Марина Крамская – Козырь. Создатель миров (страница 14)

И она протянула ему раскрытую уродливую ладонь, всю сморщенную, как засохшее яблоко. Юкон замешкался. Фос начал что-то говорить, но старуха нетерпеливо сжала три пальца в кулачок, и голос его вдруг исчез. Тогда он дернулся, пытаясь заградить собой мальчишку, но так и застыл на месте, будто корнями в землю врос.

– Я уважаю тебя, воин, – добавила она, глядя в остекленевшие глаза Фоса. – Ты смел и силен духом. Но ты не смеешь мешать мне. Пойдем, Юкон. У нас не так много времени, как мне хотелось бы.

– Эй, погодите! – опомнился Тулар, словно вышел из оцепенения. – А ну не трожьте его. Вам ведь ясно сказали…

Грохочущий бас камнем рухнул в тишину, и еще одно безмолвное изваяние украсило мертвый сад Соро.

– Никакого покоя, – пожаловалась старуха. – И так, представь себе, уже второе столетие.

– Я не пойду с вами, – дерзко ответил ей Юкон, вспомнив предостережение Бо. Все же, сколь трудно им ни было жить бок о бок, но Бо никогда не желал ему смерти.

– Вот как, – старуха обернулась, уже устремившись к замку. – А если я заставлю?

– Не заставите. Не сможете. Я знаю.

– Ах, знаешь. Ну что ж, – она помолчала. – Тогда сыграем.

И заковыляла к стеклянному столику. Юкон, недолго думая, поспешил следом. И раз уж терять, как ему казалось, было нечего, спросил:

– Почему вы зовете меня Козырем?

– А кто ты? Козырь и есть.

– Но что это значит?

– Тебе не рассказали? Воин смалодушничал? И перед кем – перед тобой! Нет, больше не позволю ему разгуливать по моим садам. И играть не стану. Есть ведь предел и у моего терпения.

– Так что это значит? – напомнил Юкон, когда они уселись за стол и старуха запустила три своих пальца за пазуху. – Почему вы сказали, что из-за меня они…

– Уничтожат Супермирье? А ты уверен, что хочешь знать?

Юкон кивнул, поскольку в горле так пересохло, что звук по нему не шел. Смотрительница садов молча извлекла из-под полы плаща стеклянную клетчатую доску.

Сказать, что Юкон обрадовался, – слукавить. Вот ведь везение, что именно за шахматами они с Червем коротали время, а теперь на них поставлена его жизнь.

– Можете не объяснять правила, – тут же похвастался он Соро, глядя почти победоносно. – Я знаю.

– Разумеется, знаешь, – фыркнула старуха. – И раз уж это единственная игра, в которую ты умеешь играть, то ничего иного нам не остается.

Юкон нахмурился. Но уточнять не стал – старуха уже вытащила из-за пазухи фигуры и начала расставлять их по клеткам. А стоило взглянуть на них поближе, голос окончательно изменил Юкону.

Не смущаясь, Соро брала за головы миниатюрных людей, ростом с указательный палец, и ставила на клетки нужного цвета. И ладно бы все они были на одно лицо, но Юкон, к своему ужасу, узнавал их одного за другим, практически весь ближний ряд – Дурочка, Бо, Тулар и Фос выстроились плечом к плечу. От замыкающей ряд слева фигуры он долго не мог оторвать взгляд – уменьшенная копия его самого безучастно смотрела в затылок незнакомой пешке, кои были, к счастью, на одно лицо, незнакомые.

Со стороны Соро все безликие фигуры носили одинаковые черные плащи и опирались на узловатую палку. Только миниатюрные вышивки на груди помогали различить их.

– Белые начинают, – старуха махнула трехпалой рукой в сторону Юкона.

«Чушь какая-то, – про себя твердо решил Юкон. – Она просто хочет, чтобы я проиграл».

И он подтолкнул пешку пальцем в спину.

Соро отвечала на его ходы с такой скоростью, что он вскоре перестал сомневаться – его мысли были ей известны заранее. Значит, нужно действовать быстро. Очень быстро. И надеяться на удачу.

Но хозяйка мертвых садов не спешила. Она с легкостью сдала двух пешек, и они рассыпались пеплом, взлетев над доской. Походила конем, затем поставила ферзя таким образом, что не воспользоваться им было глупо. Юкон уже занес руку, но пальцы так и замерли в воздухе: он мог поставить шах следующим ходом, но пришлось бы пожертвовать. Пожертвовать Бо.

– Те, кто уйдут с доски до победы, из садов не выберутся, – подсказала Соро и закашлялась.

Юкон отдернул руку, как от огня. Он не сомневался – Бо еще не добрался до дворца. И все, кто стояли рядом с ним, – тоже. Пришлось походить пешкой и позволить старухе прикрыть своего короля.

Тогда он понял: она не стремилась к победе.

Ее выигрыш был совсем иным.

Раз за разом Юкон оказывался в том скверном положении, когда она предлагала поставить ей мат в два хода. Но раз за разом Юкон подталкивал вперед пешку, и она слетала с доски, уравнивая шансы. Ни единой попытки Соро не сделала, чтобы напасть на него. Она ждала. И хоть Юкон не видел ее лица, он знал – под капюшоном скрывалась улыбка.

Пешки подошли к концу, столпившись у края доски и с интересом наблюдая за сражением. Убедившись в безопасности хода, Юкон выставил вперед королеву. Дурочка торопливо пересекла доску по диагонали и застыла на том краю, где ее окружили фигуры в черных плащах. Соро мгновенно закрыла короля и переставила ферзя так, что теперь он смотрел в лицо Фосу.

– Шах, – объявила старуха довольным тоном.

Юкон растерялся. Он настолько привык к тому, что она совсем не угрожала ему, что только теперь осознал, в какую ловушку угодил. Велел Фосу сместиться правее. Соро передвинула слона – он остановился в каких-то двух клетках от Тулара и стукнул миниатюрным посохом о доску.

– Не прикасайтесь к нему, – прошипел Юкон под нос и спрятал массивную фигуру за спину Бо.

– Снова шах, – объявила Соро.

Юкон долго смотрел на коня, о котором совсем забыл и который теперь угрожал Фосу. Смотрел и с каждым мгновением понимал, что выхода нет. Потому что закрыть своего короля он мог лишь двумя фигурами: сутулого седого старика, подарившего ему детство и эту игру, или мальчика с растрепанными соломенными вихрами.

– Бедный маленький воин, – пропела хозяйка садов. – Попался. Самоуверенный маленький воин. Что же делать?

Юкон ни минуты не сомневался в том, что ему делать. Но его беспокоил другой вопрос:

– Я смогу закончить партию?

– Это ни к чему.

– Но вы отпустите моих друзей? Они ведь остались на доске.

– Отпущу, маленький воин.

Поморщившись, Юкон дотронулся до собственного вихрастого затылка, размером с подушечку пальца. Его копия обернулась и подмигнула. Мгновением позже фигура в черном плаще с размаху огрела мальчишку посохом и сбросила с доски. У Юкона резко закружилась голова, и он сам не понял – то ли от удара, то ли от мысли, что дворец ждет его с распахнутыми настежь дверями.

– Ну все, – выдохнул он, испытывая даже некоторое облегчение от того, что его друзья по-прежнему твердо стояли каждый на своей клетке. – Ведите.

Старуха взмахнула рукой, и черные фигуры рассыпались в пепел, а белые взмыли вверх, лопнули и теперь планировали хлопьями снега. Из-под капюшона раздался еще один тихий смешок.

– Да. С тобой их война обретет куда больше смысла.

– Почему? – откликнулся Юкон равнодушно.

– Увидишь, – она встала и протянула извлеченный из складок плаща золотой ключик на тонкой цепочке.

Юкон оторопело уставился на него. Но руки не протянул.

– Это нечестно, – покачал он головой. – Я ведь проиграл, выбыл с доски. Отдайте ключ им. А я пойду, куда скажете.

– Возвращайся домой, – ответила Соро и сунула цепочку ему в ладонь. – Там ты нужнее, Козырь.

Юкон сжал пальцы в кулак, и маленькие звенья врезались в кожу. Он поднял глаза, надеясь увидеть истинное лицо властительницы садов, но снова ошибся.

– Вы не ответили, – напомнил ей Юкон, посчитав момент подходящим. – Что со мной не так?

– Пусть другие расскажут. Не мое это дело, – отозвалась тень. – Давно уже не мое.

После, ни слова не прибавив, она заковыляла обратно ко дворцу, но Юкон бросился следом и бесстрашно схватил ее за сухое плечо.

– Подождите, – он вглядывался в темноту под капюшоном, и ему показалось, что в ней мелькнул вытянутый, как рыло, нос с влажными ноздрями, поросший редкими волосками. – Один вопрос, о другом. Моя подруга из того… мира, она где-то здесь. На доске она тоже была – у нее длинные волосы и синее платье. Я хотел предупредить – она не говорит…

– Немая? – нос подернулся, и капюшон упал ниже на лоб. – Да, была такая.

– Вы видели ее? Где она? Как мне ее найти?

– Ты уже отказался.

Юкон растерянно заморгал. Отказался? Но его ведь ни о чем таком не спрашивали. Или?..

– Она во дворце, – пояснила Соро. – Греется у очага. Думает о тебе.

Несколько мгновений она молчала, будто прислушиваясь, а затем добавила: