Марина Крамер – Алекс. Девушки любят негодяев (страница 6)

– Не задавай вопросов, на которые сама знаешь ответы, Мэри.

– Какой смысл спрашивать то, о чем знаешь?

– Хватит! – отрезал он, откидываясь на спинку стула. – Так что – ты хочешь от меня… чего?

Она и сама не знала, чего конкретно хочет от него. Чтобы он убил Костю? Нет. Если Кавалерьянцу суждено умереть, то Мэри хотела, как минимум, видеть это. Но лучше, чтобы он жил – жил как можно дольше, чтобы переплюнул всех долгожителей – а она превратила бы его долгую жизнь в ад. За все, что он сделал с ней, с ее близкими.

Алекс чувствовал ее метания, но ждал, пока девушка сама, без его подсказки, выразит то, чего хочет, однако Мэри молчала. Алекс начал терять терпение – чего она хотела, зачем вызвала его в Москву? Неужели же только для того, чтобы вот так сидеть в кафе и смотреть на него?

– Я не знаю, Алекс… Я уже вообще не понимаю, зачем позвонила тебе. Прости, – наконец пробормотала Мэри, глядя в почти пустую кофейную чашку.

Он удивленно посмотрел на нее, покачал головой. Маленькая кофейная ложечка мелькала в его пальцах – он крутил ее машинально, почти не обращая внимания на то, что делает. Мэри невольно засмотрелась на его руки – всегда так делала, они притягивали ее словно магнит, невозможно было оторваться.

– В общем, так. Я вижу, ты не определилась. Дальше думай сама.

Алекс встал, демонстративно снял с вешалки ее пальто и раскинул его, давая понять, что они уходят. Мэри сунула руки в рукава, сбросила в сумку со стола сигареты и зажигалку, накинула капюшон и пошла к выходу, не оглядываясь. Спиной чувствовала пристальный взгляд Алекса, шедшего следом, но не оборачивалась. Сейчас они выйдут – и все, расстанутся, и никто не знает, когда увидятся снова. Мэри почувствовала, что так устала, ей так больно – и все равно четко знала, что сейчас снова скажет ему «нет, Алекс» в ответ на любое предложение.

Предлагать он не стал. То ли почувствовал настроение и решил не слышать очередного отказа, то ли перегорел уже – даже сам не понял. Так или иначе, он проводил девушку до подъезда, развернул к себе лицом, смахнул с челки налипшие снежинки и улыбнулся грустно и совсем нехарактерно-мягко:

– Иди домой, Мэри, холодно.

Она инстинктивно подняла руку в перчатке и поправила его неизменный черно-белый шарф:

– Ты… не зайдешь?

Он перехватил руку, чуть сжал ее:

– Ты хочешь этого?

И Мэри не успела удержать вырвавшиеся из самой глубины сердца слова:

– Да, хочу.

– Тогда зайду.

Он потянул девушку за собой в подъезд, в лифт, почти бегом – до квартиры. Она долго искала в сумке ключи, и в конце концов Алекс вынул из кармана связку и, к глубочайшему изумлению Мэри, на ней обнаружились и их с Марго ключи.

– Ого, – тихо присвистнула она. – Да ты просто профи…

Алекс рассмеялся, впуская ее в квартиру:

– Ты забываешь кое-что, Мэри. Я был женат на Марго.

«Угу – сто лет назад, и здесь никогда с ней не жил», – отметила она про себя легкую неточность в его объяснениях, но вслух говорить не стала.

– Марго, я дома, – крикнула Мэри, и в ответ услышала:

– Будьте так добры, не заходите ко мне, хорошо?

Разумеется, она не могла не зайти – после такого. Марго лежала в постели, отвернувшись к стене, и даже не потрудилась переменить положение, хотя слышала, что кто-то вошел. Укутавшись с головой покрывалом, она так и продолжала лежать молча.

– Марго, – Мэри опустилась на кровать и чуть тронула подругу за локоть. – Марго, что с тобой?

– Иди, Мэри, тебя ждут, – глухо пробормотала она, и Мэри сразу почувствовала слезы.

– Марго… Никто меня не ждет.

– Не будь дурой, не упрямься. Я плачу не из-за этого, поверь. Если ты будешь счастлива, то и я – тоже. А с ним…

– Откуда ты знаешь? – перебила Мэри, вцепившись в ее локоть так, что Марго взвизгнула и повернулась. – Откуда ты знаешь, что я пришла с ним? Что он вообще здесь?

Марго села, вытерла красные мокрые глаза рукавом халата и усмехнулась:

– Он мне звонил около двух часов назад. Звонил, чтобы поделиться радостью – мол, Мэри сама, сама… Он же как ребенок радовался, а ты… Ты снова все угробишь, ведь так?

Мэри опустила голову. Да, угробит. Она уже не понимала ничего, чувствовала себя игрушкой в чужих руках, и это ей не нравилось.

– Хочешь – я скажу ему, чтобы он ушел? – она обхватила Марго руками и прижалась к ней, чувствуя, как та все еще вздрагивает от подавляемых слез.

– Мэри… как ты не понимаешь… Ты теперь обречена на него – как и я. Он будет лезть в твою жизнь, диктовать, командовать, возмущаться. Правда, тебя он еще и в постель будет тащить. Он никуда не уйдет, не исчезнет – он из тех, кто считает своим все, к чему прикоснулись его руки.

– Бред! Это ведь бред, Марго! Он обычный человек. И если я сейчас пошлю его на хрен – он встанет и уйдет…

– Да – предварительно врезав тебе по лицу, – подхватила Марго. – Ты уже пробовала это – помнишь? А потом снова вернется. Тем более, сейчас он приехал по твоей просьбе – разве нет?

– Мэри, ты ведешь себя негостеприимно, – голос ударил по нервам, Мэри вздрогнула.

Алекс стоял в дверях, ухватившись за косяки, и смотрел на девушек насмешливо.

– Ты не знаешь, где в этом доме чайник? – поинтересовалась Мэри, спуская ноги с кровати.

– Марго, ты заболела? – игнорируя вопрос, обратился он к Марго.

– Да.

– Что-то нужно?

– Нет.

– Исчерпывающий ответ. Я могу пообщаться с Мэри, раз тебе ничего не нужно?

– Я не держу ее, – проговорила Марго с каким-то даже вызовом.

Алекс снова усмехнулся и протянул Мэри руку:

– Идем. Мы поговорим – и я уеду, скоро самолет.

Она пошла за ним в кухню, забралась в свой любимый угол между столом и окном – там привыкла сидеть, еще впервые попав в дом Марго – и закурила. Алекс опустился напротив, покрутил в пальцах зажигалку, пощелкал ею и небрежно отбросил. Мэри курила, опершись о колено поставленной на стул левой ноги, и смотрела поверх головы Алекса. Она в душе честно признавалась себе, что просто боится встретиться с ним взглядом. Атмосфера в кухне и так наэлектризовалась до предела, еще секунда – и будет взрыв с пожаром.

– Мэри, знаешь, в чем твоя беда? – произнес Алекс, и она вздрогнула от звука его голоса. – Ты любишь все усложнять. А жизнь намного проще. Проще и легче – если не стараться усложнять ее искусственно. Но ты не можешь – чтобы проще. Тебе надо, чтобы вокруг все тряслось и рушилось – да?

– О чем ты?

– О нас, Мэри. О нас – о тебе и обо мне.

– Никаких «нас» нет.

– Ты повторяешься.

– Извини – я в принципе примитивна.

– Глупости, – он поморщился. – Что за манера принижать себя? Ты умная женщина, прекрасно понимаешь, о чем речь. Ты еще скажи мне, что не видишь снов.

– Снов? – ей стало страшно. Откуда он мог знать о снах – особенно о тех, что были связаны с ним?

– Снов, Мэри, – голос его стал тихим и словно обволакивал девушку. Мэри знала – надо сопротивляться, потому что когда Алекс становится таким, все закончится скандалом – или… Но она не могла, по-прежнему не могла ответить ему чем-то иным, кроме отказа.

Поэтому девушка решительно встала, рывком раздернула тонкие шторы на окне и распахнула окно, впустив в кухню холодный вечерний московский воздух. Лицо ее горело, но Мэри уже чувствовала себя лучше и увереннее – ей удалось не поддаться и стряхнуть с себя ту сонную оторопь, что нападала всякий раз после таких вот бесед. Не оборачиваясь, она произнесла, глядя в окно:

– Мои сны – это не твое дело, Алекс.

Ей на плечи легли руки, и она вздрогнула – не слышала, как он встал и подошел.

– Мэри… зачем ты так? Думаешь, мне легко? Но я пытаюсь вести себя правильно – в том смысле, какой ты вкладываешь в это слово, а потому жду твоего решения, – он осторожно прижался щекой к ее волосам. Аромат туалетной воды вдруг напомнил о вечерах, проведенных в Цюрихе – именно этим запахом был наполнен его дом там.

– То есть – не перекидываешь через плечо и не несешь в спальню? – не шевелясь, отозвалась Мэри, чувствуя, что если вдруг он уберет руки, она упадет на пол без сознания.

– Примерно так. Ты ведь не хочешь этого, правда?