Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 100)

Сестры к его удивлению вели себя практически адекватно, он наконец смог искупаться, но вот только своих одежд после не обнаружил, зато лежали бережно сложенные зеленые одеяния, явно проделки очаровательной Наны. Она также провела ему воодушевленную прогулку по двору, где к удивлению, оказался небольшой, но уютный сад. Кучерявая предпочитала молчать, чему он был только рад. Мрачное затянутое небо все больше затягивалось тучами, а день подходил к концу. Наконец младшие оставили его в покое и сидя на деревянном полу террасы, выходящей в сад, Акио не мог сдержать улыбку, от чего-то день в этом сумасшествии казался ему таким теплым, что он даже не заметил ухудшения погоды.

— Кто ты? — хриплый старческий голос все же не утратил былой мощи и Акио не оборачиваясь узнал старика Окумура.

— Маруяма Макото, — быстро поднявшись Акио вежливо поклонился, — рад приветствовать.

Старик напротив был достаточно худым и болезненным, шрамы некогда покрывающие возрастное, но гордое лицо, теперь слились с морщинами на опустившемся лице. Некогда высокий и статный мужчина теперь прикладывал усилия стараясь выпрямиться, но тем не менее дрожащему телу это слабо удавалось.

— Какие боги завели тебя в мой дом?

— У нас общее дело с вашим сыном.

— Какие у него могут быть дела с кем-то вроде тебя?

— С кем-то вроде меня?

— Ты выглядишь как мальчишка из публичных домов, как проститут! — резко отрезал старик, убрав руки за спину.

Акио невольно окинул человека напротив презренным взглядом, он искреннее старался не хамить взрослым, но уже давно не считал себя хорошим человеком.

— И давно столь благородные господа знают, как выглядят мальчишки проституты? Часто приходилось сталкиваться? — Акио заметил за углом дома выглянувшую кучерявую сестру, которая тут же скрылась, но решил не придавать этому значения.

— Как ты смеешь обвинять меня в подобном, кто разрешил открывать рот?

— А что вам больше нравятся покорные? Могу состроить жалостливую мордашку.

— Как ты смеешь? — старик сорвался на крик.

— Смею что? Разве это не очевидно, боитесь клюнуть на мою красоту?

— Ты! — громкая пощечина пришла по лицу Акио, но он ни капли не разозлился лишь, повернув наглый взгляд обратно в разъяренного мужчину, — ваш клан только умеет растить шлюх вроде тебя? Почему не даете покоя моему сыну, почему вы продолжаете отравлять ему жизнь?

— А может это вы отравляете ему жизнь?

— Закрой свой рот, мерзкий…, — рука старика вновь замахнулась на ее остановила обхватившая крепкая ладонь таро.

С высоты своего роста взирая на немощного отца Таро не отводил пустого взгляда чуть крепче сжав руку. Акио прищурил глаз у щеки, которую очевидно пекло и увидел за спиной Таро миниатюрную кучеряшку, которая недовольно отводила глаза, скрестив руки на груди.

— Зачем ты здесь? — не отпуская руки отца спросил Таро.

— Кто позволил приводить его в дом? Если у тебя совсем нет стыда оставь это на радость работникам публичных домов! — старик едва не плевался от злости.

— Отец, вам нельзя нервничать, — кротко произнесла Тина, стоящая за спиной брата.

— Я не спрашивал тебя! — резко дернув руку, которую так и не отпустил Таро, старик прокричал это младшей дочери и тут же сморщился от боли.

— Не повышай на нее голос, — сжимая руку все сильнее Таро оставался спокойным.

Удивительно, но Акио показалось, что в глазах старика отражается страх, глядя в абсолютно бесчувственное лицо сына.

— Просто уведи его, — удивительно холодным тоном произнесла Нина тут же сменив лицо на мягкую улыбку глядя на Акио.

Таро действительно увел непокорного старика, а Акио так и остался на террасе с двумя сестрами.

Таро завел отца в его комнату бережно усаживая на расстеленную постель. Подойдя к шкафчику в углу, он взял настойку и усаживаясь на корточки передал отцу.

— Я не хочу это пить.

— Дело твое.

Отец лишь расстроенно смотрел перед собой в старческих глазах была какая-то невысказанная печаль или обида.

— Вы заперли меня тут как пленника, от чего я не могу свободно ходить в своем доме?

— Лекарь сказал тебе лежать, а еще никто из нас не желает пересекаться с тобой, так что можешь гулять ночью, — Таро говорил спокойно, в его голосе не было ни капли злости.

— Тогда проваливайте от сюда все, выметайтесь! — отец отбросил лекарства вновь повысив голос.

— Зачем если ты скоро умрешь?

Столь спокойный тон и пустой взгляд сына напротив словно окатили старика ледяной водой. Он замер.

— Чего так смотришь, ты же собрался нас всех выставить от сюда, так какое тебе дело до моих слов?

Старик не отвечал лишь губы нервно задрожали.

— Можешь что угодно говорить мне, я все стерплю, но не смей даже пальцем касаться моих близких, иначе смерть придет еще раньше.

— Ты набрался храбрости мне угрожать?

— Да, ведь теперь я знаю о тебе куда больше, чем остальные.

— Что ты можешь обо мне знать?

— Что ты глубоко несчастен и одинок. Ищешь поддержку в семье и искренне не понимаешь почему дочери кроме младшей не замечают твое существование, не позволяют и пальцем коснуться к внукам и никогда не принесут даже лекарство. Даже если ты будешь тут в муках умирать от боли ни одна из них не придет к тебе, Нина не позволит. И знаешь, не важно почему ты стал таким, они делают все правильно, сестры не должны были нести ношу твоих проблем и не смей требовать от них большего. Ты не заслужил их любви.

— Сученыш, и зачем ты мне все это высказываешь?

— Я единственный кто продолжает заботиться о тебе, разве не следовало бы стать более терпимым?

— Тебя никто не просит этого делать.

— Считай это моей благодарностью, что в отличие от них у меня все-же была любящая мать.

Старик опустил глаза устало, разминая шею и потянулся к флакончику с лекарством, но Таро быстро подал ему его.

— Так ты знаешь?

— Да, Анку рассказала мне перед смертью.

— Не стоило тебя отводить в этот проклятый дом.

— Так зачем отвел?

— Император настоял, он видел в тебе потенциал, но считал, что мои методы могут испортить нечеловеческую часть тебя. Анку наполняла тебе энергией сама того, не зная и ты становился сильней.

— Она просто любила меня.

— Какое дело если ты все ровно дал все испортить? Толку от твоих сил, когда ты сидишь за спиной сестры и таскаешься с подобными ему?

— Хочешь сказать, что ты был бы доволен стань я главой клана, не смеши меня. Сам того не замечаешь, но это самый длинный разговор в нашей жизни.

— Я все ровно не смогу ничего исправить, ошибки сделаны и раскаиваться перед вами я не собираюсь.

— Прошлого не исправить, но у тебя всегда есть шанс что-то изменить для будущего. Мне твои извинения ни к чему, но ради них ты мог бы хотя бы постараться.

— Они не станут слушать.

— Придется не просто, годы ошибок не исправить за один день.

— Если ты наберешься ума, то я попробую.

— Наберусь ума?

— Прогони мальчишку и женись уже наконец, найди себе жену любую простую девчушку с улицы, да плевать, хоть из публичного дома выкупи, только прекрати это!

— Как его звали?

— Что, о чем ты?