итак? Это ваш револьвер?
– Д-да, – ошеломленно откликнулся граф, совершенно сбитый с толку. – Но откуда он у вас? Я считал, что оружие лежит у меня в ящике.
– Из этого оружия сегодня утром была застрелена ваша жена, милейший господин Тюренн, – строго произнес комиссар. – Я жду от вас объяснений!
– Я… я… ничего… не понимаю, – бескровное лицо графа покрылось испариной. – Этого просто не может быть!.. Моя Катрин? Из ЭТОГО револьвера! Нет-нет! Пойдемте, я докажу вам, что этого просто не может быть!
Полицейские, включая ажана, проследовали за взволнованным графом в его кабинет. Подойдя к письменному столу, Тюренн начал выдвигать один ящик за другим, что-то бормоча себе под нос.
– Ну так что, господин граф? – после продолжительной паузы спросил Вилар. – Вы наконец предоставите нам ВАШ револьвер?
– Ничего… ничего не понимаю, – пробормотал Ренард, в который раз выдвигая то один, то другой ящик. – Он лежал тут еще вчера! Я проверял!
– Интересно, для чего, – усмехнулся инспектор и выразительно поглядел на начальника.
– Я клянусь честью, господин комиссар! – вскричал граф, задетый за живое. – Еще вчера вот в этом ящике лежал мой револьвер. Но сейчас его там нет…
– Мы видим это, – отозвался Вилар. – Скажите, пожалуйста, а для чего вы приобрели револьвер?
– Время сейчас неспокойное, поэтому я и решил купить его.
– А разве у вас до этого не было оружия?
– Было, но… но этот более удобный для ношения в пальто, сюртуках… Да он и намного мощнее, по крайней мере, так уверял меня продавец, – с беспокойством поглядывая на полицейских, произнес граф. – Я полностью убежден в том, что револьвер похитили, чтобы скомпрометировать меня.
– Sûrement17, – кивнул головой комиссар.
– Вы не верите мне?
– Да как сказать? – задумчиво протянул Вилар. – Совсем недавно вы сами признались в том, что ревновали свою жену.
– И что из того? – не понимая, куда клонит полицейский, поинтересовался Тюренн.
– А это означает, что вы из ревности могли нанять человека, которому приказали убить не только вашу жену, но и предполагаемого любовника.
– Вы в своем уме? Какого человека? Какого предполагаемого любовника? – вскричал граф, гневно поглядывая то на комиссара, то на инспектора, то на стоящего поодаль ажана.
Кровь прилила к лицу Ренарда. От ярости мужчина не находил себе места. Тюренн сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.
– Я еще раз повторяю: я не нанимал убийцу и ничего не знал о смерти жены, пока вы, господа, не сообщили мне о сем печальном событии. И я понятия не имею, каким образом исчез мой револьвер. Клянусь честью дворянина, еще вчера он лежал у меня в столе.
– А что касается того господина, – немного помедлив, продолжил мужчина, – которого вы упорно навязываете в любовники моей жене, тем самым незаслуженно пороча доброе имя Катрин, то вместо того, чтобы рассказывать тут небылицы, давно бы приказали привести его сюда… Провести, так сказать, очную ставку. И пусть тогда либо ТОВАРИЩ в лицо скажет мне о связи с моей женой, либо опровергнет вашу инсинуацию.
– То есть? – потупив взор, переспросил Ренард. – Почему пустой номер?
– Товарищ Семенов умер вчера в больнице после того, как накануне был сбит машиной, когда переходил улицу. Вы разве не знали?
– Признаться, я в полном замешательстве, – пробормотал граф и сел в кресло. – Что бы это могло значить?
– Я тоже хотел бы знать, господин Тюренн, – глядя на него в упор, проговорил Вилар. – Сначала умирает человек, которого видели вместе с мадам графиней в кафе; кстати, владелец заведения опознал его. Это в самом деле был тот русский, не раз посещавший ваш дом по приглашению вашей жены, как вы изволили сказать во время нашей беседы. На следующий день погибает графиня Тюренн. При этом она застрелена из ВАШЕГО револьвера, который якобы похитили.
– Все так и было!
– И вы хотите, чтобы мы поверили вам? – криво ухмыльнулся инспектор Легар.
– Да, бесспорно, как бы то ни было, но я говорю правду!
– Так или иначе, а говорите ли вы правду или нагло лжете, выяснит следствие, – ответил Вилар, которому, наконец, все стало предельно ясно.
«Банальная семейная история: обманутый муж в порыве ревности сначала убивает любовника, потом жену. И стоило из-за такой ерунды тратить свободный день», – подумал комиссар, почем зря ругая про себя всех рогоносцев и префекта.
– Господин Тюренн, вы обвиняетесь в предумышленном убийстве господина Семенова и вашей жены. Вы можете хранить молчание, но предупреждаю вас, что чистосердечное признание спасет вас от позора и виселицы. Уведите! – приказал он своему помощнику и ажану. – Пришли мне Ришара и еще парней, пускай осмотрят дом. Да, и о понятых не забудьте… А я пока займусь документами графа.
– Я протестую! – вскричал Тюренн, пытаясь вырваться из цепких рук полицейских. – Вы не имеете права!
– Имею, – проворчал Вилар. – Вот постановление на обыск и на ваш арест, подписанное префектом полиции. И кстати, на вашем месте я сейчас думал бы не о моих правах, а о том, как спасти свою шею, дорогой граф… Увести!
Глава 5
Si on vit sans but, on mourra pour rien18
На улице была уже глубокая ночь, а в доме графа Тюренна все еще продолжался обыск. За четыре часа полицейским, в том числе и комиссару Вилару, не удалось найти ничего, что могло бы послужить подтверждением причастности Ренарда к совершению преступления. Кроме злосчастного револьвера, обвинителю больше нечего будет предъявить в суде в качестве вещественного доказательства. Осмотр личных вещей графа и графини также не принес никакого результата.
– Ничего, совершенно ничего, – бормотал себе под нос комиссар, просматривая документы графа. – Вместе с тем могу с уверенность сказать, что не зря Тюренна называют серым кардиналом Франции. В его руках сосредоточена огромная власть. Все, буквально все наши властители, как они себя называют, хотя лично я назвал бы их «властелинами мира», находятся в руках этого человека. Поразительно! Теперь я понимаю, почему префект полиции не хотел огласки. Да только вряд ли удастся замять дело. Главное, чтобы русские не связали смерть сотрудника посольства с убийством эмигрантки. Тогда поднимется такой шум, разразится такой скандал, что в отставку уйдут многие-многие люди.
В дверь кабинета, где сидел комиссар, постучали.
– Да! Кто там еще? – недовольным голосом отозвался Вилар.
Он был рассержен тем, что его оторвали от построения умозаключений.
– Что тебе надо? – спросил он вошедшего инспектора Легара. – Нашли что-нибудь?
– Никак нет, господин комиссар, но…
– Тогда ради чего ты отвлекаешь меня? – проворчал его начальник, с осуждением поглядев на Дидье. – Посмотри, сколько еще мне предстоит разобрать!
И комиссар кивком указал на кресло, стоявшее рядом со столом, на котором были свалены в большую кучу различные папки, конверты и документы.
– Возможно, вам не придется их просматривать, – произнес инспектор с видом победителя.
– Чертов осел, объясни толком, – нахмурился Вилар. – Что за книгу ты держишь в руках?
– Это не книга, а дневник мадам Тюренн. Мы обнаружили его совершенно случайно в потайном месте, в стене за спинкой кровати.
– Как тебе пришло в голову отодвинуть кровать? – удивился Вилар, который считал Легара ограниченным и несообразительным.
Несмотря на такое нелестное мнение о подчиненном, комиссар в то же время очень уважал Дидье, считая его самым бесстрашным и решительным жандармом во всем Париже. Инспектор обладал бульдожьей хваткой и чутьем и был незаменим в погоне за преступником и при его задержании.
– Если честно, – смутился инспектор, при этом густо покраснев, – у меня под кровать закатилось яблоко… время-то позднее, целый день на ногах… без ланча и обеда… ну, а когда я и два полицейских отодвинули…
– Отлично! – вспыхнул комиссар. – Вместо того чтобы искать улики, наши доблестные полицейские разыскивают яблоки под кроватями. Тогда я не удивляюсь, почему вы ничего не нашли до сих пор.
– Господин комиссар! – развел руками Легар.
– Ладно, ладно, – смягчился Вилар. – В конце концов, не будь этого яблока, вы вряд ли нашли бы тот тайник… Ну что там у тебя? Давай сюда и иди продолжать поиски. Граф очень умен и необычайно хитер. Но я уверен, что он не все предусмотрел.
– Есть, господин комиссар, – отрапортовал повеселевший инспектор и вышел из комнаты.
– Так-так-так, – протянул Арно Вилар, листая дневник убитой днем женщины. – Графиня явно что-то скрывала от мужа, поэтому и соорудила тайник. Она очень не хотела, чтобы ее записи попали в руки супруга. Так что же убитая хотела утаить? Свои грехи? Какими тайнами мадам поделилась? Измена? Безусловно! Видимо, мадам знала, что муж не простит ее и выгонит на улицу. А графиня-белоручка не привыкла к труду… А Тюренн все-таки что-то разнюхал и, наверно, нанял детектива. А когда его предположения подтвердились, то разделался и с женой, и с любовником. Все складывается. Но при всем при том… уж больно как-то очевидно. Чутье подсказывает, что что-то тут не так… Дело не такое простое, как кажется на первый взгляд.