Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 83)

Ую бездумным взглядом посмотрел в сторону девушки и хотел бы заговорить вот только непробиваемый ком воздуха застрял в его горле словно разрывая изнутри, он округлил глаза хватаясь за горло, но ничего не мог сделать лишь собственное сердцебиение становилось все громче в области шеи. Вокруг был шум и пестрые наряды гостей отвлекали внимание от этой картины. Он схватил Иошихиро за плечо стараясь обратить на себя внимание, пока уголки его глаз мучительно покалывали, а лицо все больше краснело.

— Ты можешь говорить что угодно про меня, продолжать доставать или причинять мне неприятности. Можешь даже говорить что-то в сторону моего брата, Акио способен за себя постоять, — все также неотрывная взгляда от девушки Иошихиро говорил все четко и вежливо, — но с каждым словом в ее сторону ты сокращаешь свою жизнь в двое, напомни сколько слов ты сегодня сказал? — он наконец повернулся уже к практически багровому лицу Ую, который жалобно цеплялся за рукав и в глазах Иошихиро виднелась искра удовольствия. — Твоя смерть стала бы приятным подарком в этот дерьмовый день, — Иошихиро хлопнул себя по губам опустив взгляд на мирно жующего прядь его волос Юки и выдохнув дернул два пальца вниз по воздуху так что Ую наконец смог сделать долгожданный вдох.

Откашлявшись сквозь раскалывающуюся головную боль, он выпрямился, страх быстро отрезвил его, он уставился на Иошихиро, который все также безмятежно старался выдернуть свои волосы из цепких ладошек.

— Я доложу о твоем поступке императору, — сиплым от боли в горле голосом протараторил Ую.

— Докладывай, не забудь упомянул, что сказал его любимой сестре. Я ближе к нему чем ты думаешь и знаю не меньше твоего. Да и присмотрись хорошенько. Посмотри на меня, на себя, обернись вокруг. Как считаешь чья жизни имеет большую ценность?

— Я не настолько глупый, чтобы не понять, что ты значишь гораздо больше для империи, но…

— Не правильный ответ. Жизнь Юки самая ценная в этом зале, — целуя малыша в лоб Иошихиро окончательно отвернулся от Ую давая понять, что разговор закончен.

Танец был завершен и девушки застыв в поклоне ярко улыбались и лишь слегка подрагивающие плечи выдавали в их телах недавнюю динамику. Мира быстрым шагом направилась к Иошихиро:

— Тебе уже лучше?

— Что? — непонимающе спросил тот.

— Да, но прошу тебя больше никакой острой еды я не хочу ее пробовать, ты же все ровно ее не ешь, — послушался истощенный голос Акио рядом.

Двое быстро удалились. Сумбурный день подходил к концу.

Несмотря на то что братья ранее помогали отцу, сейчас Иошихиро вдруг осознал, что это скорее была уловка старика, чтобы провести с ними время, потому что свалившаяся копна работы была просто несравнима с тем, что было раньше. Бесконечные обращения и проблемы голова от которых шла кругом, все это навалилось на следующее же утро и не прекращалось. В первые дни он даже не успевал поесть так и оставаясь за рабочим столом, а когда приходил Акио он просто не понимал, что может доверить брату. Он был неопытным и явно переосилил себя. Сейчас ему было тяжело, но помощи ждать было не от куда.

К сожалению, ему так и не хватило какой-то смелости признаться в этом перед другими, так что Акио так и оставался в неведении причин изменившегося отношения брата. Он стал заходить все реже, чтобы не мозолить глаза, но не покидал попыток хоть намного разгрузить старшего. Спустя две недели какой-то безумной гонки Иошихиро окончательно осознавал, что усталость берет над ним вверх и нервы не пределе, он бессознательно смотрел на стопку отсортированных документов и не моргал пока в дверях не появился Акио.

Возможно младший сам и не замечал, но и его поведение заметно поменялось с нахлынувшей влюбленностью, рассеянность и неуклюжесть и без того были частью его натуры, но теперь они стали просто неизменным атрибутом.

— Ты выглядишь куда хуже, чем обычно, — младший застыл в дверях пытаясь сосчитать количество полос под усталыми глазами Иошихиро.

— Зато ты весь светишься, — язвительно произнес старший и наконец моргнул.

Это был пустой треп о ежедневных делах, и голова Иошихиро наконец начала светлеть, пока сжавшееся сердце младшего напротив отпускало из странных тисков обиды. Вот только Акио бы прекратил быть сам собой если бы не упавшая от его неловких движений осторожно выложенная стопка у стола Иошихиро. Старший лишь поднял безжизненный взгляд:

— Я все уберу, разложу по местам, — он нервно начал хватать бумаги.

— Может тебе стоит задуматься о том, чем хочешь заниматься ты?

— Что? — Акио отрицал это, но разговор с императором не выходил из его головы, неужели даже в этом кабинете для него не найдется места.

— У тебя есть выбор, ты можешь найти дело себе по душе и не маяться от скуки, — тихо говорил Иошихиро.

— Но я могу помогать тебе, — неловко почесывая затылок Акио улыбнулся.

— Ты только мешаешь, — Иошихиро слабо соображал и вряд ли вложил в эту фразу что-то обидное, но для Акио она стала равносильна ножу, пронзившему сердце.

Он быстро откашлялся и положил на пол те документы, что уже успел собрать:

— Мне уйти?

— Мгм, — Иошихиро кивнул.

Акио почувствовал, как иглы пробирают его горло, но быстро выпрямился и вышел за дверь хватая воздух в неконтролируемом удушье, он старался отпустить плохие мысли вновь наполнив голову различной ерундой, но обида захватившая его словно в цепки ни на секунду не выпускала. Пока старший все же под грузом усталости не закрыл веки проваливаясь в долгожданный сон.

Акио продолжал брести по длинному коридору, не находя себе место, он миновал прислугу, не обращая внимания на их улыбки и приветствия. От долгого нахождения наедине его разум быстро мог сойти с ума, так что он ускорялся желая, как можно быстрее встретит Миру. Не то к радости, не то к сожалению, он увидел ее уже спустя мгновенье. В самом конце коридора беззаботно болтающую с Луной. Акио отчаянно старался избегать нахождения с этой женщиной, но сейчас словно что-то в его груди кричало о помощи, он неотрывно смотрел на них.

Луна, приметив это неловко откашлялась и извиняясь перед молодой госпожой последовала вперед скучающе, глядя под ноги. Вот только сын, как когда-то в детстве встал перед ней перекрывая дорогу.

Акио молчал, плечи тяжело поднимались вверх, а глаза наивно бегали по безжизненному лицу матери. Одно слово, одна фраза может изменить все, но Луна продолжала молча стоять выжидая, когда он соизволит пропустить ее.

Еще в детстве в такие моменты Акио ощущал себя духом, не иначе, он со страхом трогал собственное лицо. Но теперь он знал, что существует. Знал, что состоит из плоти и крови. Знал, что в ее глазах не значит ничего. Но надеялся…

Он устало выдохнул сам удивляясь со своего приступа неожиданного желания внимания и ухмыльнулся, поднимая взгляд к потолку. Глаза Миры впервые смотрели на него столь серьезно, но она продолжала молчать и не решилась идти следом, когда он, заливаясь смехом развернулся в другую сторону быстро спускаясь по лестнице.

Акио чувствовал, как каждый выдох дается ему с трудом. Он спустился вниз, заглядывая в одну из излюбленных комнат отца, где на пыльных полках хранились сосуды с вином и любопытно разглядывал каждый из них болезненно закусывая губу.

— Господин, простите, но вам же… — обеспокоилась заглянувшая в след за ним прислуга, — вам же не разрешено…

— А кто запретит? Отец? Вам напомнить, что его больше нет?

Девушка растерянно опустила взгляд, а Акио хватая один из кувшинов направился прочь. Он вышел на большую лестницу вновь тяжело вздыхая от количества ступеней, но не чувствуя ничего кроме жара обиды в груди уверенно шел вниз, путаясь в собственных мыслях.

У главных ворот была какая-то суета, но не обращая внимания на прибывших гостей он прошел мимо, теряясь в городской толпе. Шум вокруг помогал ему заглушать собственные мысли, но все-же сейчас его душа хотела не этого. Он уходил прочь от улиц, так что богатые дома сменялись ветхими домишками, а после и вовсе чередой деревьев и если ранее странное чувство, идущее по спине было неоправданным, то теперь Акио четко осознавал, что кто-то следует за ним.

Он тяжело выдохнул, остановился и с лениво опущенными веками обернулся, планируя решительно отчитать молодую госпожу, что так бестактно следит за ним. Но когда увидел человека в нескольких десятках шагов от себя удивленно распахнув глаза:

— К…что ты здесь делаешь? — растерянно спросил он, виновато пряча сосуд с вином за спину.

— Я увидел тебя на лестнице, мы с сестрой прибыли к вам поздравить Иошихиро, а ты, — Таро заметно волновался так что изумрудные глаза бегали из стороны в сторону, — ты выглядел так, мне показалось тебе нужна помощь.

— Я просто решил прогуляться, вот и все, — широко улыбаясь ответил Акио, — тебе не о чем переживать.

Он был уверен, что его улыбка может скрыть многое, но оказалось, что в этом мире есть люди способные прочесть тоску в чужих глазах. Таро безмолвно продолжал смотреть на него, видимо не планируя уходить и Акио ухмыльнулся, опуская взгляд:

— Все же пить в одиночестве это дурной знак, так может составишь компанию?

— ….

— Мы в твоем возрасте уже пили.

Они быстро добрались до берега озера усаживаясь на холодный песок, Акио продолжал улыбаться время от времени, начиная говорить о всякой чепухе.