Марина Крамер – Ретроградный Меркурий (страница 15)
Не разуваясь, он прошел на кухню и робко сел напротив бывшего своего редактора, ассистента, подруги и возлюбленной.
Она подняла глаза, скривилась и отвернулась.
– Вон пошел.
– Сонечка…
– Вон пошел, я сказала!
На крик вернулся ее муж.
– И ты уйди! – Она встала и захлопнула дверь кухни перед его носом.
Митя решил воспользоваться ситуацией.
– Дорогая моя, родная, любимая, почему ты мне не веришь?.. Ну, хочешь, я тебе заплачу? Сколько ты хочешь? – Он начал выгребать из кармана на стол смятые сторублевки, зазвенела мелочь.
Соня, не вытирая вновь полившихся слез, взяла телефонную трубку.
– Здравствуйте, полиция? Ко мне в квартиру ворвался неизвестный, находящийся в состоянии алкогольного опьянения. Уходить отказывается. Он принес стеклянную бутылку, которую разбил, и угрожает использовать ее в качестве оружия. Входную дверь он заблокировал. Я прошу немедленно вызвать наряд. – Митя удивленно посмотрел на бутылку, которую до сих пор держал в руках. – Записывайте адрес.
Тут ее бывший супруг все-таки ворвался на кухню. Он был уже в плаще и ботинках.
– Вы оба невменяемые, вы просто сдурели, оба! – Он вырвал у нее из рук трубку, нажал отбой. – Ты посмотри на себя, посмотри! И на него посмотри! Сейчас же полиция приедет, какого черта вы оба вытворяете?
Бросил трубку на подоконник.
– Я ухожу. Закрой за мной. Или ты закрой, придурок. Где ты только его нашла, это же надо было поискать…
Митя уронил голову на сложенные руки и заплакал.
В холле поликлиники Управления делами Президента РФ стоял уставший охранник. Над его головой солнце нещадно светило ему в лицо через стеклянный купол.
Он вяло разглядывал одну из посетительниц – молодую красивую девушку восточного вида с длинной пушистой косой, ничем не перевязанной на конце.
Этой косой она и привлекла его внимание – ему казалось, что женщины сейчас кос не носят, а жаль.
Она расплачивалась на кассе, затем прошла мимо него к лифту, нажала кнопку и доброжелательно поинтересовалась, на каком этаже находится триста второй кабинет.
Охранник удивился – это был кабинет заведующего отделением психиатрии, старого кобеля Эрзина.
Девушка была миниатюрна, прекрасно сложена, улыбалась беззащитно и вежливо. И на сумасшедшую похожа не была.
Совсем другое мнение о ней молниеносно составил сам доктор Эрзин. Он сразу узнал Катю, вспомнил ее фотографию, вспомнил и недавнюю историю своего несчастного пациента – режиссера Мальцева. Совсем недавно он сидел вот тут, на Катином теперешнем месте, в мягком кресле у окна и рассказывал трагическую историю своих отношений именно с этой девушкой – сомнений быть не могло.
«Исчадие ада», – быстро поставил он диагноз, ловя своим взглядом ее черные глаза испуганной лани.
Катя сразу почувствовала скептическое отношение Эрзина. Соперник оказался несколько хитрее, чем она ожидала, но отступать было уже поздно.
– Ефим Михайлович, если не ошибаюсь?
Доктор кивнул, улыбнувшись самой своей располагающей улыбкой. Раскрыл карту и занес ручку над первой чистой страницей.
– Начнем с главного – какие у вас жалобы?
Катя выдержала необходимую паузу.
– Знаете, доктор, мне кажется, у меня депрессия. И некоторые навязчивые мысли…
Ефим Михайлович заинтересованно поднял глаза от карты, перестал строчить.
– Простите, какого характера?
– Мне трудно сказать…
«Как же они похожи с Мальцевым. Есть, есть что-то общее. Оба мнутся, не решаются, оба готовы врать, лишь бы не раскрывать всю картину. Стыдятся они оба этой ситуации. И оба доведены до крайности. Надо бы это записать, это очень интересно», – отметил Эрзин.
А вслух сказал:
– Давайте, я попробую задавать вам наводящие вопросы. Сон хороший?
– Сон? – Катя округлила глаза. Она уже не помнила, когда в последний раз ее ночной короткий обморок можно было назвать сном. – Сон отличный, да.
– Питаетесь хорошо? Что сегодня ели?
– Не могу пожаловаться, знаете… Питаюсь очень хорошо, аппетит отличный. Круассаны сегодня, омлет, тосты с маслом, кашу. Я кашу каждый день, обязательно ем. – Помолчав, она развила свою фантазию: – Я разные готовлю, чередую. А кофеиносодержащие напитки я не пью.
Эрзин смотрел на нее в упор. Он уже давно разглядел трясущиеся руки, красные глаза и болезненную худобу – прикрытые длинными рукавами руки-палочки. Она выглядела иссушенной, как многие спортсменки. И измученной.
Он не сомневался, что ничего, кроме кофе, она сегодня не пила и не ела. На самом деле она сидела на кофе уже несколько дней.
– Послушайте, девушка… Я не помню ваше имя-отчество, – Эрзин заглянул в начало медкарты.
– Если можно, называйте меня Катей, – она вымученно и фальшиво улыбнулась, – я ведь по возрасту гожусь вам в дочери.
«А по уму во внучки», – оба подумали это совершенно синхронно.
Но вслух никто ничего не сказал.
– В чем же, как вы считаете, заключаются проявления вашей депрессии? Что заставило вас обратиться к врачу?
На секунду Катя сама задумалась – что ж…
Шанс, что он проговорится и расскажет ей что-то о Мите, – был. Шанс встретить Митю здесь или найти его карту тоже существовал. Но ей показалось, что есть и другая причина.
– Мне очень плохо, – вдруг сказала она изменившимся голосом.
Совсем другим, нормальным тоном. Она была искренна.
– Екатерина…
– Не называйте меня так, пожалуйста, я терпеть не могу!
– Хорошо. – Эрзин записал «Раздражительность, нарушения сна, сниженный аппетит».
– Прекратите вы строчить.
«О, это что-то новенькое. Быстро выходит из себя, если не получает внимания. Не терпит, чтобы от нее отвлекались, – надо запомнить, а при ней стараться ничего не записывать, включать незаметно диктофон».
Катя молча заплакала.
Эрзин этого никак не ожидал. Но не кинулся ее утешать – этот кабинет видел и не такие истерики.
Молча налил ей воды, повернулся к окну, слышал, как стучат ее зубы о стекло.
«Кошмар, кошмар, так себя довести. Кто же из них двоих кого мучает?»
Допив воду, она поставила стакан на стол и почти прошептала, опустив глаза:
– Помогите мне, я прошу. Вы же врач. Вы не можете отказать, вы давали клятву…
Эрзин уставился на нее в упор.
Маленькая, сжатая в пружину, она сидела, вцепившись в ручки кресла так сильно, что костяшки пальцев побелели…
Если этот Мальцев рассказывал о ней правду, то она могла бы представлять огромный интерес для любого психоаналитика. И она была так красива…
Свободного времени у Маши совсем не было. Она приходила домой вымотанная, с тяжелыми пакетами.