Марина Линник – Обет молчания (страница 2)
Женщина упала к ногам лавочника и зарыдала.
Все это время незнакомец, оторвав взгляд от артефактов, с любопытством наблюдал за разворачивающейся драмой, не понимая ни единого слова. Вид упавшей на колени женщины озадачил его.
– Чего хочет эта бедняжка? – поинтересовался он у Али. – Почему рыдает? У нее что-то стряслось?
– Она просит хлеба для детей, умирающих, по ее словам, от голода, – недовольным голосом ответил лавочник. – А что я могу?
– А где ее муж? Почему он не работает, как все, и не кормит детей?
– Год назад Кафири погиб на рыбалке. Его утащил крокодил. На реке нашли лишь его изуродованную лодку и подранную сеть. Далила и ее пятеро детей остались одни. Так-то.
– Печальная история, соглашусь. А чем же они живут?
– Раньше они разводили кур, но сейчас их кормить нечем. Неурожайный год. Вот и приходится собирать то коренья, то разные травы. Иногда копают себах… ну, удобрение, и продают. Так вот она и нашла эти таблички в каких-то развалинах. Говорит, что их много, да вот только ценности они никакой не представляют. Глина и глина, хоть на них вроде и есть какие-то знаки. Не разберешь.
– Я могу посмотреть? Не исключено, что они заинтересуют меня.
– Конечно, господин хороший, – кивнул головой торговец и обратился к рыдающей на полу женщине: – Эй, дай сюда твою табличку. Но не отломанный кусок, а целую. Если повезет, то этот господин даже и купит их у тебя.
Услышав это, женщина сейчас же перестала голосить и обливаться слезами. Она с трудом поднялась и, развязав платок, дрожащими руками протянула какой-то предмет. Мужчина молча взял его и замер в изумлении. Это была глиняная табличка с клинообразными зубчатыми углублениями.
– У меня не укладывается в голове! – пробормотал он, не отрывая взгляда от бесценного предмета, так как сразу догадался, что держит в руках синюю птицу. – Откуда эта вещь? И кто в этих краях мог знать аккадский язык[8]? Непостижимо! Невероятно!.. Неужели город Солнца существовал в действительности?
Незнакомец наконец оторвал взор от таблички и растерянно поглядел на лавочника. Мужчина хотел что-то спросить, но с его пересохших губ сорвался лишь хрип.
– Моему господину нехорошо? – встревожился торговец. – Воды… вам непременно нужно выпить воды.
Али что-то громко крикнул, и в дверном проеме, скрытом от посторонних глаз тяжелым пологом, показалась худенькая фигурка дочери лавочника, завернутой в домотканое полотно с головы до пят. Она держала в руках глиняную пиалу, наполненную водой. Молча протянув ее иностранцу, девушка скрылась за занавесом так же бесшумно, как и появилась.
Сделав несколько больших глотков, незнакомец наконец-то успокоился и вернулся к привычному покровительственному тону.
– Спроси у нее, где она нашла эти предметы. Я так понимаю, эта дощечка не единственная?
– Господин спрашивает, где ты их откопала? – сурово спросил Хабиб, который уже смекнул, что к чему.
– Скажи ему, что я готова показать это место… пусть только купит мне хлеба для детей. Они умирают с голоду…
– Женщина! – вскричал разозленный торговец. – Не доводи до греха… будет тебе и хлеб, и еда. Я все тебе дам… но давай договоримся: я покупаю у тебя ВСЕ твои таблички. Соглашайся, я дам хорошую цену. Тебе и твоим детям надолго хватит.
– О чем вы говорите? – нахмурился незнакомец, недовольный собой, ибо понял, что совершил ошибку, не справившись с волнением, охватившим его при виде клинописи. – Уж не уговариваешь ли ты бедную женщину продать ТЕБЕ все эти вещи?
Торговец густо покраснел.
– Я… я… господин хороший, я лишь прошу ее не стесняться и помочь моему доброму другу, который так много уже сделал, купив ВЕСЬ этот товар, – Али указал на стол, – найти то, о чем он спрашивает. Только и всего.
– А ты, я смотрю, пройдоха, мой ДРУГ, – усмехнулся иностранец. – Хорошо, договорились. Я покупаю твою лавчонку. Можешь упаковать все в ящики. Но… взамен я хочу, чтобы она отвела меня в то место, где нашли дощечки.
– Все будет, как вы пожелаете, мой господин, – заискивающе глядя ему в глаза, отозвался торговец, довольный тем, что обвел вокруг пальца иностранца. – Завтра Далила отведет вас на то место.
– Сегодня, – перебил его покупатель.
– Завтра, господин хороший. Солнце клонится к закату… а места у нас небезопасные.
– Что верно, то верно, – внезапно раздался грубый голос.
От неожиданности все вздрогнули. Повернувшись в сторону говорившего, они далее уже не отрывали взгляда от мужчины в черном одеянии, стоявшего в дверном проеме с кольтом сорок пятого калибра в руке. Не переставая мерзко улыбаться, он то и дело переводил взгляд с одного человека на другого.
– Что, Джонни, уже подсчитываешь прибыль? – усмехнулся вновь прибывший. – А как же я? Мы же всегда были партнерами!
– До того времени, пока ты не продал меня властям, грязный ублюдок… Опусти пушку, никто тут тебя не боится.
Положив табличку в рюкзак, мужчина обернулся к Али.
– Скажи ей, что я готов идти прямо сейчас. Не будем тянуть время.
Сказав это, незнакомец уверенно зашагал к двери.
– Убери пушку, Мики, и мы сможем договориться. Иначе тебе никогда не добраться до этого города.
– И кто мне помешает? – метнув злобный взгляд, нагло поинтересовался Майкл. – Я не боюсь тебя. Слышишь? Ты слишком мелкая сошка, Джонни.
– Как знать, мой друг, как зна…
Звук одиночного выстрела на мгновение оглушил застигнутых врасплох посетителей лавки. Джонни и Майкл разом обернулись и посмотрели в сторону двери. На них смотрели холодные голубые глаза призрака из прошлого…
Часть первая
Сгущающаяся тьма
1
Париж, осень 1974 год
Эта история, перевернувшая вверх дном жизни героев нашего повествования, началась утром в понедельник, двадцатого ноября, в холодный день, пронизанный промозглым ветром, гнавшим по многочисленным дорожкам Венсенского леса пожухлую листву. Колкий морозный воздух был наполнен осенними запахами ночного дождя и опавшей листвы. Косматые тучи, которые неслись по серому небу, висели низко, грозя обрушиться на землю потоками ледяной воды.
Мадлен Дюваль с тоской поглядела на часы. Надо идти. Через полтора часа ее ждут на заседании суда по бракоразводному процессу. Женщина достала из кармана пальто письмо и, развернув его, в который раз прочла: «Я долго думал, Мэд. Так жить больше невозможно: ты вечно пропадаешь то на бесконечных раскопках, то в библиотеках, то в университете. Сначала мне нравилась такая жизнь, полная свободы. Но теперь… теперь я хочу нормальную семью, где муж и жена в окружении детей проводят вместе вечера, а в выходные гуляют или обедают у родственников. Одиночество мне надоело. Мы уже больше шести лет живем отдельно. Ты как бы есть, и тебя нет. Я не верю в любовь на расстоянии, поэтому мы должны разойтись. Прости. Грант».
Скомкав письмо, она, негодуя, швырнула его в мусорный контейнер. «Лицемер! – промелькнуло у нее в голове. – Семью он хочет, детей… если бы. Самого никогда не было дома: то друзья, то бесконечные хобби и попойки, то секретарши. Сколько раз я находила в нашем доме забытые сережки и другие предметы женского туалета?.. Десять лет ада!»
Работа и поездки на раскопки в качестве заместителя руководителя группы – это единственное, что спасало ее от безумия. Сколько раз она порывалась разорвать отношения с мужем, но родственники и с ее стороны, и с его, не желавшие раздела капитала, были настроены категорически против развода и всячески отговаривали женщину, умело манипулируя ею. Да и сам Грант тоже всегда удерживал ее от решительного шага, становясь на время внимательным и нежным. Сказать по правде, и замуж Мэд вышла лишь потому, что ее и его родители, занимавшиеся совместным бизнесом, решили консолидировать капиталы, поглотив остальных конкурентов. Так и вышло.
Уже во время свадебного банкета Мадлен поняла, какую совершила ошибку, но уверения ее мужа, что он предоставляет ей полную свободу действий, немного успокоили ее и смягчили горечь несчастливого брака. Сделав попытку ужиться под одной крышей и найти общий язык, молодые люди вынуждены были признаться, что они совершенно разные, поэтому уже через три года после свадьбы супруги зажили каждый собственной жизнью, не обращая внимания друг на друга и не спрашивая, как и с кем они проводят время. Тем не менее молодая женщина все эти годы старалась как-то наладить отношения, но каждый раз упиралась в возведенную мужем стену. А теперь… «Я хочу нормальную семью».
– Лицемерный подонок! – сквозь зубы проговорила археолог. – Ладно, по крайней мере, мне не придется терпеть его мамашу. «Ах, милочка, у тебя опять подглазины» или «ты слишком плохо выглядишь». А сколько раз свекровь унижала меня перед нашими знакомыми: «Если бы Мэдди следила за собой, одевалась в модных магазинах и ходила по салонам, то она была бы красоткой. А так… бесцветная моль. Моему сыну не повезло. То ли дело его одноклассница, в которую он был влюблен больше пяти лет… но, увы, мой супруг решил все за несчастного мальчика. И вот результат».
Кулаки Мадлен сжались сами собой при воспоминании о тех днях и сочувствующих взглядах их общих знакомых. К сожалению, в те дни женщина была слишком молода и неопытна, чтобы дать достойный отпор ненавистной свекрови. Но немного позже этот день настал, после чего невестка стала врагом номер один для мадам Дюваль.