Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 73)

Мира провела свою считалку еще пару раз так и не добившись и улыбки Иошихиро:

— Ты устал?

Ее вопрос звучал неоднозначно, от чего устал? Устал сегодня или в целом?

— Да, — Иошихиро покорно кивнул уже не имея сил сопротивляться собственному сердцу.

Мира довольно похлопала ладонями по своим коленям и Иошихиро болезненно улыбнувшись осторожно лег на них неосознанно сжимая в ладони край ее одеянии.

Девушка неподвижно сидела около часа и терпеливо ждала, когда старший провалится в глубокий сон. Любопытно разглядывала его лицо, которое так упрямо пыталось казаться более строгим, чем у брата, а на деле было куда более ласковым.

Акио неуверенно заглянул в дверь долгое время, не слыша движения и улыбнулся, увидел мирно спящего брата и благодарно кивнул Мире. Он собрался бы уходить, но девушка недовольно взмахнула головой и указала на разбросанные бумаги на полу, по губам Акио прочитал лишь приказ «убирай» и недовольно выдохнув он принялся за дело.

Служащие дома быстро смирились со смертью главы и уже через 9 дней готовились к церемонии передачи власти Иошихиро, все семейство Маруяма сейчас разделилось. Каждый предпочитал проживать утрату наедине со своими мыслями. Всегда лучезарная Аи сейчас заметно поникла, а розовые щеки утратили краску, у нее не было сил и желания общаться с кем-либо, поэтому Мира предпочла не навязываться девушке. Иошихиро с абсолютно стеклянными глазами не спал уже несколько дней вновь и вновь наводя порядки в кабинете из которого прогонял любого вошедшего. Макото привычно спустился в библиотеку и были слышны лишь кроткие всхлипы рыданий. Даже Акио старательно делавший вид, что его ничего не тревожит сейчас был сам не себя не похож все чаще погружаясь в собственные мысли и теряя связь с реальностью.

Мира наконец увидевшая просвет в возможности Акио понять самого себя решила не отвлекать его и предпочла избегать некоторое время, чтобы дать ему время побыть наедине. Она бесцельно бродила по непривычно тусклому дому, где сейчас были опущены все знамена клана из-за чего белые стены выглядели неживыми. Девушка проходила мимо главного зала, как вдруг наткнулась на удивительную картину: тетушка Луна в полусознательном состоянии восседавшая на месте главы клана с бутылкой вина в руке и тонкой струйкой разлитого напитка, стекающей к самой шее. Мира прикрыла рот ладонью сдерживая усмешку от неожиданности и уже собиралась развернутся, чтобы уйти:

— П..постой, — пробубнила Луна приоткрывая тяжелые веки.

— Простите, тетушка, я вас не расслышала…

— По. ик

— ….

— Подойди

Мира все сильнее сжимала щеки, чтобы язвительная улыбка не покрыла ее лицо, но этот непривычный вид взлохмаченной и пьяной Луны застал ее врасплох. Она послушно подошла к тетушке и заботливо вытерла краем рукава убежавшее вино, осторожно забрала бутылку из цепкой хватки и поставила рядом.

— Спасибо, — стараясь хоть немного поправить собственный внешний вид, Луна неловко приподнялась, облизывая губы и прикусывая их, пыталась проверить чувствительность.

— Не стоит, — Мира ярко улыбнулась и вероятно впервые увидела насколько же братья на самом деле походили на мать, стоило ее волосам немного растрепаться из всегда строгой прически, а глазам заблестеть.

Луна же подняла неосознанный взгляд и замерла, всматриваясь в лицо светлокудрой девушке.

— Ты очень похожа на свою мать, — тихо сказала она, прижимая руку к пульсирующему от боли виску.

— Вы уже говорили, — Мира произнесла это с такой легкостью, что пьяному разуму Луны это показалось даже чем-то обидным.

— Неужели, ик, — она замерла, подавляя приступ подступившей рвоты и тяжело выдохнула, — неужели тебе неинтересно послушать про нее?

— Зачем мне слушать про незнакомого человека?

— Пф, — Луна нервно шикнула и отвернулась, от чего улыбка Миры стала еще ярче наблюдая в матери привычного старшего сына, — она была куда красивее тебя.

— Не сомневаюсь, — девушка больше не могла сдерживаться и прыснула со смеху.

— А твой отец был…

— Жутким гуленой, это я знаю.

— Да нет же, — Луна грубо закусила нижнюю губу все больше приводя себя в чувство, — он был в нее влюблен.

Мира старалась оставаться невозмутимой, но ее улыбающееся лицо все-же дернулось, зная своего отца представить, что он мог в кого-то искренне влюбится было невозможно. Видимо в ее матери было что-то действительно особенное. Она быстро пришла в себя и помогла неуклюжей Луне встать, провожая ее до спальни.

Завтра должна быть церемония передачи власти ее сыну и госпоже явно нужно поскорей прийти в себя. Луна же практически разваливший и повиснув на плече Миры неотрывно смотрела на ее лицо погружаясь в воспоминания.

Глава 29. Визит императорской семьи

Год 654 правления клана Ясуда.

Отношения между супругами Маруяма значительно ухудшились после рождения детей. Первое время Мудзан старался вести себя с женой как прежде, но выглядело это словно он пытается помочь подбитой собаке, которая не особо борется за жизнь. Он уставал за день, а то и недели в делах, по возвращению его ждала жена, которую пробрал нервный тик. На все вопросы она отвечала четко и ровно, никакого кокетства или интереса, никакой ласки. Прикосновения к ней со временем ему и вовсе стали противны и этот вечно напуганный взгляд когда-то прекрасных глаз.

В итоге общение между мужем и женой практически прекратилось, рядом с Мудзаном появлялись все новые наложницы и все больше алкоголя. Его авторитет практически не пострадал после рождения близнецов, пару публичных наказаний показали, что глава не собирается терпеть в отношение своей семьи громких высказываний, а о чем судачат люди по домам его мало интересовало. Он повзрослел и не допустит ошибок прошлого.

В один из дней он все также сидел над стопкой бумаг, изучая письмо от императора, в котором тот сообщал о скором прибытии. Уже три года глава империи с дипломатической миссией живет на дальних берегах. Император был другом и практически братом Мудзану, все великие кланы и императорская семья были близки между собой. Они заключили мир и оберегали жизнь простых людей на своих землях. Но клан Маруяма, был самым приближенным к семье императора и имел ряд привилегий.

В письме говорилось не только о политических успехах, которых удалось достичь, а и о неземной любви императора и прочих мелочах, о которых так любил трепаться Адъян.

Характер правителя удивительно точно описывали слухи: солнечный, улыбчивый и яркий словно июньское солнце, таким он был всегда. Хоть они и не были братьями, но внешне император был схож с Мудзаном, только в глазах читалась игривость и светились они цветами крепкого чая, разбавленного вином. Волосы император предпочитал убирать в высокий хвост, каких-либо украшений он не носил и лишь на официальные приемы надевал скромную заколку с изображением лотоса, вместо массивных головных уборов. Одежда его всегда отдавала золотом, но это был не напускной пафос, а скорее отражение его внутреннего состояния. Воины и заклинатели славили его как непоколебимого повелителя, дамы же таяли при виде Адъяна, но в этом и был его один значительный минус — любовь к женщинам. Он был настолько слаб к противоположному полу, что, если бы не чудеса местной медицины — каждый второй двор мог бы похвастаться императорским наследником. Стоило какой-нибудь симпатичной служанке улыбнуться, и император уже не мог забыть о ней, всю оставшуюся жизнь. Но как правило память терял он достаточно быстро — после первой же ночи с дамой.

Именно поэтому Мудзан просто пролистал те 14 листов из 16, где император описывал свои пылкие чувства к своей новой жене, которую он даже осмелился привезти собой с чужих земель. Хоть это немного и смутило главу.

От чтения его оторвал пронзительный рев на улице, подойдя к окну увидел уже привычную для него картину.

Два пухлых, круглощеких малыша в синем стояли, вплотную прижавшись к стене, тот, что поменьше схватил старшего за рукав и что-то шептал на ухо, судя по опухшим глазам опять плакал. Старший же блеснув не по-детски серьезным взглядом в обидчика взмыл палку вверх и побежал прямо на петуха! Птица явно не собиралась уступать, но этот напор, с которым Иошихиро бежал на нее, напомнили гордому животному о желании жить и петух поспешно, издавая безумный крик начал бежать куда глядят глаза. Мудзан завидев свою любимую картинку «дневной охоты» схватился за живот от смеха. Это происходило уже на протяжении нескольких недель, Акио так сильно хотел побороть свой страх перед этим непоколебимым животным, что уговаривал сестру открыть и выпустить своего врага для встречи с ним, но стоило необузданному зверю появится в поле видимости, вся уверенность таяла на глазах и на помощь приходил старший брат.

Возможно стоило бы уже наказать детей, что замучали старого петуха, но эта детская наивность и стойкость в желании побороть свой страх подкупали непутевого отца, больше всего его впечатляла непоколебимая стойкость старшего сына, который изо дня в день продолжал защищать пищащего от страха младшего брата.

Аи стояла всегда немного в стороне, возраст был уже не тот и голову кружили первые мальчики, что заставляло скулы отца напрягаться. Для братьев она выступала скорее в роли все дозволяющей няньки, чем старшей сестры.