Марина Кравцова – Семицветье (страница 1)
Марина Кравцова
Семицветье
…радуга Моя в облаках будет знаком Союза между Мной и землею. (Библия, Бытие 9:13)
Глава 1. Ангел и хрустальный шар
В мире Воздуха танцевали ветерки, задорно толкая располневшие облака. Те тяжело качались в такт. Звонко повторяли мелодию птицы, радуясь, что выскользнули из волшебных снов и прилетели сюда на праздник. Ангелы пряли нити из золотистого света – света без солнца, без луны и без звезд, света, который всегда был и никогда не исчезнет.
Был День Жизни – нежные ветерки превратились в веселые вихри, облака пролились хрустальными дождями. Птицы разбились на пары – роняя перья, парили над миром. Ангелы создали из света сияющий кокон.
Мягко притянул к себе золотистый кокон легкость ветров и облачную пышность, трели птиц и любовь ангелов. И родился из него новый ангел – Мирикки, белокурая крылатая дева.
***
Ангелы – все братья и сестры, но особенно полюбила юную Мирикки мудрая Лорели. Когда настал следующий День Жизни, она ласково улыбнулась подруге.
– Вот и год прошел, милая сестра, как ты появилась на свет. Что я могу тебе подарить?
– Ты мудра и сильна, старшая сестра, – ответила Мирикки, – отпусти меня посмотреть на мир Воды.
– Ты еще слишком юна для таких путешествий, – возразила Лорели. – Боюсь, не справишься.
Мирикки опечалилась.
– Наш мир прекрасен. Но я так хочу увидеть больше!
– Что ж… Среди всех созданий во всех вселенных всегда рождаются те, кто хочет увидеть больше, – вздохнула Лорели. – И ты, видимо, из их числа. Хорошо, лети. Я буду присматривать за тобой.
Призвала она облака, повелела им собраться в кольцо и сотворила дверь в Водный мир.
***
Целый год прожила Мирикки в мире Воды. Каталась на переменчивых волнах, пыталась сплетать водные струи, как раньше сплетала ветерки. Создавала ожерелья из капель. В волшебных медуз смотрелась как в зеркало, танцевала с ундинами текучие длинные танцы. Читала стихи печальным водяным, вела ученые беседы с разумными рыбами. Мирикки спустилась в мерцающий полумрак, на самое дно Водного мира, и не переставала удивляться необычной красоте.
Однажды девушка-ангел вошла внутрь громадной ракушки. Закрыла серебристые глаза и почувствовала, как журчание неспешного мира убаюкивает ее. Еще немного – и затянет в непробудный сон. Мысленно позвала она Лорели, и та услышала. На ладони появилась крупная жемчужина, Мирикки поднесла ее к губам – и вернулась в родной мир.
– Как тебе понравился мир Воды, сестра? – спросила Лорели.
– Он всем хорош, но слишком уж неспешная там жизнь. Еще немного – и я заснула бы навеки. Но послушай, ведь прошел целый год, и сегодня новый День Жизни? Сделай мне подарок, Лорели, отправь в мир Огня.
– Как? – удивилась старшая сестра. – Даже не хочешь осмотреться, познакомиться с новорожденными ангелами?
Но Мирикки настаивала на своем.
– Что ж, да будет так.
И вновь Лорели открыла дверь в неведомый край.
***
Красота Огненного мира поразила девушку-ангела. С листьев пламенных деревьев сыпались искры, на ветвях зрели молодильные яблоки. Пылали жар-птицы, в корнях сверкали саламандры. Бабочки-огоньки отдыхали на горячих рубиновых цветах. И над всеми царил великий вулкан. Извергался он посреди озера лавы, в его жерле купались духи огня…
Прошло совсем мало времени, а Мирикки уже почувствовала себя неладно. Поспешила позвать сестру – и ощутила в ладони лавовый камень. Подув на него, Мирикки вернулась домой.
– Что-то ты быстро, – заметила Лорели.
– Именно так! Время там пролетает мгновенно. И не заметила бы, как стала древним ангелом, а мудрости бы так и не набралась. Нет, среди огней мне не место, а отправлюсь-ка я в мир Земли.
– В мире Земли живут люди, – предупредила старшая сестра. – Среди них нет такого единения, как у нас. Многие добры, но иные злее чудовищ. Но тебя, как я понимаю, не остановить? Расправляй крылья, но будь осторожна.
***
И вновь с помощью Лорели оказалась Мирикки в другом мире. Удивилась – сколько всего вокруг! Леса и степи, поля и бездны, различные звери, забавные птички, людские селения – большие и малые… Три года прожила Мирикки в мире людей. Вместе с травниками изучала волшебство дарованных Землей растений. Гуляла в рощах с дриадами – и лукавыми, и застенчивыми. Часами наблюдала за животными – лесными, полевыми, домашними. Видела зиму, весну, лето, осень… Узнавала людей. И чем больше узнавала – тем печальнее и взрослее становилась. Пускала других в свою жизнь. А с ними – рождение и смерть, любовь и злословие, простоту и коварство, чистоту и подлость.
Мирикки устала и перестала показываться людям.
Сидела она однажды у озера. По ее полупрозрачным крыльям стекали капли дождя – а девушка-ангел словно и не замечала.
– Любовь в этом мире острей, потому что может угаснуть, – рассуждала она. – И дружба ценней, потому что могут предать. И чем сильнее боль одиночества – тем теплее чувство. Но одиночество… почему?..
Закрыла глаза, полные грусти. В мире людей Мирикки стала одиноким ангелом.
Но вот дрогнули ресницы от солнечного прикосновения – оказалось, что дождь прекратился. Нежная радуга сияла над землей, и семицветная красота озарила сердце Мирикки. Как же случилось, что за эти три года она увидела радугу впервые?
– После печали дождя – небо слилось с землей в семи цветах. Словно образ надежды этого мира…
Притянула Мирикки кусочек радуги к себе в ладонь, и без помощи других ангелов возвратилась в домой.
***
– Как ты изменилась, сестра! – удивилась Лорели. – Повзрослела. Неужели в мире Земли время тоже спешит?
– Нет, – ответила Мирикки. – Просто я увидела другую сторону жизни.
– Я так и полагала, – задумчиво кивнула Лорели. – Но неужели и на следующий праздник ты отправишься куда-то?
– О, нет. Попрошу у тебя другой подарок. Подари мне хрустальный шар.
И вот наступил новый День Жизни. Ветерки превращались в бойкие вихри, облака проливались чистыми дождями, птицы разбивались на пары, ангелы созидали из света сияющий кокон… Мирикки лежала в пушистом облаке и смотрела в хрустальный шар.
Раз – и радуга из мира Земли расцветила его семицветьем. Семь разноцветных островов медленно поплыли по кругу в пустоте шара.
Два – жемчужина из мира Воды выпала из ладони ангела, стукнулась о хрусталь, растворилась, проникла в него. И явилась пятью новыми островами – призрачно-зыбкими, непостоянными.
Три – и лавовый камень из мира Огня вошел в шар, превратился в великий остров, на котором – так решила Мирикки – будут соседствовать зима и весна, лето и осень.
И вырвала девушка-ангел перо из своего крыла и дунула на него. Легко проскользнуло перо в прозрачный шар и обернулось белой птицей.
И тогда Мирикки вселилась в тело птицы. Взмахнула белыми крыльями – они принялись расти. И разбился шар, разбрасывая по облакам хрустальные осколки. И освободился новый мир. Увеличился, расширился, устремляясь в новое, незанятое еще пространство. Туда, где Создатель Всех Миров оставил достаточно места для творений своих детей – новых мироздателей.
Снова стала ангелом Мирикки, но теперь она могла обращаться в птицу семи обликов – создательницу и богиню мира Семицветья, мира радости, мира надежды…
– Надо же… – задумчиво произнесла Лорели. – Путешественники по мирам, те, кому тесно в своем, порой вот так и заканчивают. Хотя о чем это я? Для нее все только начинается. И ведь красиво получилось!
И Лорели, поймав плавающий меж облаков осколок хрустального шара, играючи превратила его в прозрачную крошечную птичку.
Глава 2. Колокольчики Сельны
У людей существует поверье: срубишь дерево, у которого есть дриада-хранительница – и она погибнет. Тем лучше, может, эта выдумка побудит кого-то воздержаться от бессмысленного уничтожения лесов. На самом деле люди неправы, они нас просто не знают. Не подозревают, что деревья мы себе избираем сами, силой волшебства создаем связь. Да, порой она и впрямь настолько крепчает, что дриада, лишившись своего друга, погружается в глубокий сон, мало чем отличимый от смерти. И все же чаще всего, поплакав и погоревав, мы просто выбираем себе другое дерево.
Изредка нас называют древесными феями. Когда я начала немного разбираться в человеческих понятиях, то решила, что это, пожалуй, верно. Как и другие феи, мы рождаемся от союза мужчины и женщины. Сходимся с духами деревьев, когда они принимают обличье прекрасных юношей. А иногда и с людьми, но так бывает редко.
Настоящие же дриады воплощаются из одряхлевшего ствола – он сам собою раскалывается, отдавая дочери последние силы. Таких созданий люди боятся и называют лесными кикиморами, они ведь совсем дикие – ходят растрепанными и нагими, зыркают горящими глазищами и едва умеют разговаривать.
Честно говоря, сейчас бы я обрадовалась обществу и такой сестры. Кроме меня в этом лесу живет древесный дух, связанный с дубом у северной опушки, но с ним мы так долго существуем здесь вместе, что друг другу надоели. Когда-то нас было больше. Но одни погрузились в вековой сон, другие просто истаяли от старости. Все-таки мы тоже не вечны. Я и сама несколько раз ложилась вздремнуть ненадолго – лет на двадцать-тридцать. И чем старше становилась, тем яснее понимала: мы – духи, феи, дриады – умираем оттого, что надоедает жить.
Но мне не надоело. Может быть, потому, что я изучаю людей? Если в волосах у меня распускаются цветы, моя кожа – цвета вишневых лепестков, а в венах течет древесный сок, это же не значит, что я не способна понять других существ? Правда?