Марина Линник – Правдивые истории двух вечеров (страница 9)

– На какой же скандал вы все время намекаете, дорогой граф? – осведомился Сергей Александрович Акусин. – Не могли бы вы познакомить нас с сим фактом поближе? Я знаю, что пустая болтовня не сильно вас интересует, но тем не менее…

– О да, – прощебетало юное создание, – мы просим вас, s’il vous plaît!

– Я согласен с обществом, – раскатистый бас князя наполнил гостиную. – Нам будет очень интересно послушать ваш рассказ.

– D’autant plus que47 вы не часто балуете нас своим вниманием, сударь, – как бы между прочим проговорил граф Лунин, награждая Николая Васильевича вызывающим взглядом.

Слепая ярость зажглась в глазах графа Орлова-Денисова, исказив до неузнаваемости его в общем все еще не лишенное привлекательности лицо. Но вовремя брошенный умоляющий взгляд Натальи Андреевны положил конец приступу негодования. Граф откашлялся и начал свой рассказ, услышанный им из первых уст:

– Милостивые государи, – начал он слегка развязно, – прежде чем я начну рассказывать о громком скандале (а многие из присутствующих могут и не знать о нем по причине давности лет), я хочу заявить, что являюсь лишь тем человеком, которому посчастливилось услышать его от лица, находившегося в центре событий. Вы должны знать, что он рассказывал мне обо всем, опираясь на свое субъективное суждение. А там уж вам решать: верить или нет. Что касается меня, то, признаться, я склонен поддержать рассказчика, хотя его точка зрения может бросить тень на весьма и весьма уважаемых и достойных сынов Отечества.

Все гости, находившиеся в гостиной Натальи Андреевны, замерли в предвкушении интересной истории и смотрели на рассказчика немигающими глазами.

– Эту историю, на первый взгляд простую и ничем не примечательную, но очень трагичную для человека, многие годы прослужившего государству, мне рассказал статский советник Ярошевицкий. В начале сороковых годов мы с ним случайно оказались за одним карточным столом. Ему жутко не везло в тот вечер, впрочем, как обычно. За три года, как мне потом удалось выяснить, он спустил чуть ли не все состояние. В Департаменте уездов его держали только благодаря прошлым его заслугам, ибо более беспринципного человека трудно было бы сыскать не только в Петербурге, но и в Москве.

– Уж не тот ли это Ярошевицкий, что был замешан в деле об исчезновении большого изумруда? – внезапно прервал графа Иван Дмитриевич.

– А, милостивый государь, я смотрю, к вам стала возвращаться память, – ехидно заметил граф Орлов-Денисов.

– Сударь, я бы попросил! – вспыхнул граф Лунин, заливаясь ярким румянцем от гнева.

– Господа! Господа! Je vous prie de vous arrêter!48– взмолилась хозяйка салона, которой никак не удавалось примирить этих двух столь разных людей. – Сейчас не место и не время ссориться по пустякам. Голубчик, – обратилась она к графу Лунину, – уверяю вас, Николя никак не хотел вас обидеть. Il a le sens de l’humour terrible49.

Она натянуто улыбнулась Ивану Дмитриевичу, а затем, переведя взгляд на мужа, с укором взглянула на него. Тот лишь слегка усмехнулся, но покорился жене, которую не просто обожал, а боготворил.

– Что же произошло с этим статским советником? – спросил граф Акусин, пытаясь разрядить обстановку и направить разговор в иное русло. – Признаться, я мало что знаю об этом инциденте, но, кажется, где-то все же слышал эту фамилию.

– Проигравшись в тот вечер в пух и прах, Ярошевицкий бросил карты и, пробормотав «тысячу извинений», покинул игровой стол. Спустя какое-то время и я вышел из игры и направился в сад, чтобы освежиться (был вечер весьма жаркого дня, и находиться в доме было уже почти невозможно). А надо сказать, у графа Заварского замечательный сад, могу поклясться, он туда вложил не одну тысячу рублей… Но суть не в этом. Проходя мимо беседки, я услышал тихий мужской голос, что-то бормотавший себе под нос. Приглядевшись, я увидел статского советника, сидевшего в беседке и обхватившего голову руками. Признаться, я уже хотел было незамеченным пройти мимо, дабы не мешать человеку. Но что-то в его облике заставило меня остановиться и войти внутрь. «Милостивый государь, – тихо начал я, чтобы не испугать его. – Простите меня за бестактность, ибо нарушаю ваше уединение. Разрешите мне присесть?» Ярошевицкий поднял голову и взглянул на меня невидящими глазами. «Я… Я…», – промычал он в ответ и опять уронил голову на руки. «Не хочу показаться слишком назойливым, но, может быть, я могу вам чем-то помочь?» − «Помочь?» – эхом отозвался статский советник и вдруг ни с того ни с сего дико расхохотался. «Помочь!» – смеялся он, запрокинув голову. Признаться, мне стало не по себе. Я хотел уже позвать на помощь, но внезапно Ярошевицкий перестал смеяться и, мрачно взглянув на меня, хрипло произнес: «Простите меня великодушно, граф. Я перестал себя контролировать. Бесконечные неприятности, проблемы, неудачи, всевозможные беды вот уже три года буквально сживают меня со свету, доводя до исступления. Проклятие Хозяйки Медной горы преследует меня с того самого окаянного дня, когда я увидел тот самый изумруд, будь он неладен».

– Граф, вы уже не в первый раз упоминаете о каком-то изумруде, но так ничего и не рассказали о нем, – посетовал Сергей Александрович. – Нам всем очень хочется узнать, чем же так знаменит сей камень, и почему тот человек считал, что его прокляли?

– О, – пролепетала юная графиня, – это должно быть так terriblement!50

– Только худоумный может поверить в этот бред, – резко возразил князь Безбородский, с презрением пожав плечами.

– Как знать, как знать, – задумчиво протянула Наталья Андреевна, медленно обмахиваясь веером из страусовых перьев (столь необходимым любой женщине, следящей за модой). – Лично я верю в проклятия. Чуть позже я расскажу вам одну правдивую историю, и у вас отпадут всяческие сомнения на этот счет.

– Je pense que tout le monde est d’accord51, – улыбнувшись уголками губ, ответил Иван Дмитриевич. – А пока, сударь, просим вам, продолжайте.

– Прежде чем ответить на вопрос, почему так знаменита история с изумрудом Якова Коковина, из-за которого и начался этот сыр-бор, я расскажу вам о самом камне. Тогда вы поймете, почему поднялась вся эта шумиха вокруг таинственного камня, – важно начал граф Орлов-Денисов, обводя слушателей многозначительным взглядом. – Вам известна моя страсть к минералогии, поэтому, милостивые государи, я могу о камнях говорить часами. Признаться, это удивительная наука… Но не буду докучать вам долгими отступлениями. Итак, что же такое изумруд и почему наши прелестницы сходят по нему с ума?

Юная графиня хихикнула, но тотчас же смутилась из-за своей несдержанности.

– Изумруд, или смарагд, – продолжал Николай Васильевич, не обратив на нее внимания, – это разновидность берилла, сочной зеленой окраски. В зависимости от количества и состава примесей расцветка камня может меняться: от травянистого до ярко-зеленой. Этот драгоценный камень не уступает по ценности алмазу, сапфиру и рубину, а иногда и превосходит их. Изумруд был известен с древности: в одних странах он считался священным камнем, дарящим своему обладателю мудрость и надежду, в других – символизировал силу зла. Раньше его привозили из Колумбии, но с открытием копей на Урале в 1830 году началась новая эра изумруда. В Москве и Санкт-Петербурге все первые модницы считали своим долгом заполучить убор из зеленого самоцвета, символизирующего весну и молодость, плодородие и силу природы. Более того, ему приписывали целебные свойства, способность излечивать от многих недугов, а еще с помощью изумруда предсказывали будущее.

– Ах да, – мечтательно протянула Наталья Андреевна, – помнишь, mon cher, ты подарил мне на свадьбу изумительную изумрудную диадему. Mon Dieu, как она сверкала!

– Мне тоже maman оставила в наследство несколько украшений из этого камня, – проворковала Елизавета Алексеевна. – Voilà, messieurs, admirez, s’il vous plaît!52

Она вытянула изящную ручку, на которой красовался изумительный перстень с камнем глубокого зеленого цвета.

– Не правда ли, оно очаровательно? – проговорила юная прелестница и, взмахнув огромными ресницами, вопросительно посмотрела на окружающих.

– Несомненно, моя дорогая, – подтвердил граф Акусин, прервав восторженные восклицания супруги. – А при чем здесь тот мастер?

– Именно он в начале 1831 года вместе с рабочими горного завода и обнаружил огромный пласт породы с изумрудами высокого качества, за что был даже награжден орденом.

– Наш Государь высоко оценил находку Коковина, ибо был найден новый источник государственного обогащения. Ему также были выделены немалые деньги для развития горного дела, его ценили не только в Екатеринбурге, но и в Петербурге, – сухо заметил граф Лунин. – Насколько мне известно, кабинет Его Императорского Величества воздавал должное его усердию и стараниям.

– Этот же кабинет, вместе с Департаментом уездов, и лишил человека не только доброго имени, семьи и любимого дела, но и жизни, – парировал Николай Васильевич, хмуро поглядев на Ивана Дмитриевича.

– Каждый может ошибиться, – пожал плечами граф Лунин. – Il n’y a pas des gens innocents53.

– Ошибиться? – вспыхнул Николай Васильевич. – Сколько талантливых людей сгубила глупость и жадность сильных мира сего, готовых ради своей выгоды подвести под монастырь любого, кто попадается у них на пути?