Марина Крамер – Вальс бывших любовников (страница 32)

– Елена Денисовна, до крыльца-то ножками придется, – опять громыхнул над самым ухом Андрей. – Пять минут стою уже – ты что, сама дверку открыть не можешь?

– Ты меня сегодня бесишь, – сообщила Лена. – И давай как-то проберемся мимо кабинета Шмелева, не хочу с ним столкнуться, он меня с утра так отчитал – аж уши горели.

– То есть ты ему про письмо доложила?

– А выбор был?

– Иваныч, небось, ОМОН предложил?

– Разумеется. Но ты ведь понимаешь, что этого совершенно нельзя допустить, если мы не хотим еще труп? – Она посмотрела Андрею в глаза, и тот кивнул:

– Не волнуйся, сделаем все, чтобы Юлька осталась в порядке. Погоди… – вдруг остановился Паровозников у самой входной двери и тут же получил удар в плечо от выходившего сотрудника. – Извините… – Он посторонился, пропуская того, и снова посмотрел на Лену: – Зритель знал Воронкову, потому и умыкнул ее.

– Ну и что? – Лена обогнула Андрея и вошла в здание, показав пропуск дежурному. – Юльку знали все мои однокурсники, собственно, как и меня знали те, кто учился с ней. Такое, знаешь, перекрестное опыление – получилась одна большая актерско-юридическая компания.

– И вот это меня пугает, – заметил Андрей, увлекая Лену за собой на лестницу запасного выхода. – Ну что? – перехватив ее удивленный взгляд, спросил он. – Хотела же мимо кабинета Шмелева не идти, тогда нам сюда.

– Нет, я не об этом. Почему тебя пугает новость о нашей с Юлькой общей компании?

– Круг подозреваемых становится в два раза шире, – снисходительно объяснил Паровозников. – Сама-то не доперла? Работы непочатый край, а времени всего двое суток, сама же сказала. И полдня мы уже бездарно профукали, не кажется?

– Ну почему профукали? – не согласилась Лена, поднимаясь вслед за Андреем по узкой лестнице. – Мы сейчас фотографии отсмотрим, вдруг что-то найдется. Там наверняка есть снимки и с совместных вечеринок, у Юльки в группе, помню, учился парень… как же… а, Сергей Лосев, точно… он с фотоаппаратом не расставался.

– Погоди-ка… Лосев – это не тот шоумен, что ведет утреннее шоу на третьем канале?

Лена хлопнула себя по лбу:

– Ах ты, черт… ну конечно же!

– Ты такая рассеянная стала, подруга, что меня это пугает, – без намека на шутку сообщил Паровозников, открывая дверь запасного выхода на нужном этаже. – Может, тебе к врачу?

– Ой, да хватит, к какому еще врачу? Просто не сопоставила два факта. Но ты молодец, мы ведь можем к этому Лосеву подъехать, вдруг у него сохранилось больше фотографий, чем у меня?

– Погоди, Ленка. Ты напрасно сбросила со счетов мою версию о том, что именно твоя персона интересует Зрителя, именно под твой типаж он этих девчонок и подобрал. И нам нужны твои снимки тоже.

– Я ничего не сбросила, просто это кажется мне маловероятным, хотя отработать тоже нужно. А где Левченко у нас? – вспомнила Лена, открывая дверь кабинета и воровато озираясь по сторонам, словно боялась, что Шмелев выскочит из-за любой двери в длинном коридоре.

– Левченко у нас по другому делу работает сегодня, но часам к четырем уже освободится.

В кабинете Андрей сразу направился к подоконнику и включил чайник:

– Не возражаешь, если я кофейку хлебну? Соображалка отказывает, я с шести на ногах и в бегах.

– Тебе повезло, что мой муж не только умный, но еще и заботливый, – Лена показала на небольшой контейнер рядом с чайником. – Открывай, пользуйся.

– А там что? – с опаской спросил Андрей, пытаясь рассмотреть содержимое контейнера через полупрозрачный пластик.

– А там кесадилья с курицей. Ешь, говорю, и будем дальше думать.

Пока Паровозников расправлялся с куском кесадильи, Лена снова открыла альбом. Ей страшно не хотелось думать, что кто-то из ее старых приятелей мог превратиться в хладнокровного убийцу, но письмо Зрителя не оставляло шансов на ошибку. Зритель абсолютно точно был знаком с Леной раньше, слишком много мелких подробностей он знал о ней и ее жизни.

– Ух ты, а это что за Аполлон? – Андрей потянул альбом к себе и ткнул пальцем в снимок, на котором Лена сидела на краю плота, опустив ноги в воду, а рядом с ней сидел высокий красивый парень с темными вьющимися волосами, одетый в тельняшку с закатанными рукавами и спортивные брюки. В руках он держал гитару, а смотрел при этом на Лену и чуть улыбался.

– Это? – Крошина почувствовала, что краснеет. – Максим Дягилев, одногруппник мой. А что?

– А то, что уши красные у тебя, – весело заметил Паровозников. – Кавалер, небось?

– Ну как… не то чтобы кавалер, гуляли вместе… ничего серьезного…

– Врать ты так и не научилась. Совсем не контролируешь свое тело, оно тебя с потрохами выдает. Колись давай, сейчас каждая мелочь на вес золота.

Лена потрогала щеки ладонями:

– Ну что ты пристал? Говорю ведь – серьезного ничего не было. Он за мной бегал, а мне было не до того, я училась, мне красный диплом был нужен. Меня же с первого дня все считали умной, целеустремленной, никто не сомневался, что я все знаю, ни на одном экзамене никогда не провалилась. А Макс… ну, он мне нравился, конечно, ты сам же сказал – Аполлон, кому бы он не понравился… Но я, честное слово, вообще ни о чем серьезном не думала.

– А потом?

– Потом он уехал куда-то в Заполярье, мы больше не виделись. С собой меня звал, жениться хотел, – снова покраснев до корней волос, призналась Лена. – Прямо после выпускного… А я отказалась, и он уехал один. Но слухи доходили, что он не женат и никогда не был.

– А ведь могли бы и пожениться, – заметил Андрей, возвращая Лене альбом. – Ты тоже вон сколько лет одна куковала.

– Так, давай-ка прекратим этот разговор. Мы не о моей личной жизни должны думать, а о том, что у нас часики тикают, а мы не продвинулись даже на полшага, – отрезала Лена, взглянув на часы.

– То есть подумать в эту сторону ты не хочешь?

– Что Дягилев мог начать убивать девушек, потому что они ему меня напоминали? Ты с ума-то не сходи. Нет, это совершенно исключено, – помотав головой, ответила она. – Исключено, понимаешь?

Андрей пожал плечами, допил кофе и, отставив кружку, пообещал:

– Я потом схожу помою. Ну свои фотки нашла?

– Да. Вот, вот и вот. – Лена открыла одну за другой три страницы, на которых оказались те снимки, где рядом с ней никого не было. – Это мне как раз примерно лет девятнадцать-двадцать.

Андрей долго рассматривал фотографии, потом, не отвлекаясь, защелкал пальцами, и Крошина, умевшая понимать его и без слов, вынула из стола несколько снимков потерпевших.

Паровозников разложил их на столешнице и, вынув одну из Лениных фотографий, положил под тремя другими.

– Вот! – Он ткнул пальцем в ее снимок. – Сама-то теперь видишь? С некоторыми нюансами, конечно, но это точно твой типаж. И потому я настаиваю – давай искать какого-то неудачливого Ромео.

– Андрей, ну не было никакого Ромео! – воскликнула Лена, вставая из-за стола. – Понимаешь – не было! И с Дягилевым мы расстались абсолютно по-дружески, потому что и не встречались особо!

– Ты, Крошина, так ничего до сих пор и не поняла, – покачал головой Андрей. – Вот хочешь, я тебе как потерпевший скажу? Невозможно расстаться по-дружески с женщиной, которую любишь. Да – ей можно сказать, что так и есть, но в душе-то ты знаешь, что все вранье. Нельзя дружить с той, кого любил и которая тебя отвергла, понимаешь? Это так обидно и больно, что иной раз хочется на стену лезть.

Он отвернулся к окну, а Лена, потрясенная его внезапным признанием, боялась даже пошевелиться – ей казалось, что любое шевеление воздуха в кабинете причинит Андрею физическую боль. Ей действительно никогда не приходило в голову, что мужчины могут страдать от расставания, что им тоже свойственны вот такие душевные порывы, когда уже нет сил носить в себе чувства.

«Какая я дура, – подумала Крошина, испытывая жгучий стыд за себя и свои слова. – Какая я жестокая, бессердечная дура… И неудивительно, что столько лет была одна – ну кому я нужна такая… Ведь я действительно могла точно так же не замечать чувств Максима – как теперь считаю Паровозникова просто своим хорошим другом. Нет, не девочки эти должны сидеть мертвыми на скамейках, точно не девочки…»

– Ладно, хорош. – Паровозников хлопнул ладонями по подоконнику и снова повернулся к Лене. – Пусть все было так, как ты сказала. Но запрос по Дягилеву надо отправить, – настаивал Паровозников. – И быстро, чтобы ответ дали в течение часа. Посиди-ка. – Он выскочил из кабинета так стремительно, что Лена не успела ничего сказать.

Она подошла к окну и посмотрела на улицу. Пошел дождь, она вспомнила, что опять ушла без зонта, придется просить Андрея, чтобы довез до дома.

Мысли свернули к Дягилеву.

«Нет, это пустышка, зря Андрей так возбудился. Я совершенно уверена, что Максим за эти годы даже не вспомнил обо мне ни разу. Я ведь тоже не вспомнила – до сегодняшнего дня, а если бы что-то серьезное было… Но ведь не было. Ходили в кино, гуляли, в походах он мой рюкзак таскал… ну целовались, конечно, но разве это отношения? Нет, Дягилев ни при чем…»

Лена снова вернулась за стол, принялась перелистывать страницы альбома. Со старых снимков на нее смотрели люди, о существовании которых она давно забыла. А вот и Юлька – в обтягивающих шортиках, в полосатой футболке, открывавшей тонкую талию и безупречный пресс. Она чему-то беззаботно смеется, запрокинув голову.