Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 71)

— Любовь заставляет нас видеть в человеке самые удивительные черты.

Иошихиро лишь поднял строгий взгляд на отца и сердце Акио подсказало ему, что ссоры уже не избежать, он хотел бы дернутся в сторону брата, чтобы закрыть ему рот, но опоздал:

— Словно ты хоть что-то знаешь о любви. Хотя прости, ты же безумно влюблен в кувшин вина у твоих ног, — сегодня Иошихиро вновь пришлось выслушивать от матери об ужасном отношении отца, и он был буквально на взводе так что любая зацепка могла вывести его из себя.

— Как бы ты этого не хотел, пока я главный в этом доме, так что будь добр держать язык за зубами, — Мудзан отвечал спокойно, гордо расправив плечи.

— А если ли смысл от твоего нахождения здесь? — процедил старший и даже Акио ощутил, как защемило сердце отца.

— Иошихиро, прекрати, — он обратился к брату, но так и остался без внимания.

— Неужели считаешь, что справишься и без меня? — Мудзан наклонился чуть вперед и тон становился все более тяжелым.

— А что изменится в моей жизни, кабинет проветрится от бесконечной винной вони?

— Да прекратите вы! — все громче говорил Акио.

— Посмотрите на него, разве не этот ребенок плакался мне о тяжелой ноше главы и нежелании жить так?

— Я больше не ребенок! — отрезал Иошихиро поднимаясь на ноги.

— Но ты все также беспомощен.

Мудзан также поднялся, как успокоить сына и что он должен сделать он все еще не понимал. В этих глазах, в этом лице которое так похоже на него нет ни капли любви или нежности, ничего. Он хочет защитить его и как можно дольше помогать ему оставаться в беззаботной поре, но подобрать слов, чтобы устремить этот безумный нрав он так и не нашел.

— Да прекрати ты. Отец ведь ничего плохого не сказал, — Акио старался хоть как-то угомонить старшего.

— Продолжай играть ответственного главу сбрасывая на меня всю работу, пока сам таскаешься по публичным домам разбивая сердце матери, — губы Иошихиро подрагивали в напряжении, он тяжело выдохнул и направился к выходу.

— Успокойся и сядь! — строго сказал отец, ударяя по столу.

— Не думай, что смеешь мне указывать, — старший открыл дверь и вышел из кабинета.

Акио растерянно посмотрел на дверь и на отца, который все также сохранял невозмутимый вид, но глаза болезненно опустились вниз.

— Отец? — тихо обратился он к Мудзану.

— Я сам виноват.

Они больше не обмолвились ни словом, Акио так и не решился постучать в комнату Иошихиро. Весь дом лег спать так и не подозревая, что больше никто из них не увидит отца.

Утром Луна лишь поставила Иошихиро в известность, что ночью пришло срочное известие о земельном разломе, открывшем чертоги ада в области выжженных земель. Так сообщив лишь слугам Мудзан покинул дом. Акио и Аи не скрывали, что ждут известий от отца, пока Иошихиро делал вид, что все в порядке под нагрузкой свалившихся на него обязанностей. Прошло три дня, но известии так и не поступало, пока к причалу не подошел корабль клана Окумура от куда с непривычно серьезным лицом вышла Нина в сопровождении младшего брата.

Вся семья собралась в зале приветствуя гостей и увидев девушку Иошихиро ощутил, как все его внутренности переворачиваются от дурных предчувствий.

— Рада приветствовать вас, семья Маруяма, — спокойно сказала она сидя на своем месте и медленно поклонившись, — как вам известно три дня назад земля раскололась, выпуская в этот мир скверных духов и демонов. Лучшие из заклинателей были отправлены на борьбу.

— Говори быстрее, не тяни, — прервал ее Иошихиро.

— Никто из заклинателей не выжил, — сухо ответила Нина и изумрудные глаза остановились на Иошихиро.

Все семейство замерло, Аи прижав малыша крепче к груди устремила взгляд вперед словно старалась осознать услышанное, после осторожно приобняла Макото на глазах которого выступили слезы. Акио слышал лишь шум, он быстро вдохнул, стараясь взять над собой контроль и посмотрел на брата, которому сейчас едва ли было лучше, но лицо Иошихиро ни капли не изменилось, он все также невозмутимо смотрел на Нину продолжая:

— Никто не вернулся?

— Да, тел мы также не нашли, наши заклинатели земли долгое время прослушивали территорию, но биение всех живых сердец прекратилось. Им удалось закрыть разлом, но ценой этому стали жизни пятисот людей, — Нина низк поклонилась, — ваш отец стал одной из жертв трагедии, примите наши соболезнования.

Иошихиро ничего не ответил, лишь поклонившись в ответ.

— У меня также есть послание императора, он скоро лично явится выразить свое соболезнование, а также, — она устремила глаза на Иошихиро, — передать обязанности главы клана старшему сыну Маруяма.

Акио не помнил, чем закончилась та встреча, он выходил словно в каком-то бессознательном состоянии слыша лишь рыдание сестры и Макото. Через мгновенье синие цвета клана были окрашены траурно белым и переодевшись он смотрел на собственное отражение все еще не принимая ситуации.

Был ли он близок с отцом? Старик его искреннее любил и поддерживал. Он был его единственным родителем. Сейчас Акио вдруг осознал, что даже запах вина в этом зале был каким-то привычным и находится здесь без него было до тошноты неприятно.

Таро лишь робко смотрел на друга и поддерживающе кивнул.

Мира в белых одеждах испугано взглянула на собственное отражение, еще два года назад она выглядела также из-за смерти своего отца и прекрасно понимала, что могут чувствовать братья и Аи.

Иошихиро все с тем же невозмутимым видом беседовал с Ниной, позже попросив Акио проводить их с Таро к причалу и развернулся к кабинету. Что же у него внутри никто в доме так и не смог понять.

Они проводили Таро и Нину и остановились на причале. Мира не знала, что сказать и как убрать эту поглощающую тишину, что сейчас чувствует Акио и готов ли он к разговору. Она склонила голову глядя на отражение в ребристой воде и увидела его глаза, они застыли глядя куда-то вдаль, абсолютно пустые и безжизненные, вода продолжала играть так что Мире на мгновенье показалось словно к ним подступили слезы, и она испугано повернулась, но он в то же мгновенье натянул широкую улыбку прищурив глаза и посмотрел на девушку.

— Зачем ты это делаешь? — голос Миры был тихим, но по тону было понятно, что она недовольна.

— Делаю что? — гася дрожь в голосе спросил Акио.

— Строишь эту дурацкую улыбку если тебе плохо.

— Кто сказал, что мне плохо?

— Даже мне грустно из-за смерти дядюшки, а ты потерял отца.

— Люди умирают ничего не поделаешь.

Мира устало выдохнула и прикусила губу глядя на него:

— Всю жизнь будешь прятаться от боли?

— Я не понимаю, о чем ты.

— Все ты понимаешь, ты только и делаешь что убегаешь от собственных чувств игнорируя их, а они к твоему сведению никуда не деваются, — девушка ткнула пальцем в грудь Акио, — все от чего ты бежишь рано или поздно комом вырвется из тебя разрывая изнутри.

— Если о плохом не думать, то и чувствовать себя будешь лучше, — улыбка Акио так и не сошла с лица, но голос был встревоженным, — какая разница что будет потом, главное, что сегодня мне не больно.

— Не больно? — твердо отрезала Мира, — хочешь сказать, что не боишься оставаться один? Бежать получается только когда кто-то рядом, а стоит остаться наедине и твои мысли пожирают жалкую душонку.

— Может не тебе говорить мне об этом? — неожиданно холодно сказал Акио, — что с твоей «душонкой» тебя не интересует? Что-то мешает тебе жить, заставляя скрывать любую слабость под маской, но ты так и не рассказала никому из нас, что случилось, ты продолжаешь жить с этим наедине и эта рана судя по тебе так и не затягивается.

Мира лишь замерла, ей нечего было на это ответить и вид Акио был какой-то до безумия заведенный.

— Стоит тебя послушать и можно решить, что ты понимаешь мои чувства лучше меня самого, — чайные глаза стали холодными, а тон наполнился уверенностью. — Да я бегу и продолжу делать это так долго насколько мне хватит сил, лишь бы не думать обо всем этом, но знаешь, — он еще раз взглянул в лицо девушки, которая не на секунду не дрогнула, — если ты правда думаешь, что знаешь, что у меня внутри, — он схватил ее ладонь прижимая к своей груди, где бешено колотилось сердце и сделал шаг вперед, — тогда ты либо заблуждаешься, либо сама бежишь от правды, — наклонив лицо чуть вправо Акио замер, глядя на Миру.

Чувствуя безумное биение сердца под собственной ладонью Мира прекратила слышать окружающий мир, лишь низкий голос Акио и шум в ушах, пока к щекам стыдливо приливала кровь. Все что угодно, но только не дать произнести ему в слух. Она резко отдернула ладонь и отступилась назад, оказавшись у самого края причала:

— Что такое, собираешься бежать? — устремив на нее взгляд Акио улыбался, но как-то непривычно злобно.

— Прекрати или я прыгну! — указывая пальцем на край причала Мира впервые сорвалась на эмоции подобные страху.

— Ты же собралась доставать из глубин моей души чувства так будь добра принять их все.

— Не неси ерунды и не смей подходить! — все строже кричала Мира.

— Я проиграл, Мира, — расправив плечи Акио смотрел на девушку и действительно чувствовал будто ломает себе ребра доставая заветное признание, — я не сдержу своего обещания.

Синие глаза все больше округлились, а дыхание стало прерывистым, она еще немного отклонилась назад, еще немного и потеряет равновесие:

— Прыгай, там метра 2 высоты, не разобьешься, — он уверенно шагнул в ее сторону улыбка не сходила с лица.