Марина Крамер – Марго, или Люблю-ненавижу (страница 28)

– Мэри… – Я села напротив нее и вопросительно уставилась в лицо. – Рассказывай.

Она помолчала, потом вздохнула, встала и вышла из кухни, а через пару минут вернулась и положила передо мной книжку в мягком переплете:

– Вот.

– Что это? – Я взяла книгу в руки, повертела – черно-белая обложка, как негатив фотографии, мужское лицо, колода карт, пистолет и расстегнутые наручники.

– Ты сзади смотри.

Перевернув книгу, я с удивлением уставилась на фотографию – с нее на меня, чуть улыбаясь, смотрела Мэри. Я перевела взгляд на сидящую напротив подругу, словно сличая образ.

– Не поняла…

– Что – не похожа? – усмехнулась она, закуривая новую сигарету.

– Объясни по-человечески! – рявкнула я, выведенная из себя ее вечной манерой отвечать вопросами.

– Не ори. Это моя книга.

Я взглянула на фамилию автора – Мэри Кавалье. «Кавалье – это ж сокращение от Кавалерьянц!» – обожгла меня догадка, и тут все встало на свои места – колода карт на обложке, лицо мужчины в негативе и наручники. Это же о Косте… «Жена каталы» – это же автобиография Мэри… Господи, бедная моя девочка, что же ты натворила, что наделала… Да если Костя это видел – ничего мудреного в том, что ты теперь в бегах, ведь это же приговор тебе, приговор без обжалования, потому что твой муж не простит.

– Мэри… – выдохнула я. – Мэри, что ты наделала, зачем?..

– Затем! – зло проговорила она. – Это моя месть за Германа. Я вынашивала этот план долго, а реализовала всего за полгода.

– И что же Костя?..

– Ну а как ты думаешь? Разумеется, ему привезли – книга вышла здесь, в России, в небольшом издательстве, маленьким тиражом, но каждый экземпляр – это приговор Косте.

– Мэри! Да это не ему – тебе приговор! Я не сомневаюсь, что он уже приговорил тебя! Господи, зачем ты сделала это?! – простонала я, хватаясь за голову.

– Марго, хватит истерить. Я прекрасно понимала, на что иду. Просто не подрассчитала, что Костя начнет охоту на всех, кто так или иначе связан с этим. Он обанкротил издательство, изъял те небольшие остатки тиража, что были на складе, и уничтожил, его люди убили редактора и того журналиста, что дал мне рекомендацию и написал пару статей в поддержку книги. Теперь моя очередь. Я не могла умереть, не повидавшись с тобой.

Она сказала это так буднично, что мне стало больно и страшно. Нужно срочно что-то придумать, чтобы спасти ее, вывести из-под удара, сохранить ее – для себя, потому что вместе с ней умру и я.

– Мэри, тебе нужно уехать из Москвы – вообще из России, понимаешь? – заговорила я лихорадочно, схватив ее за руку. – Совсем – куда угодно, Косте в голову не придет тебя искать.

– Смешная ты, Марго, – улыбнулась Мэри, накрывая мою руку своей. – Мне некуда ехать – у меня нет никого, кроме тебя и отца, но домой нельзя… да и у тебя тоже нельзя, я только сейчас поняла.

И тут у меня мелькнула шальная мысль – а что, если… Да-да, как мне раньше не пришло это в голову?! Ведь это так просто…

Я сорвалась с места и побежала в спальню, прихватив со стола мобильник. Господи, только бы не было отключено, только бы найти, только бы найти – и уж тогда я уговорю, я умею убеждать, умею настаивать и могу даже приказать – потому что сейчас тот самый крайний случай.

– Что тебе надо, Марго?

– Алекс! – облегченно и радостно выдохнула я в трубку. – Алекс, ты меня слышишь?

– Слышу. Что надо?

– Алекс, где ты сейчас? Я имею в виду – территориально – где ты?

Он помолчал несколько секунд, показавшихся мне вечностью.

– В Москве.

– В Москве?! – ахнула я, не в силах поверить своей удаче. – О боже мой…

– Что тебе надо?

– Ты можешь приехать ко мне прямо сейчас?

– Что за спешка? – он спросил таким тоном, что я на миг увидела его лицо – удивленно-раздраженное.

– Я не могу по телефону… но ты должен, понимаешь, – ты должен приехать немедленно, я прошу тебя, для меня это очень важно! Я объясню все, но только лично – мне нужна помощь.

– Не сомневаюсь. Всякий раз тебе нужна помощь. Что сейчас?

– Алекс, я хочу познакомить тебя кое с кем.

– А я этого хочу?

– Ты – хочешь. Ты давно хочешь, ты даже был близок, всего в полушаге… Приезжай, пожалуйста.

– Марго, так не пойдет. Я жду ответа.

– У меня дома Мэри, Алекс…

Мне показалось, что зазвучавшие в трубке гудки оглушили меня. Я набрала номер еще раз, но автоматический голос сообщил, что аппарат абонента отключен. Черт! Ну почему он такой?! Я так редко сама просила его о чем-то – и в самый нужный момент он отказывается мне помочь… Дрянь, сволочь! Я бросила телефон на кровать и расплакалась. Надежды рухнули, как снесенное взрывом здание. Он отказался помочь…

В комнату неслышно вошла Мэри, скользнула на покрывало рядом со мной и попыталась заглянуть в лицо, но я отвернулась, вытирая слезы.

– Что случилось, Марго? Ты плачешь? Почему?

– Ненавижу мужиков, Мэри… они предают в самый важный момент, они всегда предают…

– Тоже мне – новость, – спокойно откликнулась она. – Кому ты звонила?

– Уже никому… никому, все.

Воцарилась тишина. Мы лежали рядом на кровати и молчали каждая о своем. Не знаю, о чем думала Мэри, но лично мне казалось, что с каждой минутой она все приближается к краю обрыва, у которого нет дна, еще мгновение – и я потеряю ее навсегда. Какое ужасное слово, безысходное и трагическое… Вот сейчас она есть – а потом ее не будет. Никогда не будет – ни со мной, ни вообще. Я не увижу, как она просыпается утром, как выходит из душа, как смешно морщит нос, накладывая косметику… Не будет холодного запаха ее духов, аромата ментоловых сигарет, ее высокого голоса в телефонной трубке. Как мне жить тогда? Вместе с ней исчезнет часть меня, да что там – часть – я исчезну. Останется тело, оболочка – а меня не будет. Души не будет.

Звонок раздался так неожиданно, что я вскрикнула, не выдержав нервного напряжения.

– Звонят, – равнодушно бросила Мэри, даже не шевельнувшись, и я поразилась ее спокойствию.

Я пошла в прихожую, на ходу размышляя, кого принесло – может, мать приехала, она любит вот так, без звонка. Но когда я посмотрела в глазок, внутри все ухнуло – на площадке стоял Алекс в том самом костюме и черно-белом шарфе…

Я распахнула дверь и повисла у него на шее, чего никогда не делала с тех пор, как была за ним замужем. Но сейчас я настолько обрадовалась его появлению, что забыла все свои прежние обиды, копившиеся годами. Он приехал, он поможет, и, значит, Мэри в безопасности – уж в чем, а в этом я уверена абсолютно.

– Ты приехал…

– Где? – Он отстранил меня и пошел в комнату.

Я двинулась следом. Почему-то вдруг идея перестала казаться мне блестящей – я ведь не спросила Мэри, не подумала, как она отнесется к этому. Вдруг она сейчас вспылит, пошлет нас на пару далеко-далеко, оденется и исчезнет? Господи…

– Марго, кто там? – спросила Мэри из спальни, и Алекс, опередив меня – просто отодвинув с пути, как ящик, – рванул на звук ее голоса.

Я опустилась на диван и зажала уши, рассчитывая на скандал с поломкой мебели – этих двоих нельзя было сводить, как я не подумала раньше… Сейчас они либо поубивают друг друга, либо окажутся в постели – и тогда мебель тоже пострадает наверняка…

Осторожно отняв одну руку от уха, я прислушалась. В спальне было тихо.

Воображение мгновенно нарисовало мне картину – два трупа на моей кровати. На цыпочках я прокралась к двери и аккуратно высунула нос из-за косяка. Мэри, поджав ноги, сидела на кровати у самой спинки, влипнув в нее, а напротив замер Алекс. Они сидели и смотрели друг на друга – и все. Молча, кажется, даже не моргая. Я почувствовала себя лишней, настолько шумной и загромождающей пространство, что сочла за благо удалиться в кухню и закрыть дверь.

Я успела приготовить обед, посмотреть какую-то ерунду по телевизору, попить чаю… Они не выходили. Я не могла понять – как можно вот так сидеть и молчать, как два бревна, когда он рвался к ней, а она… Ну, впрочем, насчет Мэри у меня не было мыслей – просто потому, что она никогда не говорила о своем отношении к моему ангелу-хранителю. И только однажды прорвалась фразой «Я не желаю больше ничего о нем слышать – никогда». Я, кстати, так и не выяснила, что же произошло.

Ожидание затягивалось, мне порядком надоело сидеть в одиночестве.

Я знала их обоих. Знала малейшие оттенки поведения, могла предсказать реакции на любые события. Но я никогда не могла предположить, что они встретятся. И будет ли это моя Мэри. И мой Алекс. Умом я понимала, что странное притяжение между ними не кончится ничем хорошим, но сердце мое все равно стучало громко и счастливо.

В комнате по-прежнему было так тихо, что даже звенело в ушах – знаете, бывает такая напряженная тишина, как электричество. Я набралась решимости, подошла вплотную и зачем-то постучала в дверной косяк. Мне никто не ответил. Ждать было как-то неприлично, и я вошла. Мэри сидела на том же месте, и даже выражение ее лица поменялось незначительно – скорее, она теперь просто изучала его. Но изучала скрыто-настороженно. Алекс выглядел более дружелюбным и раскованным и даже уже улыбался уголком рта.

Мое появление никого не побеспокоило, хотя они оба все-таки удостоили меня взглядом. И вернулись к рассматриванию, нет, скорее к пожиранию глазами друг друга. Мэри выглядела равнодушной, но ни меня, ни Алекса этим показным равнодушием обмануть было нельзя. Интерес был – и еще какой! Алекс решил разрядить обстановку, возможно, ему просто надоело сидеть под жгущим прицелом прищуренных глаз – он поднялся, сунул руки в карманы и слегка покачнулся на носках, как обычно делают не очень уверенные в себе люди в трудной ситуации. Улыбнулся чуть шире.