Марина Ли – 3:0 в пользу Шапочки (страница 38)

– Ты что наделал придурок? – Пнул ногой моего бывшего, убирая его со своего пути и стремительно подошёл ко мне. Пальцами обхватил мой подбородок, ошалело всматриваясь в моё лицо. Мне же до ужаса хотелось зажмуриться, но отчего-то казалось, что если я это сделаю, то со мной немедленно случится что-то ещё более ужасное. Хотя куда уж ужасней-то...

– Ты зачем приволок сюда бабу Вольфа? – прохрипел оборотень и вдруг зарычал, оскалившись:

– Сдать меня ему решил, сучёныш?

– Это подарок! – заскулил Виталик. – Вам! Как знак моей преданности!

– Идиот! Меченых баб не дарят. Их десятой дорогой обходят.

– Но…

– Я же в прошлый раз от него еле ноги унёс. Сам до сих пор не верю, что вырвался. Вот же дерьмо!..

– Хозяин!

– Он же придёт за ней! Из-под земли достанет!

Оборотень снова оттолкнул Виталика ногой, а когда тот распластался на земляном полу, скуля и причитая что-то восторженное и безумное, добавил ещё несколько ударов. Бил не жалея сил. По рёбрам, по голове, по лицу, которое парень даже не думал прикрывать даже тогда, когда у него в горле начала булькать кровь.

– Прибить бы тебя тут, – сквозь срывающееся дыхание выплюнул оборотень, – да времени нет.

Виталик уже ничего не говорил, только хрипел. И да, продолжал глядеть на этого мерзкого заморыша, как на Бога.

Бог вытер ботинок об одежду своего верного раба, велел:

– Приберись тут. А потом сдохни.

И после этого исчез так же бесшумно, как появился.

***

Мы остались вдвоём.

Какое-то время мой бывший парень просто лежал на земляном полу. Ничего не говорил, не двигался и, кажется, даже дышал через раз. Я тоже сидела тихонько, понимая, что, говоря, «приберись», оборотень имел в виду совсем не уборку.

От страха в голову полезла всякая чушь. Я начала представлять себе, как Виталик станет меня убивать. Захочет задушить? Зарезать?

Как? Он ведь даже подойти ко мне боится!

Может, у него есть пистолет? Я опасливо покосилась на своего бывшего и потрогала ошейник на своей шее.

Почему вместо того, чтобы искать способы побега я думаю о такой чуши? Можно же попробовать расстегнуть ошейник, если уж цепи я всё равно порвать не сумею.

Какое-то время я возилась с кожаной полоской на шее. Пыталась расстегнуть обнаруженный замочек, переломала себе все ногти в попытке порвать на удивление прочный материал, и, завозившись, совсем забыла не только о страхе, но и о фактически не подающем признаки жизни Виталике.

Не удивительно, что шагов я снова не услышала.

А между тем дверной проём заслонила фигура огромного незнакомого оборотня. Он сунулся внутрь. Молча посмотрел на Виталика, сплюнул сквозь зубы и перевёл взгляд на меня. Мне показалось, что в его глазах промелькнуло облегчение.

– Шеф, женщина жива. Шизоид избит, но дышит.

– След видишь? – Второй голос показался мне знакомым, и я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где мне приходилось его слышать.

– Между оборотнем и собакой огромная разница, – продолжая смотреть мне в глаза проговорил оборотень. – Но Сыщик след непременно возьмёт.

Снаружи послышалось ворчание невидимого мне пса.

– Так чего ты ждёшь? Действуй, – проговорил голос.

– А женщина?

– За неё Владыка нам не заплатит. Впрочем, если она ранена…

Здоровенный оборотень исчез, и на его месте почти мгновенно очутился щуплого вида человек в сером плаще, шляпе и с весьма запоминающимся лицом.

Узнала я его моментально.

Посланник Владыки. Тот самый, который угрожал Серго и которого мой муж, не впечатлившись угрозами, по асфальту размахзал.

Сейчас он равнодушно смотрел на меня.

– Вроде бы не ранена.

Мимо сарая пробежало несколько человек или оборотней. Возможно, и тех и других. Виталик перекатился с живота на спину, но мужчина на него даже не глянул.

– Рад вас приветствовать госпожа Wolf.

Я оторопело моргнула. Что, простите? Он рад меня приветствовать?

– Вы в порядке?

Очевидно же, что я совершенно точно не в порядке. К чему этот вопрос?

– Можете не отвечать, я и сам вижу, что вы живы и вполне здоровы. И ничто не мешает вам дождаться помощи со стороны мужа. Удивительно, что он до сих пор сюда не примчался. Я слышал, когда оборотни обмениваются метками в животном обличье, связь между ними образуется просто мистическая. Говорят, они в бреду и с закрытыми глазами могут найти свою пару, если та нуждается в помощи.

Он улыбнулся, но улыбка не затронула холодных, злых глаз.

– Вы как, госпожа Wolf? Чувствуете приближение своей пары?

– Я правильно понимаю, что вы не станете мне помогать?

Мужчина хмыкнул.

– Как вы меня нашли?

– В отличие от вашего мужа, мы вас и не теряли. Мы уже несколько дней за вами следим. С тех пор, как в городе появился ваш бывший жених, и вслед за этим почти сразу же исчез один из работников местной вертолётной станции. Тоже кстати ваш знакомец… Впрочем, я не имею права с вами об этом говорить, да и мне уже пора. Рад был повидаться. Хорошего окончания дня.

И он просто ушёл.

В самом деле ушёл.

И снаружи снова наступила тишина, нарушаемая лишь отдалённым шорохом шин по асфальту да птичьим гомоном.

Увы, но мы с Виталиком снова остались одни.

Несколько минут я ещё надеялась, что это не очень удачная шутка, и он сейчас вернётся. Потом стала подозревать, что это всё было галлюцинацией. Виталик ведь всё-таки ударил меня по голове. Вот, теперь приходится расхлёбывать последствия…

Тем временем похолодало и начало смеркаться. И чем больше проходило времени, чем больше я думала над словами посланника Владыки, тем страшнее мне становилось. Это что же получается? Если за мной следили, то видели, как Виталик ударил меня по голове. Видели, как он тащил меня в этот сарай. Видели доморощенного хозяина…

Видели.

И ничего не сделали. И знаете, что самое ужасное? Я ведь даже понимала, почему. Очевидно же, что они хотели проследить за главарём Дикой охоты, чтобы поймать всех остальных. Или не надеялись, что на встречу с Виталиком придёт главарь. Может, думали по следам шестёрки выйти на верхушку…

Но чувствовать себя наживкой, знать, что тебя с лёгкостью могли списать как сопутствующую операции жертву… В общем, приятного в этом мало.

У меня разболелась голова. Ужасно хотелось пить и, как это ни парадоксально, в писать. И поплакать от жалости к себе. Хотя бы немножко.

На улице совсем уже стемнело, когда Виталик поднялся на ноги и, шатаясь, словно пьяный, куда-то ушёл.

***

Я провела языком по пересохшим губам и окликнула его, но парень не оглянулся. Он же не оставит меня здесь одну? Или оставит? Кажется, я запуталась, потому что не могла понять, чего боюсь больше: того, что Виталик уйдёт, или того, что вернётся.

Он вернулся.

Его не было около четверти часа, но он вернулся. И даже темнота не помешала мне увидеть, что мой бывший держал в руках.

Это была канистра.