Марина Крамер – Алекс, или Девушки любят негодяев (страница 36)
— Откуда это? — выдохнула Мэри, прикасаясь пальцем к гладкой поверхности.
— Купил, — пожал плечами Алекс. — Нравится? По-моему, тебе это идеально подойдет.
— С чего ты взял?
Она никогда не подумала бы, что Алекс может быть таким — почти сентиментальным, чуть смущенным и романтичным. Его образ не вязался у Мэри с подарочками, безделушками, милыми мелочами. Алекс — другой, она знала его другим. И полюбила другим — жестоким, циничным, с вечным прищуром глаз, которые сейчас приобрели мягкое мечтательное выражение, так удивительно шедшее ему. Господин Призрак выглядел как свежеиспеченный выпускник элитного колледжа, делающий признание в любви своей избраннице.
— Только не смейся, — попросил он. — Я ведь считал, что ты погибла, Мэ-ри. А потом меня стали мучить сны. Один и тот же сон много ночей. Ты в белой блузке и джинсах — и точно такая же камея под горлом. И вдруг в антикварной лавке я вижу это. Ты ведь понимаешь, я не мог уйти с пустыми руками. Я ее купил на память о тебе.
Повисла пауза. Где-то внизу гудел пылесос — Ингрид убирала дом. Алекс не сводил с Мэри требовательного взгляда, словно ждал каких-то слов, а она никак не могла понять, что нужно говорить в таких ситуациях.
— Ну прости, что я воскресла, — выдавила, наконец, Мэри и почувствовала неловкость за очевидное хамство.
Алекс совершенно искренне огорчился, но вложил коробочку с украшением в ладонь Мэри.
— Я рад, что все сложилось так. Возьми это, хорошо? Мне хотелось бы, чтобы ты это носила.
Мэри сжала коробочку и вдруг поцеловала Алекса в щеку:
— Спасибо… я непременно буду носить — когда будет, с чем.
Костя Кавалерьянц пил всю ночь и к утру напоминал тигра с больным зубом и жутчайшим похмельем. Он метался по номеру отеля, снося все на своем пути, и матерился во всю глотку. В кресле у балкона понуро сидел Гоша, периодически трогая пальцам огромный синяк под левым глазом. Первые часы после исчезновения Марии были ужасны — Костя орал, изрыгал проклятия, с размаху ударил непутевого охранника, едва не лишив зрения. Сбежавшаяся охрана не могла ничего поделать — они просто боялись подходить к разъяренному постояльцу. Кое-как Гоше удалось самому успокоить хозяина, уговорить не шуметь и позвонить в полицию.
— К чему мне местные легавые?! — бушевал Костя, и Гоша терпеливо разъяснил:
— Она улетит первым же рейсом — у нее паспорт.
— Черт!!! — снова зарычал Костя. — Ну, как ты мог, ишак, повестись на какую-то местную шлюху вместо того, чтобы делать то, что тебе было приказано?!
Гоша мог бы возразить, что и самому-то хозяину стоило быть осторожнее и не оставлять паспорт Марии в пределах досягаемости, но он счел за благо промолчать.
— Так звонить в полицию? — уточнил он, когда Костя снова немного утих, и тот кивнул головой, соглашаясь.
Когда полицейские, обстоятельно записав приметы Марии и прихватив ее фотографию, уехали, Костя обвис в кресле, закурил и велел, не взглянув даже на Гошу:
— Коньяк найди мне. Побольше.
Гоша честно приволок трехлитровку «ХО», Костя повертел бутыль в руках — и началось…
Охранник опасался только одного — что среди ночи хозяин вдруг решит пристрелять пистолет по одиноким прохожим. А что — с него станется…
Немного отлежавшись, Марго решила расставить все точки в своей истории с Алексом. То, что он сделал в этот раз, не поддавалась никаким уже оценкам. Это же надо… Марго поняла — если она хочет какой-то своей жизни, нужно вычеркнуть из нее Алекса. Сейчас, когда появился Джеф, ей уже никто не нужен. Да, она не любит его — но это, судя по всему, вопрос времени. Джеф очень чуткий, добрый, и она ему нравится — это же очевидно. Алекс должен исчезнуть. Иначе придется исчезнуть ей. Хватит вздрагивать от телефонных звонков и внезапных явлений спасителя человечества из-за мусорных баков. Нужно подумать о себе.
Его телефон долго не отвечал, Марго начала нервничать, но вот раздался голос, произнесший обычную фразу:
— Что тебе нужно, Марго?
Как ни уговаривала себя Марго, настраиваясь на разговор, не кричать и не обвинять, но не выдержала:
— Мне?! А что было нужно тебе, когда ты врал мне, что женился?! Как ты мог, как ты посмел?!
— Так, стоп, не ори! — попытался урезонить ее Алекс, слегка обескураженный таким началом, но только усугубил все:
— Нет, я буду делать то, что хочу! Только то, что считаю нужным я! И ты мне не указ! — кричала Марго, не обращая внимания на жестикуляцию Джефа, призывавшего ее чуть успокоиться и сбавить тон. — Как ты посмел скрыть от меня, что Мэри нет?! Как пришло такое в твою извращенную голову?! Как ты мог… как же ты мог — я ведь тебе доверяла, а ты… — Она слегка задохнулась от крика, замолчала на секунду, и тут-то и вклинился Алекс:
— Все? Отдышись. Что, Джеф не настолько хорош в постели, раз у тебя есть время на звонки мне? — В его голосе было столько издевки и сарказма, что Марго кровь бросилась в лицо.
— Пошел ты! — завопила оскорбленная Марго, в который раз поражаясь его проницательности. Надо же — догадался, что у нее с Джефом…
— Я пойду. Но перед этим… погоди секунду, — совершенно спокойно попросил Алекс, и через секунду в трубке зазвенел голос Мэри:
— Марго! Марго, родная моя! Я в порядке, не волнуйся, я жива, здорова, все хорошо, моя девочка!
— Мэри… — выдохнула Марго, совершенно сбитая с толку. В том, что голос принадлежал подруге, она не сомневалась. Это точно она. Но как, как?! Кто из них врет?! А Мэри, меж тем, продолжала:
— Они просто перепутали, понимаешь? Костя целился в меня, а застрелил Надю — помнишь, она звонила тебе? Я тоже упала, но он ведь и не собирался убивать меня, я нужна ему зачем-то… Но он-то мне не нужен. Я сбежала…
— Мэри! — перебила Марго, вмиг поняв, как именно отомстить Алексу, как ударить, чтобы долго не мог разогнуться: — Мэри, беги от него. Он убьет тебя. Слышишь?! Приезжай ко мне, я придумаю что-нибудь. Но от него уходи. Спасайся, Мэри, я не переживу…
— Что? — переспросила Мэри, в трубке что-то зашуршало, и тут же снова заговорил Алекс:
— Дура ты, Марго. Какая же ты дура-а… ты так ничего и не поняла, да? Пока я не захочу, ни ты, ни она никуда не денетесь. Пока я не решу, что вы мне надоели. Можешь развлекаться со своим Джефом, я не против. Но Мэри трогать не смей, не зли меня, поняла?
— А то что?! — запальчиво выкрикнула Марго. — Что ты сделаешь, а?!
— Увидишь, — тихо и зло сказал Алекс, и Марго мгновенно поняла — все, пора прекращать. Этот тон не предвещал ничего хорошего, а Алекс никогда не угрожал впустую.
Она бросила трубку и упала ничком на кровать. Теперь все хотя бы прояснилось, Мэри жива — это уже много. Если Алекса не трогать, можно жить в мире и покое долго — если не всю жизнь. Он сейчас увлечен Мэри, а это дает Марго шанс на спокойную жизнь. Но… Как ей жить, зная, что именно Мэри обеспечивает ей это спокойствие? Мэри расплачивается за ее возможность жить так, как хочется, и с тем, с кем хочется.
Джеф погладил Марго по волосам и тихо попросил:
— Не надо плакать. Она взрослая женщина, сама разберется.
— Разберется, — буркнула Марго, не поворачиваясь. — Но я чувствую себя виноватой, что она сейчас с ним.
— Ты просто разозлилась за ложь, вот и все. Насколько я его знаю, он совсем даже не плох.
— Он совсем даже
— Это неважно, — Джеф усадил Марго себе на колени, обнял и положил голову ей на плечо. — Давай оставим их в покое, хорошо? Разберутся без нас.
Не то чтобы Марго была согласна с ним, но и повлиять на ситуацию никак не могла. Оставалось рассчитывать на то, что Мэри понимает, что делает. Вполне возможно, что все не так плохо: хотел просто уберечь от потрясения. В конце концов, ведь версию о женитьбе ему подбросила сама Марго, она прекрасно помнила этот разговор. Алекс только согласился. Выходит, она хотела быть обманутой…
«Вот же черт — я снова нашла ему оправдания. Снова он святой, а я виновата», — с досадой подумала Марго, обнимая Джефа и закрывая глаза.
Алекс сидел за роялем в гостиной уже больше часа. Его руки с длинными красивыми пальцами безвольно лежали на клавишах, не в силах извлечь из инструмента ни единого звука. Он смотрел прямо перед собой и не видел ничего. Марго ушла. Она ушла — сама, по своей воле, и он теперь не может ничего, кроме как отпустить. Он уже отпускал ее так однажды — ничем хорошим не закончилось. Ее замужество было нелепым, мучительным и никчемным. Алекс честно ждал, когда же она сама разберется, чтобы потом не обвиняла его ни в чем. Она разобралась — неглупая все-таки девочка. Но к нему вернулась совсем ненадолго. Что будет сейчас? Кто знает… Сейчас все иначе — потому что есть Мэри.
Да, Мэри…
Он никак не мог понять, что происходит с ней. По глазам видел — страдает, мучается от его близости, но никак не может или не хочет решиться ни на какой шаг. Не позволяет прикоснуться к себе, обнять, поцеловать. Выглядит в такие моменты холодной статуей — можно обморозиться, дотронувшись. А глаза при этом несчастные, больные — как у Марго-младшей, когда она лежит в постели с простудой. Алекс решил не давить, не делать никаких попыток сблизиться — пусть придет сама, как тогда, в прошлый раз. Он донимал ее много ночей, приходил в комнату и сидел рядом, сжав тонкую руку в своих — больше ничего, но и этого было достаточно, чтобы заставить Мэри почувствовать свое одиночество, когда в одну из ночей он не пришел. Сама пришла, сама упала головой на грудь и плакала от этого невысказанного одиночества, от разрывающего ее изнутри желания. Он мог в тот момент сделать что угодно — и не встретил бы сопротивления. Но он не стал. Не потому, что не хотел. Просто решил продемонстрировать ей, кто тут хозяин, чье слово важнее. Захотел — дал, захотел — забрал назад. Глупо, да. Но Алекс не мог простить этой девчонке тех эмоций, которые она в нем пробуждала. Даже не этого — того, что видела и не отвечала.