Марина Козинаки – Ярилина рукопись (страница 3)
«Нет, Темные не должны заполучить Водяную!»
Вдалеке начал вырисовываться холм, у основания которого, точно раскрытая пасть, чернело отверстие туннеля с проржавевшими рельсами. Никакой поезд не довез бы людей до Росеника, потому что эта станция считалась давно заброшенной. Поезда просто пролетали мимо. А цветущий волшебный городок прятался за стеной густого непролазного леса и оставался невидимым для глаз пассажиров. Но если сюда требовалось переправить колдуна, существовал специальный путь. Задрожала платформа, заходили ходуном старые шпалы, и из черной пасти туннеля вырвался язык в виде грязного темно-зеленого поезда. Бесцветные квадраты его окон отражали синеву ночи, как и окна спящих домов Росеника.
С глухим стуком поезд остановился у платформы и выпустил из своих недр двух человек. Один из них – полный мужчина – начал осматриваться, и вскоре взгляд его задержался на стене заброшенного вокзальчика. В ту же секунду Ирвинг снял с себя заклинание Отвода глаз, с помощью которого оставался невидимым: французский гость Максимилиан Феншо заметил его, несмотря на чары, и теперь уже не имело смысла скрываться.
Когда заклинание перестало действовать, спутница колдуна-иностранца испуганно вскрикнула, уставившись на высокого пожилого мужчину, появившегося, как ей показалось, прямо из воздуха.
Ирвинг приблизился к гостям и пожал им руки.
Низкорослый Феншо внимательно разглядывал предводителя Светлых магов. Свою племянницу, кутавшуюся в тонкий свитер, он крепко держал за руку, словно боялся, что она в любой миг может испариться.
Ирвинг понимал чрезмерную осторожность гостя и не пытался помешать ему изучать себя. Он чувствовал, как чужая магия окутывает его с ног до головы, вторгается в глубины подсознания, исследуя и оценивая как возможного противника. Ирвинг знал, что должен выдержать этот досмотр спокойно, чтобы поселить в душе французского гостя уверенность в безопасности Водяной колдуньи.
– За вами следили? – спросил Ирвинг, когда Феншо закончил проверку.
Девочка нервно обернулась и взглянула на дядю.
– Нет, мы добгались хогошо, – ответил тот и погладил племянницу по голове.
Ирвинг решил сразу перейти к вопросу, который мучил его по пути на станцию:
– Я слышал, вы пытались связаться с магами во Франции. Вы хотели, чтобы она прошла свое Посвящение там? Вы нам не доверяете?
Феншо долго глядел куда-то вдаль, прежде чем ответил:
– Не думал, что Полина та, кто вам нужен. И, боюсь, слишком опасно оставльять ее здьесь.
– Почему? Вам должно быть известно о…
– Мне известно о богьбе Светлой и Темной стогоны за Водьяных колдунов. Но мы с женой боимся за нее!
Ирвинг посмотрел на Полину: бледное лицо, большие грустные глаза, а волосы действительно короткие, как и говорил сын целителя. Девочка робко подняла голову и печально взглянула на него – она совершенно не хотела расставаться с дядей, но знала, что ей придется покориться судьбе.
Ирвинг выждал еще несколько секунд, а затем спросил:
– Тогда чем же вызван ваш приезд? Для чего вы все-таки привезли племянницу?
– Ее место здесь, – нехотя ответил Максимилиан Феншо. – Она пгинадлежит этой землье. Она не гаскроет и половины своих сил в чужой стгане. Здесь ее година.
Полина судорожно всхлипнула и прижалась бледной щекой к дядиному плечу.
– Ne pleure pas. On va se voir bientot[1].
Ирвинг снова взглянул на худенькую Водяную. Она была хрупкой и какой-то болезненной, но магия, зарождавшаяся внутри нее, его взволновала. Что-то ледяное и колкое, запутанное и… оттого страшное… Да, не зря Водяных колдунов, по легендам, так прельщала другая сторона.
Когда Ирвинг попытался Всепроникающим Взором прочувствовать магию Полины, его встретил холодный удар внутреннего щита. Он смог бы читать ее мысли, если бы в этом была необходимость. Смог бы и повлиять на нее, если бы счел нужным. Но для этого он должен был отдать ей столько своей силы, сколько вытянули бы из него с десяток колдунов разом. Таинственная, неизученная Водяная магия…
Полина оторвалась от дяди и вытерла заплаканные глаза рукавом свитера:
– Где мои вещи?
– Они ждут тебя… – На долю мгновения в голосе Ирвинга зазвучала нерешительность, будто ответ на вопрос заставил его о чем-то задуматься. – В твоем новом доме.
Август стоял знойный. До обеда оставалось меньше часа, когда Анисья, Митя и Сева возвращались домой. Волосы после купания были еще влажными, кожа пахла солнцем и пылью, как бывало только в разгар лета.
– С кем тебя поселили? – спросил Митя, глянув на сестру и усмехнувшись: видеть ее здесь он пока еще не привык.
– С Василисой Умновой, это тебе о чем-то говорит?
– Да, это говорит о том, что Велес не изменяет своим правилам. Твоя Василиса небогата, я полагаю? Неизвестна?
– Неизвестна, и род ее ничем не примечателен, – ответила Анисья, мотнув головой.
– Что сказали на это родители?
– Мама в сотый раз посетовала на то, что наш мир катится в никуда. Она уверена, что Велес действует так по настоянию Ирвинга. Папа оказался не настолько чутким и просто посоветовал мне тщательнее выбирать знакомства, а не зацикливаться на соседстве.
Справа поползли деревья с пышными кронами, а слева уже виднелась избушка, отбрасывающая на дорогу густую тень.
– У меня ноги поджарились на песке! Здесь же можно посидеть? – Анисья повисла на плече брата.
– Можно еще и попить, – отозвался Митя.
В двух шагах от избушки появился колодец. Анисья была уверена, что секунду назад это место пустовало, – густая, подсушенная палящими лучами солнца трава покрывала ровную полянку.
– Но его же там не было…
– Был! – В один голос ответили парни и переглянулись.
Вода в колодце оказалась ледяной, сладковатой на вкус и едва ощутимо отдавала вишней.
– Как раз то, что нужно! – воскликнула Анисья и оглянулась на Севу.
Тот не отреагировал – его внимание было занято чем-то, что находилось на другой стороне дороги: там, под говорящей яблоней, сидела девочка с книгой в руках. Она тоже удивленно таращилась на колодец, будто не понимала, почему не заметила его раньше.
– Это ведь не та колдунья, которую ты нашел на реке? – спросила Анисья, усаживаясь с ним рядом.
– Она.
– Вот эта? – Митя, прищурившись, оглядел незнакомку. – Водяная колдунья?
– Говорю же, да.
– Уверен? Я представлял ее совсем не так! Да ты и описал ее по-другому!
– Я сказал, что она худая и волосы у нее короткие. Разве непохоже?
Девочка и впрямь казалась худенькой. Она выглядела испуганной и потерянной. На бледной коже не виднелось даже намека на румянец, гладкие русые волосы она убрала назад, поэтому их длину сейчас невозможно было определить. Встретившись взглядом с Анисьей, она отвела глаза в сторону, неловко поерзала на скамейке и уткнулась в недочитанную книгу.
– Ну и ну… – протянула Анисья, отбросив за спину косу. – Никогда бы не подумала, что Водяные колдуньи выглядят вот так…
– Что вы про нее знаете? – Сева повернулся к друзьям.
Анисья просияла. Сева был просто удивителен – сегодня он ее будто не замечал. Она то и дело задавала ему сотни вопросов, ответы на которые либо озвучивал Митя, либо вообще никто. Все же у этого парня был престранный характер.
– Ее зовут Полиной. Фамилия у нее иностранная. Девчонка росла во Франции. Говорят, сюда ее привез какой-то дальний родственник, – отчеканил Митя.
– Ей четырнадцать. Значит, она будет проходить Посвящение вместе со мной, – добавила Анисья.
– Четырнадцать, ну да… Я так и думал, – буркнул Сева себе под нос.
– Так и думал? А я думал, что у нас появился взрослый полноценный маг, когда отец говорил нам об этой Полине!
– Вот-вот, – Анисья хихикнула. – Я слышала, что девчонка вообще ничего не умеет. Представляете?
– Я знаю про нее лишь то, что она потусторонняя, – проговорил Сева.
– Уже нет, – возразил Митя. – Раз она попала в Заречье, значит, теперь такая же, как мы.
Белый свет ворвался в темноту и затопил все вокруг.
Что это? Еще не время! Время для сна. Еще не время, но хруст и электричество в костях не дают продолжаться этому сну. И этот свет…
Свет нового утра, свет новых времен, свет сбывшихся пророчеств. Треск суставов и сухожилий, хрящей, позвонков. Свет проступает сквозь древние глыбы, сквозь толщу породы, сквозь комья теплой почвы. Он движется мимо белой точкой во тьме. В нем мерцают сотни капель росы, в его лучах шепчутся громче и отчетливее подземные ручьи. И море – где-то в глубине. Оно плещется, бушует, оно тоже чувствует этот свет.
Белая жемчужная точка движется, все под ней мечется, рвется, но на поверхности, наоборот, все замирает. Останавливается время. Останавливается даже сердце чернокрылого существа с кровью нечисти – его взгляд не различает этого света, но сердце не может остаться к нему глухим.
Деревья чувствуют этот свет, чувствуют его, как воду. На миг и они прекращают свои вечные разговоры, их языки-листья безмолвствуют.