Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 122)

— Вы хотите, чтобы я была искренней? Я буду. Хотите, чтобы улыбалась вам как раньше? Я сделаю и это.

— Ты же понимаешь насколько неубедительно звучат твои слова? Несколько минут назад ты угрожала мне, сейчас добавив пару слез решила все исправить? — в Ясуо уже говорила абсолютная усталость, он ничего не хотел, ни видеть её, ни жить, ничего.

— Учитель, что вы знаете обо мне? Что знаете кроме того, что я императорская наследница и носитель белой крови? Как вы представляете мою жизнь? Если вы до сих пор думали, что я любимица в императорском дворце, то вы явно ошибаетесь, — Мира перестала плакать и подняла уверенный взгляд на Ясуо, — вы правда хотите знать, что я чувствую, даже если это ничего не изменит?

Ясуо вдруг ощутил, что Мира наконец пытается быть настоящей собой, не кривясь и не надевая маску высокомерия.

Он сел на пол, ласково погладил девушку по щеке убирая влагу от слез, он хотел понять все здесь и сейчас, даже если сил не осталось:

— Да, расскажи мне пожалуйста, — его взгляд и голос были одинаково мягкие.

Мира продолжая сидеть на коленях опустила глаза и несколько раз быстро моргнула, словно старалась обдумать происходящее.

Потом лениво поднялась:

— Неужели все-таки решила сбежать? — разочаровано произнес Ясуо

— Не знаю, как вы, но я больше не собираюсь сидеть на полу. Неудобно, — девушка улыбнулась и уселась на кровать.

— Еще недавно ты валялась в песке, — закатил глаза Ясуо, он уже не удивился резкой перемене в эмоциях девушки, лишь устало подвинулся к стене поправив волосы назад и повернулся к ней, он ждал.

Мира слегка прикусила губу и выдохнув, посмотрела прямо перед собой, будто со стеной ей было легче разговаривать:

— Вы же знаете, что моей матери не стало, когда мне было около 4х?

— Я слышал, что она умерла из-за проблем с сердцем.

— Нет. Ее отравила Макото, — не отводя взгляда от стены сказала Мира.

— Это всего лишь слухи, не стоит вер… — Ясуо не успел договорить, Мира его перебила.

— Макото сама сказала, что отравила мою мать, но вы не переживайте, мне особо нет до этого дела, я ведь все ровно ничего не помню о матери, так что…

Ясуо почувствовал напряжение в спине, на самом деле жестокий характер Макото и ее ненависть ко всем любовницам мужа не были секретом, а когда тот официально взял себе вторую жену, признавая ее равной, вероятно она и вовсе сходила с ума.

— Я знаю о том, что Аурараси разрушает мою душу с 8 лет, — девушка повернулась к учителю, улыбаясь, какой-то безумно болезненной улыбкой. — Хотите узнать от куда?

— Мгм, — кивнул Ясуо.

Мира поднялась с кровати, повернулась спиной и начала развязывать пояс на платье, аккуратно она оголила плечи и спину до самих лопаток

Ясуо почувствовал легкий приступ тошноты от волнения, но дело было не в столь изящных плечах и шее, а в огромных гематомах от дисциплинарного кнута, шрамы были жутко огромными, словно удар несколько раз приходился в одно и то же место. Они не были свежими, но кожа вокруг них выглядела ненормально набухшей

Мира накинула платье обратно, завязала пояс и поджав ноги к себе хотела продолжить свой рассказ, но Ясуо заподозрил что-то не то:

— Но ведь белая кровь залечивает раны, на тебе не должно было остаться шрамов, тогда почему?

— Они сегодняшние, завтра не останется и следа.

Ясуо словно оцепеневший посмотрел на девушку и замер

— С тех пор как моя мама умерла, тетушка вероятно и думала оставить меня в покое. Но отец решил, что без матери мне будет достаточно тяжело и стал заметно теплее относится ко мне в отношении братьев. Он брал меня с собой даже не какие-то переговоры, иногда я спала в библиотеке, пока он занимался рабочими делами, он учил меня держать в руках оружие, хотя девушек этому никто и не хочет обучать. Он стал для меня всем и позволил вовсе забыть о какой-то печали, пока он был со мной, я была под защитой. Вы знаете, ведь именно отец привил мне любовь к танцам? Да, — Мира тепло улыбалась, это были ее лучшие воспоминания.

Ясуо слушал ее не шевелясь, боялся прервать.

— Правда его методы немного странные, танцы я полюбила пока ждала его в публичном доме… Он оставлял меня с танцовщицами, а сам уходил, но я была слишком мала, чтобы понять, что это за место. В целом, отец очень старался в поисках новой матери для меня…

Ясуо скептически опустил веки

— Император…, — прошептал он.

— Так вот я жила в абсолютном раю с отцом и старшим братом, мы с Масаши очень близки, он мой единственный друг и человек, который знает обо мне все, ну теперь еще вы.

— Что случилось потом?

— У отца случился первый приступ несдерживаемого гнева, я не хочу рассказывать подробности, но это был один из худших дней в моей жизни. Его зрачки стали белыми, вены на шее вздулись, он крушил все вокруг. Макото увела брата, а я до последнего надеялась успокоить отца. Но он, будучи не в сознании схватил меня за волосы и со всей силы ударил головой об угол стола. Дальше я ничего не помню, когда я очнулась отец уже ушел в уединение в монастыре, чтобы привести свою душу в норму.

— А Макото увидела, что на тебе не осталось ран?

— Все верно, она видела мое окровавленное лицо, но ни царапинки на мне не осталось. Ее привело это в бешенство, видимо потому что Исао так и не смог пробудить белую кровь, как и Масаши, хоть он и был тогда достаточно мал. Она решила проверить, но пачкать руки не собиралась, она всегда давала кнут слугам, а они били меня что есть силы, наслаждаясь возможностью причинить боль кому-то из знатной семьи, если бы вы видели их глаза, вы бы меня поняли.

Ясуо вдруг осознал причину столь несдержанного поведения Миры, когда речь касалась прислуги. В ее глазах они все были одинаковыми, прислуживались и были кроткими, но как только жизнь давала им возможность, они с особой жестокостью были готовы причинять боль тем, кому повезло родиться в лучших условиях.

— Понимаете, мне было тогда восемь, а та женщина вновь и вновь наносила мне удары, мне казалось я умру после третьего, но к сожалению, я продолжала чувствовать боль. Белая кровь ведь лечит раны, но боль то я чувствую…

— Если бы Макото хотела просто убедиться, хватило бы и одного удара, — случайно вслух произнес Ясуо.

— Все верно, — печально улыбнулась Мира, — она вероятно хотела посмотреть, получиться ли меня убить, если что отец бы винил в этом всю жизнь себя. Так вот, конечно, когда он вернулся, пытался загладить свою вину, но заметно менялся с каждым днем. Когда он накричал на Масаши, честно даже не вспомню за что, в этот день Макото вновь приказала слугам избить меня, как только я пришла в себя сразу побежала жаловаться отцу…

— Судя по всему, он ничего не сделал?

— Макото была быстрее меня, она наговорила, что я ревную отца к ней или прочей ерунды, которую говорят о чужих детях. Мои раны затянулись, у меня не было доказательств, а отец сказал не выдумывать и что Макото старается быть ближе ко мне, и я сама ее отталкиваю. С тех пор в моих отношениях с отцом пошла трещина, которую мы оба стараемся латать в те короткие периоды его хорошего самочувствия.

Руки Ясуо начали слегка дрожать, он почувствовал вкус горечи и обиды, глядя на Миру он видел ту маленькую девочку, на которую обрушилась вся ненависть неуверенной в себе женщины.

— Как вы понимаете, я особо ничего не могла сделать, отец был моей единственной защитой, приступы случались все чаще, лекарства не помогали, он был либо в разъездах решая вопросы империи, либо в уединении. Макото приказывала наказать меня за любую оплошность, абсолютно, даже когда у нее было плохое настроение. Она считала, что на мне все заживает как на собаке, а значит от собаки я ничем в ее глазах не отличалась. В 10 лет я попробовала сбежать, но как выглядит дочь императора знает каждый куст этой империи, меня тут же вернули во дворец и тогда я получила еще больше.

— Ты не заслужила этого всего.

— Подождите меня жалеть, — выставив ладонь перед собой с равнодушным лицом сказала Мира, — вы сами сказали, что готовы выслушать, так что терпите

— Мгм.

— Но, когда меня вернули, я поняла, что же меня отличало от Макото. В отличии от нее держащейся за брак с отцом, я госпожа по праву рождения. Я истинный наследник императорского клана и моя власть абсолютна. Тогда я примерила на себя маску молодой госпожи впервые, когда слуги осмеливались замахнуться на меня кнутом, я начинала нести какой-то бред о собственной непоколебимой власти и о том, что я молодая госпожа императорского рода, многие пугались их руки заметно начинали дрожать, они отпускали кнут. Макото же впадал в безумие, иногда самостоятельно хватая кнут и замахиваясь на меня, только сил ударить меня ей так и не хватало.

Мира протерла глаза, продолжив:

— Тогда я поняла, что все что у меня есть, это проклятье в виде какой-то мнимой власти. Фамилия отца и его кровь, я молодая госпожа, а значит остальные вокруг меня — мои слуги. Даже она пришедшая в наш клан не по праву наследования, единственный кого я готова признать это Масаши.

— Почему он не остановил свою мать? Они ведь близки, он мог на нее повлиять…

— Сначала он был мал и боялся, а потом, возможно, воспринимал это как норму. Он не смеет и слова сказать против матери, он не любит отца проклиная его за бесконечные распутные связи, ему жалко собственную мать, и он никогда не пойдет против нее, наверное, думает, что он ее единственная поддержка