Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 76)

Луне было грустно за нее, тяжело, наверное, когда тебе приходится покидать родные края и быть одинокой.

Оживить беседу между Луной и Майей помогла Шора, которая как раз пришла доложить о проснувшемся младшем наследнике.

Оказалась, что Шора также имеет корни дальних берегов и практически полностью понимает гостью. Пока молодой господин находился у кормилицы, девушки общались с помощью переводчика, удивительно, но Луна не стала спрашивать о детях, в ней словно проснулась та самая увлекающаяся абсолютно всем на свете девушка. Она спрашивала про природу в краях, про животных, про особенности жизни и многое другое.

Майя расцвела на глазах, видимо ей уже долгое время не удавалось с кем-то поговорить. А Шоре было просто приятно провести время в компании молодых и прекрасных девушек, которые обсуждают такие темы, а не очередные проблемы дома или болезни, как это обычно бывает в ее окружении.

Тихим не остался и уголок зала, где расположились старшие дети. Они сидели друг на против друга и активно беседуя о последних новостях из школ заклинателей, к сожалению, Исао не отличался выдающимися данными, поэтому его возьмут лишь на общее обучение, которое будет длиться полгода. Поэтому сейчас он активно погружался в ту среду, кода ему предстоит попасть. Аи хорошо была знакома с устройством школ, ведь в их клане имелось много выдающихся заклинателей, прошедших многолетние тренировки.

Исао не был противен Аи, она любила с ним общаться, парень был добрым хоть и немного зажатым. Но Аи была абсолютно согласна, что их брак был бы обречен на провал, они хорошие друзья, помощники и она протянет ему руку стоит ему только попросить, но не жена.

На самом деле выбора было у девушки было немного. Дело в том, что сила заклинателя проявляется в возрасте 5–6 лет, детям дают время окрепнуть и проводят смотрины в возрасте 9. Именно тогда определяется будущее ребенка, сможет ли он продолжить дело клана или займется другой, не менее важной, но менее интересной работой.

Отец был категорически против большой разницы в возрасте между Аи и ее избранником, допускал не более 3х лет. Таких юношей было несколько тысяч, возможно. Он должен быть выходцем одного из десяти главенствующих кланов, остается около 9 сотен. Он должен быть умен и сообразителен и иметь собственный магический артефакт из города ласточек в возрасте 18 лет. Таких было 0.

Стоило Аи уйти с головой в свои мысли, как комната налилась сладким запахом молока и послышалось кряхтение.

Младший наследник был сыт и доволен, малыш уже значительно окреп от рождения и личико расправилось, теперь это был пухлощекий ровненький младенец с уставшим выражением лица. Его словно с рождения утомляло все, и он с помощью собственного крика пытался об этом всем сообщить.

Так как ребенок молчал, Мудзан предпочел не навлекать беду и продолжил спокойно сидеть на расстоянии.

Служанка аккуратно передала Луне ребенка, и та с охотой показала Майе, не было смысла объяснять, что ребенок не ее. Поэтому Майа начала поздравлять пару и желать долгих им лет совместной жизни и здоровья их детям.

Мудзан был готов к ледяному взгляду жены, но его не последовало, она лишь с мягкой улыбкой словно сокровище рассматривала сына.

В голове у главы клана явно были противоречия, перед ним та самая Луна по которой он так скучает, но, почему она не может хоть раз взглянуть подобным образом на своего ребенка? Почему даже малейшее его прикосновение вызывает у нее приступ паники? Все это вызывало в сердце главы безумную тяжесть и скорбь за собственного сына, которому никогда не ощутить тепло маминых рук или хотя бы похвалу. Что уж там, она не даже не ругает его, Луна просто игнорирует младшего, словно его нет, а когда речь заходит о нем, предпочитает называть его — второй сын, словно само его имя вызывает у нее отвращение.

У Луны три ребенка: Аи, Иошихро и пока безыменный малыш на ее руках.

Мудзан вырос без матери, и как-никто понимал, как важно иметь этот островок нежности в своей жизни. Поэтому картина перед его глазами вызывала в нем чувство благодарности, что его младший ребенок не узнает, что такое быть не нужным. Но в то же время бесконечную злость, что один из его сыновей готов из кожи вон вылезти, лишь бы мама посмотрела в его сторону.

Император смотрел на женщин, любующихся ребенком с ласковой улыбкой. Макото осталась в стороне томно смотреть на стопки книг, аккуратно разложенных у подоконников.

Адъян заручившись поддержкой брата, более крепкого к алкоголю, встал и подошел к младенцу.

— Поздравляю, ты настоящий богач, Мудзан, как назвали этого воина? — продолжая улыбаться, сказал император.

— К слову, — поспешила сказать Луна, — мы ведь так и не дали ему имя, — повернув полный ласки взгляд на Мудзана.

Главу словно ударило молнией от подобного, слишком долго эти глаза не смотрели на него так, выяснять что произошло с женой сейчас не время и не место, поэтому собрав все свое самообладание он выдавил:

— Если соизволишь, мы бы хотели, чтобы ты дал имя ребенку, это будет честью для нашего дома, — сказал он, положив руку на плече названному брату.

Учитывая характер императора другой реакции кроме как безумного восторга ждать не приходилось, как долго он обнимал Мудзана до хруста ребер и говорить не стоит, пострадали и старшие дети, попавшие под волну любви и даже Шора.

Долго, очень долго собираясь с мыслями, потирая подбородок и глядя на младенца думал император.

— У него достаточно открытые черты лица, темные волосы и глаза, он выглядит достаточно умным человеком, думаю из него выйдет отличный писатель, он будет описывать наши с тобой подвиги для будущих поколений и славить великих воинов и заклинателей.

— Так почему ты не думаешь, что он станет великим заклинателем? — немного расстроенным голосом произнес глава семейства.

— Посмотри, его взгляд уже говорит о многом. Этот паренек явно устал, возможно в прошлой жизни ему хорошенько досталось.

— Возможно вы правы, Господин, писателям хотя бы ничего не угрожает, я буду даже рада если мой сын пойдет по стопам моего отца, — абсолютно спокойно произнесла Луна, не отрывая взгляд от мужа.

— Очень спорное утверждение, порой правда стоит гораздо больше любых побед, ценой часто является сама жизнь, а мне бы не хотелось, чтобы мальчишка писал какую-либо несуразность, — продолжая с задумчивым видом потирать подбородок произнес Адъян.

— Ребенок еще даже на ноги не встал, а ты уже пытаешься ему судьбу расписать? Ты же не из клана Тиба чтобы подобным заниматься, отнесись к этому хоть немного серьезнее, — скучающим тоном с полуопущенными веками произнесла Макото взглянув на мужа.

Лицо императора исказилось, стало ясно, в голову пришла идея. И явно не самая лучшая.

— Макото. — Четко произнес император

— Да? — все также скучающе отозвалась его супруга

— Нет, нет, — отмахнувшись от нее рукой император повернулся к названному брату и повторил, — давай назовем его Макото.

Глаза императора несмотря на разрез стали в пору глазам Майи, которая кажется резко начала понимать местный язык, потому что выглядела не менее озадачено.

Весь зал, казалось весь мир смотрит на Адъяна. Однако он, будучи довольным своей идей повернулся к жене и потирая нос сказал:

— Он, так же красив, как и ты, когда проснешься, а еще у него такое-же скучающее лицо. Мальчик вырастет лекарем как ты и найдет себе красавицу жену, как я.

Макото посмотрела на мужа глазами полным вопроса «ты идиот или да» но вслух сказала лишь:

— Спасибо, наши судьбы с этим ребенком будут переплетены, и я уверена, он станет таким же счастливым, — поклонившись родителям, Макото отвернулась к окну и продолжила скучающе смотреть на дождь.

Сказанного не вернуть, а особенно когда это касается императора, отказать значило бы поставить под сомнения его идеи. Поэтому Луна и Мудзан взглянув друг на друга молча слегка кивнули и поприветствовали нового члена семьи: Макото Маруяма.

Все продолжили общение, спустя несколько часов старшие дети разошлись по комнатам, каждому гостю была выделена собственная.

Диалог глав семейств перерос в что-то не сильно разборчивое, женщины значительно притомились и направились за детьми, чтобы приготовить тех ко сну и наконец отдохнуть. Луна передала младенца Шоре и отправилась за старшими. Няня была удивлена подобному, ведь Аи не будет рядом, а ей было велено заниматься младшим, кто поможет подготовиться ко сну Акио? Перечить госпоже Шора не смела, Мудзан был слишком пьян и вряд ли помнил, что у него есть дети, мужская сущность всегда заключается в кратковременной памяти на жен и детей, стоит попасть в организм алкоголю, Шора знала это как никто другой.

Открыв дверь в комнату где играли дети Луна и Макото остолбенели с глазами, полностью выражающими всю боль материнства.

Нянечка умоляла детей прекратить, но Иошихиро уже был привязан к верхней прилегающей под потолком балкой, высота от пола была около 5 метров, верёвка, которую использовали дети, предполагалась для поддержки свисающего паланкина над кроватью, но детская фантазия не знает границ. Внизу его кое как удерживал Акио, а Масаши изображал судя по всему злого демона, на это указывала его звериный оскал и странная походка.

Няня была зажата в углу всей оставшейся мебелью комнаты, детям явно было не до нее.