Марина Крамер – Марго, или Люблю-ненавижу (страница 29)

– Ну-с, девочки, кого тут надо спасать?

Мэри вытаращила глаза, потом перевела взгляд на меня:

– Марго, что за хрень?

– Мэри… выслушай…

– Не собираюсь! – Она зашипела, как кошка, спрыгнула с кровати и направилась к двери, но Алекс перехватил ее, остановил, сжав рукой локоть:

– Сядь.

Я аж зажмурилась – ну, что он делает, ведь это Мэри, которой абсолютно все равно, кем он себя считает и как привык общаться. Сейчас она так далеко его пошлет…

К моему удивлению, она промолчала, опустилась на кровать, запахнув на груди разошедшиеся полы халата. Однако…

Я вдруг с чего-то вспомнила, что так и не познакомила их.

– Алекс… это Мэри…

– Спасибо, а то я сразу-то не догадался, – не глядя на меня, проговорил он. – Помолчи, Марго. – И снова обратился к Мэри: – Я так понял, у тебя проблемы.

– Проблемы? – с нервным смешком повторила Мэри. – Да что ты – какие это проблемы? Так, фигня…

– Была бы, как ты выразилась, фигня – Марго не стала бы звонить мне и тащить сюда.

– Мог не ехать.

– Мог бы – не ехал бы, – отрезал Алекс. – Прекрати.

– Я что – просила мне помочь? – Определенно, Мэри себя не контролировала, и мне стало страшно. Я-то хорошо знала, до какого предела можно испытывать терпение Алекса.

– Ты… самурай сопливый, – выдал вдруг Алекс, заставив меня фыркнуть, а Мэри – снова вытаращить глаза. – Хватит уже. Я здесь – значит, рассказывай.

«Пора сматываться», – определила я и бочком протиснулась в дверь, оставив их наедине.

Они говорили больше часа; я, почувствовав, что меня шатает от голода, налила себе суп и поела – а эти двое все обсуждали проблемы Мэри. Странное дело – совершенно не было ревности. Вот просто ни капельки – хотя я всегда, всегда, всю жизнь, ревновала его к любой женщине. Но ревновать к Мэри – это как ревновать к себе самой. Мне почему-то казалось вполне естественным, что они могут понравиться друг другу, что между ними может что-то возникнуть. Странно…

– Ты не понимаешь! – донесся до меня вдруг истеричный крик Мэри, и я вздрогнула. – Не понимаешь, я не могу, просто не могу!

– Почему? – Алекс, к моему удивлению, не отреагировал на крик даже легким повышением голоса.

– Я не хочу быть обязанной тебе – ничем!

– Ты думаешь, мне нужны твои обязательства, Мэ-ри? – растягивая по слогам ее имя, спросил он. – Совершенно не нужны. Я просто хочу помочь тебе – потому что Марго об этом попросила.

– Марго не понимает, что делает. Я очень люблю ее, очень ей благодарна за попытку помочь – но она не понимает, во что ввязывается и с кем собирается тягаться. Мой муж…

– Мэри, не старайся убедить меня в том, что твой муж близкий родственник Супермену. Поверь, я решал проблемы с куда более крутыми людьми.

– Очень смешно. Это ты не старайся убедить меня в своей исключительности – мне хватило твоих упражнений со мной в аське. Я дала себе слово больше никогда с тобой не связываться и не сталкиваться! Самым счастливым моментом в моей жизни стало твое исчезновение.

– Зачем ты врешь, Мэ-ри? Кого стараешься обмануть? Себя?

Снова воцарилась тишина. Я боялась дышать, чтобы не спугнуть их, чтобы дать возможность разобраться во всем, выяснить запутанные отношения, а главное, чтобы Алекс смог убедить Мэри в том, что он ей поможет – только он.

– Марго, свари кофе, – услышала я голос Алекса.

– Да, сейчас.

Я вошла в комнату с подносом, на котором дымились две чашки. Мэри плакала, вытирая слезы рукавом халата, Алекс, отвернувшись от нее, смотрел в окно и о чем-то думал.

– Поставь и выйди, – не оборачиваясь, велел он мне.

Мне вдруг стало отчаянно жаль мою девочку, я присела на край кровати и взяла ее за руку, но Алекс, резко повернувшись, поднял меня, как нашкодившую кошку, за воротник, и толкнул к двери:

– Ты не слышала меня? Я сказал – выйди!

– Я…

– Выйди отсюда! – заорал он, выталкивая меня из комнаты, и сам тоже вышел следом.

– Алекс, не дави на нее, ты же видишь – она напугана, ей плохо…

– Марго, я много раз просил тебя не указывать мне, что делать. Я не причиню ей вреда – но если она не прекратит упираться, я просто уйду.

– Чего ты добиваешься от нее? Скажи – я имею право знать.

– Имеешь. Я предложил ей уехать ко мне.

– Что?!

– Что слышала. Я предложил ей уехать ко мне – завтра. Сегодня оформлю бумаги, и можно улетать первым рейсом. Но эта… эта кошка цепляется за непонятные мне причины и отказывается.

Я молчала. Он прав – если Мэри поживет у него, ей ничто не будет угрожать, потому что кому придет в голову искать ее в Англии? Но с другой стороны… Это означало, что и я не увижу ее неопределенное время, не смогу позвонить, поговорить.

– Если я уговорю ее… ты позволишь мне? Позволишь поехать с вами?

Он, кажется, удивился – левая бровь чуть приподнялась, лицо приняло насмешливое выражение.

– Это зачем еще?

– Ты ведь сам говорил мне – помнишь? Ты сам говорил, что мы с ней одно целое, почему-то разорванное пополам. Это ты говорил, что ей досталась вся жесткость, решимость и сила, а мне – слабость и мягкость. Алекс, я не могу ее потерять, я умру.

– Ты умрешь, если я не увезу ее отсюда. А я не могу потерять никого из вас – ни ее, ни тебя.

– Ты… влюбился? – негромко спросила я, осторожно взяв его руку в свои и поднеся ее к лицу.

Он не удостоил меня ответом, долго смотрел в глаза, потом нагнулся и поцеловал – легко, словно мимоходом, – освободился из моих рук и пошел в спальню. Оттуда донеслось:

– Значит, так, Мэ-ри. У тебя есть два часа, чтобы все обдумать. Я вернусь, и ты скажешь мне, что решила. Хорошо подумай, девочка. И запомни – то, что ты решишь, ты решишь за двоих – за себя и за Марго. Постарайся решить так, чтобы не вынуждать меня жалеть о моем приезде. Терять Марго я не собираюсь, запомни. И если что, не пожалею никого – даже тебя.

Я сжалась от испуга – слишком уж жестоко прозвучали слова Алекса, слишком грубо и прямо. Я подкралась к двери и заглянула – они стояли у кровати, и Алекс, подняв голову Мэри за подбородок, смотрел ей в глаза. Она не отрывала от него взгляда, и по ее щекам катились слезы. Он легко провел пальцами, смахивая эту влагу, погладил ее по растрепанным волосам и повторил негромко:

– Хорошо подумай, Мэри. Я надеюсь на твое благоразумие.

Он развернулся и вышел, оттолкнув меня с дороги, а Мэри мешком свалилась на пол в обмороке. Я кинулась к ней, заливаясь слезами, и услышала с порога:

– Не реви, Марго. Она очнется и сделает все, как нужно.

Хлопнула входная дверь – он ушел.

Я вышла в коридор – там все еще оставался едва уловимый запах его туалетной воды, – зачем-то проверила замок на входной двери, потом вернулась в комнату – Мэри, очнувшись, сидела на полу, прислоняясь к кровати, и сжимала пальцами виски.

– Что, голова? – Я опустилась рядом с ней и заглянула в глаза.

Она не плакала больше, только помотала головой и пробормотала:

– Как в тиски зажали… что это было, Марго?

– Обморок.

– Это я поняла. Как он это сделал?

– Не пытайся понять, не надо. Скажи… ты подумаешь над его предложением?

Она вздернула брови, начала вроде нормальным голосом, но постепенно сорвалась в крик:

– Ты меня удивляешь, Марго. Как вы оба себе это представляете? Куда я поеду, с кем, к кому?! В качестве кого он меня туда повезет?!