Марина Козинаки – Ярилина рукопись (страница 9)

– Илья Пророк? Это прозвище? – Полина уцепилась за его слова.

– Кто ж знает?! Та к его тут зовут.

– То есть это настоящий Илья Пророк? Но ведь… Я имела в виду того, кто… Или это в самом деле тот, о ком я подумала? – Она вынула руки, но тут же их снова спрятала. Теперь взмокла еще и спина.

– Именно тот, о ком ты подумала, – на этот раз отозвался второй парень, произнеся последнее слово со странным нажимом.

Полина бросила на него быстрый взгляд – и ее резанула чернота его глаз. Та к смотрела ночь. Холодная, безлюдная и таящая в себе неведомую опасность… Но голос у него был приятный: тихий и низкий – такой с трудом можно было бы приписать кому-то из ее школьных знакомых.

– Что, по-твоему, целое ведро зачарованного льда само по себе оказывается в реке каждое лето? – снова улыбнулся его друг.

– Я не знала, что он настоящий. Я думала, это легенда такая…

– О, ну здесь у нас все легендарное! – Он увлек ее в сторону лавки, сам опустился рядом и вдруг протянул руку: – Я Митя. А это Сева.

Полина наконец оглядела его внимательнее. Его длинные, словно на солнце выгоревшие кудри касались плеч. Он мог бы оказаться профессиональным спортсменом – так крепко и хорошо был сложен. Удивительно выглядела только одежда: прямая рубашка из черного льна доходила почти до колен и вполне могла бы сойти за платье, на груди посверкивал круглый золотой медальон с вензелями, а ноги оказались обуты в плетеные тапочки, которые в первый миг ей захотелось окрестить лаптями. Он выглядел совершенно не круто по меркам ее школы, по почему-то показался красивее всех парней, которых она там видела. Она перевела взгляд на Севу: тот был худым и прямым, как тростинка, кожу усыпали бесчисленные веснушки. На нем были темные мягкие штаны и обычная серая футболка, только на кармашке на груди вышиты поганки. И он пришел босиком.

– Меня зовут Полина.

– Да это все знают! Ну? – Митя обернулся к другу. – Ты ничего не добавишь?

– Я? То есть… да, рад знакомству, – безразлично отозвался Сева, и Полине вдруг стало так холодно, словно с неба посыпал снег.

– Скажи-ка, что с тобой случилось в Купальскую ночь? – Этот Митя вдруг придвинулся и положил ладонь прямо ей на плечо. Она отшатнулась, все еще не зная, чего от него ждать. В голове так и крутились обидные глупости, которые постоянно кричали девчонкам парни в школе. И сложно было поверить, что новый знакомый, пусть и очень приятный на вид, не собирался над ней подшучивать.

– Со мной? – пролепетала она растерянно. Откуда он узнал про ту ночь?.. И почему все-таки разговаривает с ней так дружелюбно, будто они знакомы полжизни?

– Да-да, именно.

– Ну, я была в деревне у приятельницы моего дедушки, в гостях… А потом с соседками собралась идти на речку… – Полина запнулась. Рассказывать старшекласснику эту историю не хотелось, к тому же и рассказывать-то было особо нечего.

– Что же случилось потом?

– А потом я не помню, – ответила Полина. Она и впрямь не помнила, только отдельные ощущения, тени: что-то черное, шелестящее, резкую нестерпимую боль, шедшую откуда-то изнутри, всплески холодной воды в реке, невнятный плачущий голос, а затем – свет, охвативший ее тело будто руками, приносящий покой и облегчение. И звуки флейты. Это последнее воспоминание было живым, оно имело плоть и касалось настоящего человека. По крайней мере, ей хотелось так думать.

– Совсем не помнишь? – уточнил Митя. – Ничего и никого?

– Нет, совсем ничего и никого, – сказала она, решив, что «нечто светящееся и теплое» вряд ли было именно тем, что от нее хотели услышать. – Но почему ты спрашиваешь?

– Тогда ладно. Теперь, Полина, нам придется тебя ненадолго покинуть – важные дела! – Не ответив на последний вопрос, Митя махнул ей рукой, и парни скрылись за поворотом, исчезнув так внезапно, словно их вообще здесь и не было. Ей показалось, что на ладони Мити были начертаны какие-то бледные мелкие знаки, но ни одного из них она не успела разглядеть.

– Ты с кем-то разговаривала? – спросила Маргарита и, хлопнув дверью, спрыгнула со ступенек. – Или мне мерещится?

– Да, разговаривала. Хотя кто знает? Один раз со мной здесь уже было такое: колодец появился прямо из ниоткуда, а потом снова исчез, как мираж… Может, и сейчас так?

Большая дорога дробилась на несколько мелких троп, повсюду стояли указательные камни с вырезанными на них надписями. «Прямо пойдешь – к Яге попадешь». И Полина с Маргаритой послушно шли в указанном направлении. Туда же шагали и другие ребята.

– Интересно, почему Афанасий назвал «снадобьями» то, куда мы сейчас идем? – пробормотала Полина.

– Нашла у кого спрашивать. Может быть, нас опоят какими-нибудь колдовскими отварами? Или научат их делать? Не знаю, что еще это может быть.

– И зачем это?

– Чтобы не умерли от безделья, – усмехнулась Маргарита.

Полина снова почувствовала себя белой вороной, когда перед ее глазами мелькнули кудри до пояса и длинная огненная коса, вырывающаяся прямо из-под пушистого венка полевых цветов. Пока что Полину больше всего волновали ее внешние отличия от обитателей этого таинственного места – деревни, где почему-то живут только молодые парни и девушки, не ловит телефон, а персонажи из старых русских сказок никого не удивляют. Ей упорно казалось, что на них с Маргаритой все косятся именно из-за их вида и одежды. И, конечно, ей и в голову бы не пришло, что жители с утра до ночи только и делают, что болтают об одной из них, а за второй зорко следят глаза главной наставницы…

– Маргарита, ты не знаешь, почему тут у всех девушек длинные волосы?

– Не знаю. Но моя бабуля никогда не разрешала родителям даже подровнять мне волосы. Они долго не понимали почему и считали это просто старческим чудачеством. Но каждый раз, когда они втайне от бабушки пытались меня подстричь, что-то случалось! То ножницы ломались, то парикмахерская закрывалась прямо перед нами! В конце концов меня оставили в покое.

– Странно, почему со мной не происходило ничего подобного? – тихо спросила Полина. – А я хотела бы такие же длинные волосы, как у тебя.

– Ну, может быть, нам на Снадобьях поведают о каком-нибудь чудодейственном средстве, от которого коса начинает удлиняться на глазах?

– Надеюсь, или придется попросить дядю, чтобы он прислал мне из Франции нечто подобное.

– Разве он сможет достать такое зелье?

– Конечно. Или я тебе не говорила? Мой дядя тоже… вроде как колдун.

– Не говорила! – удивилась Маргарита. – А я-то думала, у тебя вовсе нет «таких» родственников.

Полина улыбнулась:

– Да я, наверное, решила, что про дядю ты и так поймешь – я все время только о нем и болтаю. У него целый погреб волшебного эля. Мой двоюродный брат, который живет во Франции, тоже колдун. И отец… как мне тетя рассказала. Правда, я узнала об этом не так давно. Однажды мы с дядей были у какого-то французского мага, который пытался добиться от меня проявлений необычной силы, но я так и не поняла, что именно он хотел увидеть. У меня ничего не получилось.

– Может быть, ты просто не разобрала его французский? – рассмеялась Маргарита.

– Не думаю, что проблема была в этом, – улыбнулась Полина. – Хотя сама я говорю не очень хорошо.

– Поэтому ты не осталась там?

– Я родилась в Новгороде. И мои родители тоже жили в России. Как сказал дядя, эти необычные способности раскрываются в полной мере только на родине.

– А твои родители…

– Их нет, – ответила Полина. – Они умерли несколько лет назад, – добавила она, не вполне веря в то, что говорит. Эту историю обходили стороной даже в семье дядюшки, так что Полине всегда казалось, будто в нее закралась какая-то тайна.

– Извини.

– Все нормально. – Полина поглядела на подругу с неловкой улыбкой. – Кто-то говорил, что они просто исчезли, а не умерли… так что…

Девушки вошли в темные сени вслед за оживленно болтающими ребятами.

– Теперь направо, – сказал один из них друзьям, и Маргарита с Полиной тоже последовали за ними. Мальчишки долго толпились возле входа, но потом все же протиснулись в покосившийся дверной проем. По углам в сенях висела паутина, половицы шатались и жутковато поскрипывали. Но пахло здесь, как в обжитом деревенском доме, – готовящейся едой и дымом. Огромная комната, куда наконец вошли Полина и Маргарита, не выглядела ни чище, ни новее сеней. Стены были сплошь завешаны пучками трав, и даже над тусклыми оконцами болтались засушенные растения. Лавки с точеными резными ножками разбежались по всей комнате, некоторые встали поперек прохода, но никто не обращал на это внимания.

Полина поискала взглядом свободное место, но все было забито до отказа. Толпа галдящих мальчишек заняла последнюю лавку у дальнего окна, и только в первом ряду народ расселся не так плотно.

На одной из лавочек – коротенькой и совсем старой на вид, – вообще оказались только двое: белокурая девушка, уже не раз виденная Полиной, и рядом с ней незнакомая, рыжеволосая. Блондинка, словно принцесса, сидела свободно, ни в кого не упираясь локтями. Полина сжала ладонь Маргариты и указала в их сторону. Маргарита в ту же секунду потащила ее за собой, протискиваясь между людьми.

– Можно здесь сесть? – спросила она, добравшись до цели.

Полная рыжая девочка приветливо улыбнулась, но ее спутница, прежде чем кивнуть, придирчиво их оглядела, затем убрала с незанятого места свою расшитую цветами сумку. Маргарита уселась и почти сразу толкнула Полину локтем, покосившись на соседок.