Марина Ковалёва – О жителях провинции (страница 3)
– Переписка писателя В. за 1928-29 годы, в полном сохране… 16 фотографий лейб-гвардии… Этот лот тоже мой… А вот классная книжица: «Воспитание бедных, но даровитых детей», 1901 год…
Бородач пренебрежительно смотрел и, что-то тихо сказав, отошёл. Помрачневший Костик отстучал в ватсап сообщение: «За переписку даёт только 4 тысячи». «Чего?» – булькнул быстрый ответ. «Рупий!» – раздражённо дописал Костя.
Деловитая помощница увела Вику за ширму, за которой была дверь на приватную половину особняка. Анжела и Алёна ушли следом, чтобы помочь Вике надеть концертное платье. Лада Владимировна закончила свой показ, сняла перчатки и подошла к креслу.
– Это хороший, добротный коллекционный фарфор, – сказал седовласый, беря её за руку, – Но ты же знаешь, Ладушка, как я тебя люблю. И тебе – гостинчик от меня…
С этими словами румяный любитель пирогов раскрыл вторую спортивную сумку и достал предмет, обёрнутый простой белой бумагой. Седовласый, не вставая с кресла, передал его Ладе Владимировне. Она с волнением сбросила бумагу, и все увидели крупную плоскую тарелку синего кобальтового цвета, с галантной сценой флирта дам и кавалеров в медальоне. Лада Владимировна быстро взглянула на обратную сторону тарелки, ахнула и прижала её к груди.
– Я повешу её клеймом наружу! – счастливо воскликнула она.
– И тебе, Игорь, тоже… – продолжал толстяк, принимая из рук своего «пажа» другой бумажный ком. Супруг Лады Владимировны вопросительно склонился над седовласым. Тот сильно понизил голос: – … с затонувшего корабля «Апостол Пётр». Сейчас это, как говорится, мейнстримно…
На восторженную реакцию хозяев седовласый отвечал равнодушными кивками, рассеянно оглядывая при этом вещицы на своем столе. Но сияющие физиономии «пажей» за его спиной выдавали торжественность и значимость момента. Толстяк помахал рукой, желая прекратить благодарности. Игорь с таинственным бумажным комом скрылся за ширмой, а Лада Владимировна заодно указала на неё седовласому:
– Как Вам нравится ширма в стиле шинуазри? Её оформила Мила Ежинская.
Большеглазая шатенка вышла немного вперёд и одарила седовласого самой очаровательной улыбкой.
– Хорошо, хорошо, – апатично кивнул седовласый, бросив мимолётные взгляды и на зеленоватую ширму с тонко выписанными цаплями и пионами, и на саму Милу, – у меня стул есть деревянный.. Можно расписать….
Мила отступила за спины гостей и послала безработному мужу-художнику смс-ку: «Лада умничка, представила меня. Даст стул». «Надо зацепиться» – прилетела смс-ка ей.
По залу словно пронёсся ветерок: мужчины и женщины поворачивались к Вике, появившейся в концертном платье. Тяжёлое длинное платье цвета «пыльной розы» полностью открывало её шею и плечи, придавая Вике беззащитность и элегантность одновременно. Волосы были подняты наверх, под маленькую серую шляпку с пушистым белым перышком, руки обтягивали длинные шёлковые перчатки. Вика умела и любила носить такие наряды, привлекая новых поклонников своей женственной красотой. Даже водянистые глазки vip-персоны оборотились к ней, а «пажи» застыли с отвисшими челюстями. Владелец галереи Борис тут же пробрался к ней с какими-то комплиментами, на которые Вика отвечала дежурной улыбкой.
Игорь тоже вернулся в зал. Снова завязался негромкий разговор между ним и седовласым, как вдруг случился конфуз. На приглашение Игоря подняться в мансарду толстяк отвечал тонким голосом избалованного ребёнка:
– Нет, не пойду. Эту лестницу ты построил не для меня!
Лицо Игоря испуганно вытянулось:
– Как же! А мой кабинет посмотреть? Моё собрание венской бронзы? Мила Ежинская интерьер делала…
И хотя нужно было подняться всего лишь на один плавный виток кованой лестницы, седовласый капризничал:
– Нет – нет! На восхождениях в горы я забил!
Расстроенные Игорь и Лада Владимировна не знали, что делать. Выручил догадливый Арам, предложивший другу:
– Давай под руку пойдём! Поднимемся играючи!
Тут же «руки помощи» протянули оба «пажа», Игорь и сама Лада Владимировна. Все наперебой ласково уговаривали седовласого. Наконец он сдался и нехотя покинул кресло. Окружённый группой поддержки, преувеличенно ахая и всхлипывая, он двинулся вверх по лестнице. Перед ним поднимался Игорь, поминутно оборачиваясь и наклоняясь назад к нему. Затем – сам седовласый под руку с бородачом. Ступенькой ниже двигался Арам, несмотря на собственное брюшко преданно поддерживая товарища сзади. Последним, сам не зная зачем, шёл румяный «паж». Лада Владимировна, оставаясь внизу, замерла в напряженной позе, как бы устремясь вслед восходящим. Высокий разрез на боку её платья раздвинулся, обнаружив крепкую ножку в чёрном чулке.
Из угла зала за этой патетической, временами даже героической сценой увлечённо наблюдал художник Крылов. В его внимательных голубых глазах, казалось, мерцали искорки.
Пользуясь сумятицей, Вика взяла из незапертой витрины французскую чашечку и подошла к окну. Держа на раскрытой ладони чашечку за изогнутое ушко, она сделала вид, что пьёт из неё, глядя в окно. Побледневшая помощница подлетела к ней с шёпотом «Ничего трогать нельзя!» и забрала драгоценность. Но Анжела уже сделала несколько отличных кадров. Через день в соцсети появилось романтичное фото Вики у окна в образе задумчивой аристократки, с подписью: «Когда на душе хрустально-тонко… грациозно… грустно… благодарно… трогательно…» и ещё много дней собирало комментарии, лайки и репосты.
– А ты, никак, домой собрался? – спросил Василий у приятеля, теребившего на груди шнурки от капюшона своей толстовки.
– Зачем домой? – откликнулся Валерий, – Нам ещё не наливали!
И действительно: в первом зале уж давно возле столика с пирамидой из бокалов для шампанского томился официант, другой столик покрывали подносы с канапе и фруктами. Лада Владимировна, убедившись, что супруг благополучно скрылся в кабинете со своими гостями, где для них он загодя «накрыл поляну», пригласила всех в первый зал. Официант виртуозно исполнил свой трюк, наполнив бокалы, гости разобрали конструкцию, чокаясь с Ладой Владимировной и желая успехов в её начинаниях.
Алёна встала возле старого немецкого пианино и положила скрипку на плечо. Вскоре подошла и Лада Владимировна, присела на винтовой табурет и подняла крышку. Оживленный гул в зале немного утих, жующие гости с бокалами в руках подошли поближе. Алёна заиграла вступление. Вика, грациозно сложив перед собой руки лодочкой, запела:
Лада Владимировна аккомпанировала, подпевая в душе серебристому голосу Вики:
Воистину – счастливые часы!
Алла Петровна чувствовала себя не совсем хорошо. Давление снова сыграло свою злую шутку. Она нашла помощницу Лады Владимировны, и вместе они уложили вышивки в коробку. Помощница понесла коробку за достопамятную ширму, а Алла Петровна тихо вышла из особняка. Неуверенной шаткой походкой она медленно пошла вдоль уютных старых кварталов, с их пузатыми балкончиками, мезонинами, ставнями на окнах. Её занимали грустные размышления о том, почему она не сумела удержать возле себя аудиторию. Разыскивая старинные вышивки, Алла Петровна вкладывала всю душу, подолгу обхаживая суровых деревенских старух, выспрашивая их семейные предания. Если бы история незаконченной скатерти попалась поэту – он сделал бы из неё балладу, думала она. Что добытые ею крупицы народного бытия могут кому-то показаться неинтересными, она не допускала и мысли.
Её внимание привлёк маленький старичок, сидящий на ступенях одного из навечно запертых парадных. В руках он держал самодельный плакатик с просьбой о помощи. Не считая себя вправе унижать человека швырянием милостыни, Алла Петровна наклонилась и, преодолевая головокружение, аккуратно положила в кружку несколько десятирублевых кругляшков.
Другим путём. Антон.
– Здравствуйте, меня зовут Платон Петрович, мы сегодня совершим экскурсию на водопады. Вся группа в сборе? Прошу занимать места после проверки по списку… – так говорил мужчина, подойдя к группе, стоявшей возле белого, с большими притемнёнными окнами «Форд-транзита». Дело происходило летним воскресным утром на городской площади, вдоль которой выстроилось ещё несколько микроавтобусов. Экскурсия на водопады была недальняя, однодневная, так как голубая цепь гор виднелась уже с моста при выезде из города. Вскоре автобус мчался в их сторону по отличной автостраде, а Платон Петрович, сидя в начале салона лицом к группе, вещал:
– Как известно, существуют водопады и водоскаты. Водоскаты – менее крутые, вода сбегает по наклонной поверхности, а водопады – это падение реки с уступа. Такие природные объекты относятся одновременно и к водным, и к геолого-геоморфологическим….
Аудитория не слишком интересовалась лекцией. Задние сиденья заняла компания из трёх мужчин и двух женщин, втянувшая за собой в салон увесистую спортивную сумку и пару кульков поменьше. Устроив их у себя под ногами, они оживлённо что-то обсуждали и пересмеивались. Ближе сидела супружеская пара лет сорока, при посадке откликнувшаяся на фамилию Кузнецовы. Между супругами явно произошла размолвка, так как мужчина безучастно смотрел в окно, а женщина с каменным выражением лица читала с экрана смартфона. Другой диванчик занимали две подружки. Ещё до посадки в автобус они бегло и разочарованно осмотрели двух «свободных» мужчин-экскурсантов и теперь не обращали ни на кого внимания, занятые разговором вполголоса. Девушки были замечательно красивы: одна высокая, балетной стройности и тонкости, с длинными чёрными волосами, ровной линией лежащими на лопатках. Одета она была в облегающие чёрные брючки, закатанные на тонких щиколотках, и чёрную маечку, на голове красовалась белоснежная бейсболка.