Марина Линник – Обет молчания (страница 11)
– Ой, Софи, не начинай, – отмахнулась от нее Мадлен. – Вечные твои фантазии. Для ученого ты слишком часто витаешь в облаках.
– В облаках, говоришь? – уязвленная недоверием коллеги, повторила за ней мадам Аллен. – Тогда посмотри на стену и скажи мне, что ты видишь?
Молодая женщина подошла поближе и принялась внимательно рассматривать фреску. В вазе среди винограда, инжира и гранатов лежали фрукты, действительно очень похожие на ананасы, но только меньшего размера. В отличие от других изображений, найденных около пяти лет назад, эти плоды, в сущности, были вполне схожи с современными фруктами.
– И что ты теперь на это скажешь?
– Я… признаться… как такое возможно… как мне видится, – пробормотала археолог, пожав плечами. – Рик, взгляни. Что скажешь?
Пейдж подошел поближе и бросил внимательный взгляд на блюдо с фруктами. Не то, чтобы он сильно удивился, обратив внимание на странный предмет на фреске, которого, по логике, не должно было бы там быть. Тем не менее мужчина пребывал в недоумении, о чем прямо и заявил.
– Мэд, черт его знает, я в растерянности. С одной стороны, понимаю, что такое невозможно, ибо я не верю в теорию о путешествиях римлян, греков и египтян в Новый свет… Простите, Софи, – увидев, что та поджала губы, обратился к ней Ричард, – но никто не убедит меня в том, что древние люди могли пересечь Атлантику на своих утлых суденышках.
– И все же, – после минутной паузы возразила Софи, – мои глаза видят то, что видят: передо мной лежит ананас. И отрицать сей факт глупо.
– Ну хорошо, допустим, перед нами плод, произрастающий исключительно в Америке, – упрямо заявила молодая женщина. – Тогда вы должны согласиться со мной, что этот фрукт был редким гостем на столе у римлян. Не так ли?
– И что ты хочешь этим сказать? – решив бороться до последнего, спросила мадам Аллен.
– А то, что тогда он стоял бы в самом центре композиции, а не где-то сбоку.
– Не понимаю…
– Все очень просто. Это психология. Хозяин захотел бы похвастаться перед гостями роскошью, какую он мог себе позволить, купив редкий фрукт. Рик… Арман, разве я не права?
– Хм, – не найдя, что ответить, пробубнил Пейдж. – Наверно, я не силен в психологии.
– А вы что скажете, мсье дю Белле? – поинтересовалась Мадлен.
– Я соглашусь с вами, мадам, – невозмутимо заявил тот. – Тем более, мне кажется, что эти плоды, которые вы называете ананасами, больше напоминают сосновые шишки, которые очень любили римляне, особенно мужчины.
– Это еще почему? – насупилась Софи, не желавшая отказываться от своей теории.
– Они считали орехи афродизиаком.
Студенты густо покраснели и начали подмигивать друг другу, а Ричард бросил на инспектора испепеляющий взгляд.
– Интересная идея, – усмехнулась Мэд. – Хотя… признаться, я и сама думала еще пять лет назад, что теория Софи ничем не подтверждается. При всем при том, меня всегда смущал зеленый хвост. У шишки такого хвоста нет, думаю, вы согласитесь со мной?
– Ты сама себе противоречишь, дорогая, – мадам Аллен решила зацепиться за эту мысль. – Лично я никогда не видела, чтобы шишку изображали на ветке с хвоей. Вспомни хотя бы Ватикан, я права, сеньор дю Белле? Более того, есть точные сведения, что римские корабли бывали на Канарских и Азорских островах.
– И что из этого?
– Я понял, к чему клонит мадам Аллен… Что ж, в этом вопросе я могу поддержать ее, – встрял в разговор Рик.
– Ну так посвяти нас, о всевидящее око, – язвительно заметила молодая женщина. – Мы у ваших ног, наслаждайтесь!
Она отошла в сторону, не удостоив оратора даже взглядом. Ее не отпускала мысль, что доводы коллеги, в сущности, могут оказаться справедливыми. «Кто знает, может, Софи и права, – осторожно проводя по фреске пальцами, размышляла Мадлен. – Но тогда почему ни в одном источнике не упоминается о них? Почему, а точнее, что могло заставить амбициозных римлян забыть про новые земли? И почему плод лежит с краю, как будто это обыденность для простого смертного?.. Слишком много "почему". Нужно подумать. Эх, жаль, что профессор сейчас не с нами. Он бы рассудил нас, на правах старшего».
А тем временем Ричард продолжал развивать мысль:
– Как я уже сказал, я могу допустить, что корабли империи могли достигнуть берегов Нового света. И в этом мадам Аллен права, ибо позже, после римлян, те же самые острова в качестве баз использовали и испанцы, и португальцы при освоении новых земель. Да и в Мексике, лет семь назад, мне посчастливилось при раскопках древнего индейского поселения наткнуться на римскую статуэтку.
– Это точно? – воскликнула мадам Аллен. – Вы на самом деле раскопали там фигурку, сделанную римскими мастерами? Почему я никогда ничего об этом не слышала?
– Ну, – замялся Рик, придя в замешательство.
– Потому, милая Софи, – ехидно ответила за него археолог, смерив бывшего возлюбленного презрительным взглядом, – что мистер Пейдж частенько работает на черных копателей, или я ошибаюсь? Деньги не пахнут, не так ли, Рик? А ты всегда их любил, не правда ли?
Ричард вспыхнул, но промолчал. На его суровом лице заиграли желваки, а в зеленых глазах вспыхнул недобрый огонек. Он походил на свирепого хищника, которого безжалостные охотники загнали в угол. У Софи и студентов перехватило дыхание. Покрывшись холодным потом, они оторопело наблюдали за неожиданной сценой, разыгравшейся у них на глазах. И лишь Мадлен и инспектор сохраняли олимпийское спокойствие.
– Ты… как всегда, права, – наконец-то выдавил из себя мистер Пейдж. – К сожалению, власти разных стран, словно сговорившись, не всегда дают разрешение на раскопки и поиски артефактов. Тебе самой это известно. Вы же не любите чужаков, я прав, синьор дю Белле?
– Когда археологические экспедиции наносят древностям вред больший, нежели приносят пользы миру, то, безусловно, любое правительство будет защищать интересы страны, – уклонился от прямого ответа инспектор. – Это наша святая обязанность − защищать историю от вандалов и черных копателей.
– Ваша святая обязанность, господин инспектор, набить побольше карманы, – огрызнулся Рик, с ненавистью поглядев на стоящего в стороне мужчину, на лице которого не дрогнул ни единый мускул.
– Довольно! – гневно проговорила Мадлен. – Вы, по-моему, забылись, мистер Пейдж. Здесь Я – руководитель группы. И я не потерплю грызни и скандалов. Лично я и Софи со студентами приехали сюда работать, а не упражняться в остроумии. Если вас что-то не устраивает… я имею в виду вас, синьор дю Белле, и тебя, Ричард, то я никого не держу. Буду признательна, если вы избавите всех нас от своего присутствия.
– Если я чем-то обидел вас, мадам Дюваль, – слегка поклонившись, вымолвил инспектор, – то приношу свои извинения. Я лишь ответил на вопрос вашего коллеги.
– Он мне не коллега, – отрезала Мэд. – Мы учились на одном факультете, но наши пути давно разошлись.
Затем, поглядев на Софи, молодой археолог произнесла:
– Я так понимаю, вы ничего не сказали профессору?
– Нет, мы ждали тебя. Хотели узнать твое мнение.
– Поняла. Ты узнала его: я считаю, что на фреске изображен не ананас, а обычная шишка пинии, которая часто употреблялась римлянами в качестве десерта после обильной трапезы.
– Хорошо, раз ты так настаиваешь, – разочарованно протянула ее коллега.
– В любом случае, Жан-Батист будет сам решать, кто из нас прав. Пьер, сделай несколько фотографий фрески и прояви их в нашей лаборатории, когда стемнеет. Завтра я отправлю их в Париж вместе с отчетом о проделанной вами работе… А пока продолжайте очищать ее дальше, но единственно, пожалуйста, крайне осторожно. Кто знает, может, нам повезет, и мы натолкнемся на прямое доказательство твоей теории, Софи.
Сказав это, Мадлен торопливо развернулась и быстрым шагом ушла с площадки. Вернувшись в палатку, она распаковала нехитрый багаж, после чего принялась составлять отчет. Вместе с тем ее мысли были далеки от работы. Молодая женщина то и дело возвращалась к событиям последних двух дней: обморок, таинственная записка, внезапный развод, случайная встреча в аэропорту, последний разговор с родителями, странная записка профессора. Одни события навевали на нее уныние, другие – приводили в замешательство и безграничное изумление.
Неожиданно брезентовый полог палатки отогнулся и на пороге показался Пьер.
– Простите, мадам Дюваль, что отвлекаю вас, – замялся он, – но вас просят к телефону.
– Кто? Профессор Журдан? – с надеждой в голосе спросила Мадлен, надеясь получить от своего наставника ответы на некоторые вопросы.
– Нет, это какая-то женщина.
«О нет, – с тоской подумала Мэд. – Неужели мама? Как она меня нашла? Черт, я же сама сообщила ей номер телефона, упомянув, правда, что звонить мне можно лишь в самом крайнем случае. А может, что-то стряслось? Ох, только не сейчас».
Сердце археолога сжалось от тоски. Что могло произойти в ее отсутствие? Неужели какое-то несчастье? Только этого ей еще не хватало для полного счастья.
– Да, алло, – взяв трубку, сказала Мадлен, стараясь не выдать волнения. – Я слушаю.
– Хелло, Мэд, – послышался на другом конце провода знакомый до омерзения голос, от звуков которого у молодой женщины сердце бешено застучало. – Это Грейс… Грейс Эванс. Не забыла еще старых друзей?