Марина Линник – Правдивые истории двух вечеров (страница 7)

– «Сказание о неведомом», – подсказал граф Акусин.

– Да, да, точно, – подтвердил Никифор Андреевич, хлопнув рукой по колену. Князь Безбородский находился в крайней ажитации. Обычно строгий, даже осуждающий взгляд голубых глаз сменился лихорадочным блеском, а морщинистые щеки залил яркий румянец. Гости смотрели на него с большим удивлением, ибо в таком состоянии видели его впервые.

– Чем же так знамениты этот дьяк и его работа? – осведомился граф Лунин, до того молчавший.

– Как, вы разве не знаете? – изумленно посмотрев на него, спросил Никифор Андреевич.

– Признаться, я не большой любитель древней истории, – пожал плечами Иван Дмитриевич.

– Зато большой любитель дамских салонов, – пробормотал граф Орлов-Денисов, питавший к графу Лунину неприязнь из-за его дружбы с графиней. И если бы Иван Дмитриевич не был обласкан Императором Николаем I, хозяин уже давно бы нашел повод указать графу на дверь.

– Mon cher, голубчик, вы слишком несдержанны… Я, например, тоже не знаю ни о каком дьяке. Éclairez nous, s’il vous plaît36.

– Я думаю, граф Акусин сделает это лучше, чем я, – нахмурившись, ответил князь Безбородский, которому уже надоело переливание из пустого в порожнее.

– В этом трактате дьяк Захарьин описал свой вещий сон. Духовенство и ряд многоуважаемых лиц осудили его работу, так как в ней он изложил события, которые, в силу его тогдашнего возраста, не могли быть ему известны.

– А о чем идет речь, милостивый государь? – поинтересовался граф Орлов-Денисов из простого любопытства. Он ненавидел историю и с презрением относился к дьякам и им подобным, но тем не менее граф, как и остальные, поддался всеобщей заинтересованности.

– В той работе описывались события более чем столетней давности. Читая ее, можно подумать, что дьяк Захарьин либо все выдумал, либо внезапно сошел с ума. Однако чем больше погружаешься в ее прочтение, тем сильнее чувство, что, возможно, его история вовсе не сказка и не бред сумасшедшего. Судя по описаниям, похоже на то, что он действительно видел все собственными глазами.

– Mais c’est impossible!37 – вскричала Наталья Андреевна. – Это же абсурд! Ни одно живое существо не может так долго жить, а уж тем более оставаться в здравом уме!

– А как же переселение душ? – предположила юная графиня.

– Ты в это веришь, моя дорогая? – переспросил жену граф Акусин.

– Oui, et pourquoi pas38, – пожала плечиками Елизавета Алексеевна, немного смутившись.

– Что касается меня, – продолжил свой рассказ граф Акусин, – то до прочтения трактата я полностью отрицал существование оного. Но…

– Сергей Александрович, голубчик, – взмолилась графиня Орлова-Денисова, бросив быстрый взгляд на князя Безбородского, сделавшегося уже совсем не похожим на самого себя, – прошу вас, не мучьте Никифора Андреевича.

– Да-да, конечно, я продолжу, – спохватился граф Акусин. – Так вот… Дьяк до мельчайших подробностей описал свой вояж с тайным обозом, сопровождаемым опричниками Ивана Грозного, в некое место на Волге. Согласно его рассказу, в этих подводах, груженных коваными сундуками, находилась библиотека самого царя, которую уже несколько столетий ищет не только наш дорогой князь, но и много других любителей древности.

– Откуда ему это было известно? – удивленно поднял брови граф Орлов-Денисов. – Да и кому потребовалось перевозить книги, да еще и тайно?

– Надвигалось Смутное время, – пожал плечами граф Акусин, – многие из бояр плели заговоры против царя. Его время подходило к концу, и за спиной шла борьба за престол. Иван IV был уже не тем грозным владыкой, под взглядом которого склоняли головы даже самые непокорные, а дряхлым старцем, хотя надо отметить, что к моменту смерти ему было немногим больше пятидесяти. Болезни, потрясения, бесконечные войны, неумеренные страсти сделали свое дело.

– Но кому потребовалось бы уничтожать библиотеку? – спросила юная графиня. – Je ne comprends pas39.

– Многие считали царя демоном, а его библиотеку − бесовским писанием, – ответил Сергей Александрович. – Времена были темные, и все неудачи и невзгоды, потопы, войны и засухи приписывались действию злых сил, считались бесовскими проделками.

– Можно ли верить словам какого-то дьяка? – усомнился граф Лунин.

– Я и сам сомневался вначале. Но подробное описание плавания по Каме, Волге, строительства потайного прохода, да еще и с ловушками, подробнейший перечень и описание сундуков, а потом рассказ о казни рабочих, строивших подземелье, и сопровождавших их стрельцов утвердили меня в мысли, что это правда. Да и написанная на старославянском сопроводительная грамота, якобы выданная самим царем Иваном Грозным, служила тому подтверждением. Мне так показалось тогда, но потом…

– Что потом? – князь подался вперед и уставился на графа Акусина.

– Потом мне в руки попал тот документ, о котором я и хочу вам поведать.

Сергей Александрович замолчал, переводя дыхание. Неожиданно для себя он обнаружил, что волнуется, как гимназист на выпускном экзамене.

– Как вам известно, – неуверенно начал граф Акусин, – на Руси были два царя, которых называли «грозными»: это Иван III (его жена и привезла библиотеку из Византии в качестве приданого) и его внук – Иван IV. Но об Иване III со временем перестали говорить как о «грозном». Все досталось Ивану IV: и слава, и имя, и библиотека, к которой он не имеет никакого отношения.

– Как не имеет? – возмутилась Наталья Андреевна. – C’est trop40, милостивый государь!

– Но Сергей Александрович прав, сударыня, – поддержал графа князь Безбородский, бросив на графиню неодобрительный взгляд из-за незнания ею подобных вещей, казавшихся ему элементарными. – Библиотека попала в Московское княжество вместе с Софьей Палеолог во времена Ивана III, его сын Василий повелел перевести все книги на русский язык. Что касается Ивана Грозного, то его можно только проклинать или благодарить – это как кому угодно – за его рвение, которое он проявил в сокрытии сего сокровища. От Смутного времени и до наших дней предпринималось немало попыток отыскать тайное хранилище, но все тщетно. Она как в воду канула…

– Что же было написано в том документе? – прервал его граф Лунин, желавший поскорее добраться до конца захватывающего рассказа.

– Это был полный отчет, написанный пономарем Кононом Осиповым и подписанный самим дьяком Макарьевым о событиях, кои произошли в 1682 году в последние дни октября. А точнее, о невероятном открытии, сделанном дьяком в московских катакомбах.

– Я что-то слышал об этом, – подтвердил слова графа Никифор Андреевич, глаза которого вновь вспыхнули азартом. – Мне даже известно, что по его многочисленным просьбам в подземельях Кремля не раз начинались поиски, но никому не удалось найти ни комнаты, ни сундуков, ни проходов. Я склоняюсь к мнению, что к старости дьяк стал слаб умом и сам не ведал, что говорит. Или же пономарь все выдумал, имея целью зачем-то попасть в подземелье.

– Так-то оно так, милый князь, но смею вас уверить, что, видимо, некоторые события имели место быть, – продолжил рассказ граф Акусин. – И пожелтевший свиток, исписанный каллиграфическим почерком, тому свидетель.

– Что? – вскричал князь, буквально подскакивая в кресле.

– Никифор Андреевич, голубчик, – пожурила его графиня, – зачем же так всех пугать. Наберитесь терпения, je vous demande41. Сергей Александрович, голубчик, продолжайте!

Граф Акусин, шумно вздохнув, продолжил уже более уверенным голосом:

– Дьяк Василий Макарьев, думный разрядный дьяк, который, несмотря на возраст, так и не достиг звания окольничего, сильно провинился перед царем, Алексеем Михайловичем. В чем заключалась его провинность, неизвестно. В качестве наказания его даже хотели отправить на каторгу, но за дьяка неожиданно вступилась царевна Софья Алексеевна, страсть как любившая кремлевские тайны. Она-то и посоветовала послать его составлять план кремлевских катакомб, так как после строительства оных план исчез вместе со строителями и самими архитекторами (что неудивительно). Ведь считается, что кремлевские катакомбы были построены раньше самого Кремля аж на сто лет!

– Это невероятно! – воскликнул удивленный Иван Дмитриевич.

– Летописи подтверждают данный факт, но это не самое главное. Остается только гадать: как архитекторам удалось соорудить такой лабиринт втайне от всех; лабиринт, в который можно войти и остаться там навеки.

– C’est terrible!42 – содрогнулась молоденькая графиня Акусина, побелев от страха. – Только представьте себе: темнота, холод и бесконечные коридоры. Боже!.. Как я не подумала! Там же наверняка живут призраки! – Елизавета Алексеевна охнула и откинулась в кресле.

– Голубушка, не принимайте все так близко к сердцу, – обмахивая ее веером, проговорила Наталья Андреевна. – А вам, голубчик, не следует сгущать краски и пугать подобными вещами.

– Сударыни, прошу простить меня, если напугал вас, но я только сказал правду. Кремлевские катакомбы настолько обширны, что никто до сих пор не знает их истинных размеров. Истина была известна только трем итальянским архитекторам, но они канули в небытие, унеся с собой в могилу тайну московского лабиринта. Наверно, неприкаянные души творцов, тщательно оберегающие свое детище от чужаков, и положили начало легендам о призраках, которые заманивают свои жертвы в бесконечные коридоры, откуда еще никому не удавалось выбраться. Но тем не менее этот факт не только не останавливал желающих найти сокровища и легендарную библиотеку, а наоборот, привлекал исследователей, будоража их воображение.