Марина Кондратенко – Изменить судьбу (страница 31)

– Доча, что случилось? Я три дня дозвониться до тебя не могу! Что за история с замужеством?

– Мам, успокойся, мне и так плохо. Не переживай, я разберусь.

Мы поплакали вместе еще немного и разошлись по комнатам.

Разбудил меня настойчивый звонок в дверь, затем громкий стук. Я испуганно села на кровать и слушала, как мама с кем-то ругается через дверь. Я встала и подошла. Проснулись соседи и начали жаловаться, но Паше было все равно. Он тарабанил в дверь и требовал, чтобы я немедленно вышла к нему. Я крикнула:

– Уходи! Я завтра пойду подавать на развод! Подавись своими гребаными деньгами!

За дверью возникла пауза, и уже другим тоном Паша произнес:

– Солнышко, давай поедем домой и все обсудим. Я не уеду отсюда без тебя. Обещаю, я тебя не трону.

Мама отрицательно качала головой.

– Не вздумай, я тебя никуда не пущу.

– Сейчас выйду! – устало крикнула я, понимая, что он до утра может тарабанить. Он обещал меня не трогать, я все популярно ему объясню и поеду домой. Ему ведь деньги нужны, а мне уже всё равно на них. Мама, держась за сердце, со слезами провожала меня, уговаривая остаться. Но я ушла, намереваясь поставить Пашу на место и решить свою проблему самой. Однако дома он даже не стал меня слушать. Начал бить руками и ногами, так, что на минуту я даже перестала дышать. Корчилась от боли и умоляла его остановиться. Смеясь, он резко раздвинул мне ноги и начал жестко насиловать, как бешеный зверь. Я потеряла сознание. Проснулась утром. Я лежала в кровати, рядом сопел этот зверь. Тело болело, я застонала. Паша открыл глаза.

– Доброе утро, любимая, как спалось? Он положил руку на мою грудь и, нежно поглаживая, опускался ниже.

– Ты больной, – простонала я. – Я сниму побои, тебя накажут.

– Дурочка, максимум – с меня возьмут административный штраф, погрозят пальчиком и все. Ты моя жена, забыла? Да и деньги творят чудеса. Ты сама вчера напросилась. Я же говорил, чтобы ты отчитывалась за каждый свой шаг. Мне нужно знать, где ты и с кем.

– Я сегодня пойду подам на развод и сниму побои. Не буду с тобой жить, хоть убей. Можешь забирать мои деньги.

– Я не хочу развода, – твёрдо заявил он – Ты моя, понятно? Ты красивая и умная, родишь мне сына, будешь вести хозяйство.

– Ты сошел с ума! – в отчаянии я кричала. – Да лучше сдохнуть!

Глаза у него яростно заблестели, и он больно сжал мое горло.

– Ты моя, поняла? Вздумаешь подавать на развод – пеняй на себя. Ты же не хочешь, чтобы с твоей мамочкой что-нибудь случилось? Она у тебя такая хорошая…

Такого поворота событий я не ожидала. От удушья не могла вымолвить ни слова, и даже дышать. Когда он убрал руку, я закашлялась.

– Не смей трогать мою мать! – Еле выдавила я.

Паша рассмеялся:

– Все зависит от тебя. Поверь, меня ничто не остановит. Либо ты моя, либо попрощайся с мамочкой.

Я смотрела в его безумные глаза отчаянно и безнадежно. Что мне делать? Куда я попала со своими связями? Куда завели меня эти деньги? Они приносят одни несчастья!.. Он взял меня за подбородок и сказал:

– Я вижу, ты приняла правильное решение, умница. Теперь сделай мужу приятное.

Он схватил меня за волосы и притянул к паху. Затем удовлетворительно на меня посмотрел и прохрипел:

– Мне с тобой так хорошо…

Глава 15

Проснулась я разбитая и опустошенная. Боль во всем теле, как будто меня танк переехал. За что мне все это? Наверное, в наказание за все мои грехи. Что я могу сделать? Хочу вернуться в свою семью. Хочу жить, как раньше: спокойно и размеренно. Хочу каждый день целовать своих детей, готовить мужу завтрак, слушать детские капризы и смотреть сериалы. Неужели, этого никогда уже не будет? Мне придется жить с этим маньяком… Чувствую себя мухой, неожиданно попавшей в паутину. Руки и ноги – в сетях страшного паука, который собирается тебя съесть. Слеза скатилась по щеке. Теперь я чувствую себя его вещью, которую даже не повесили аккуратно за плечики, а скомкали несколько раз и забросили к другим вещам. Самое ужасное, что ни с кем не могу поделиться своим несчастьем. Ни с кем. Столько времени уже держу в себе эту тайну о возвращении в прошлое. Кому сказать? Никто ведь не поверит, примут за сумасшедшую.

А она уже поперек горла стоит, эта тайна. Так хочется излить душу. Это невыносимо, держать все в себе. Господи, что делать? Я полностью раскаиваюсь в своих деяниях, я… Да, конечно! Как я раньше об этом не подумала! Мне нужно сходить в церковь, помолиться! После крещения в восемь лет я ни разу не была в церкви, и совсем не знаю, что там нужно делать… Там узнаю. На скорую руку собравшись, я выбежала из дома, даже не позавтракав. Необходимо успеть, пока не вернулся этот садист. Я доехала до площади Славы и зашла в Спасо-Преображенский собор. Этот храм является третьим по высоте храмом России после церкви в Москве и Питере.

В нос ударил запах ладана и елейного масла. На секунду я застыла, вдыхая духовный аромат. Мне вдруг стало так спокойно и безмятежно. Я с восхищением оглядывалась. Огромный зал с высоким потолком, колонны, множество икон и зажженных свечек. Что мне делать? Слева от себя вижу церковную лавочку, в ней пожилая женщина продает священные вещи.

Подхожу и начинаю блуждать по ним глазами, сама не зная, что мне нужно.

– Вам помочь? Вы, наверняка, в церкви первый раз, – осведомилась седовласая женщина.

Я удивленно на нее посмотрела.

– Почему Вы так решили? Я… я выбираю книгу, – начала оправдываться я.

– Дитя мое, в церковь нельзя входить с непокрытой головой, на звонких каблуках и в обтягивающих джинсах. А про твой вырез я даже говорить боюсь. Иди сюда, – она вышла из-за прилавка, прошла несколько метров. На подставке стояла коробка с женскими платками. Она накинула один мне на голову и один на декольте.

– Иди сюда, – снова позвала она и подошла к лавочке. – Вот, возьми, – она сунула мне в руку свечу и молитвенник. – Подойди к Николаю Чудотворцу и молись. Он поможет тебе, моя хорошая. В пять часов начнется служба, а потом ты можешь сходить на исповедь к батюшке.

– Спасибо! – поблагодарила я и подошла к иконе Николая Чудотворца. Перекрестилась и зажгла свечу. Сложив ладони вместе, мысленно умоляю святого Николая помочь мне в трудной жизненной ситуации. Я зашла в тупик и не знаю, как выбраться. Да, я ни разу не ходила в церковь, много грешила, но я все осознала, прошу, умоляю, верните меня к детям! Читая молитвенник, не сдерживаю слез:

“О, Всеблагий отче Николае, пастырю и учителю всех верою притекающих к твоему заступлению и теплою молитвою тебе призывающих! Помилуй мя, умом, словом и делом во тьме грехов суща, избави мя гнева Божия и вечныя казни, яко да твоим ходатайством и помощию. Своим же милосердием и благодатию Христос Бог тихое и безгрешное житие даст ми пожити в веце сем и избавит мя шуияго стояния, сподобит же деснаго со всеми святыми. Аминь.”

Исповедь – это то, что мне нужно. Священник привык к откровениям, его ничем не удивишь, к нему приходят убийцы и проститутки, и он всем прощает их грехи. Я тешила себя надеждой, что после причастия вернусь в будущее и забуду все, как кошмарный сон. Я дождалась службы. Прошло песнопение, и люди выстроились в ряд к батюшке. Боже, это будет здесь? В фильмах это происходит где-то за ширмой или в кабинете. Здесь, на глазах у всего народа, я буду исповедаться?

Люди стоят на некотором расстоянии, что не позволяет им слышать исповедь. Батюшка стоит перед высоким столиком с наклонной верхней поверхностью. Очередь быстро сокращается, вот уже должна идти следующая. На нее искоса смотрят две прихожанки, неодобрительно покачивая головой. Мол, вот бесстыжая, в такой одежде пришла в церковь… Не судите, да не судимы будете. Волнуюсь, мысли путаются. Пытаюсь мысленно построить свой монолог. Все, моя очередь…

Я подхожу к батюшке и теряю дар речи. Он мне помогает, по-отечески улыбается и спрашивает, верю ли я в Бога. Киваю. Он спрашивает, исполняю ли десять заповедей Божьих? Что за заповеди?.. Он просит вспомнить всю свою жизнь и все грехи, включая мелкие. Я начинаю изливать душу. Вместе со словами из меня вылетают острые кусочки: камень, висевший на моей груди, крошится на куски. Я рассказываю все. Про жизнь с Филиппом, про возвращение в прошлое, воровство денег и все мои любовные связи. Мне кажется, проходит целая вечность. Священник ошеломлен моим потоком, он кладёт мою голову на столик, накрывает подолом и читает надо мной молитву. Затем просит поцеловать крест, лежащий там же, на столике.

– Иди, дочь моя, я отпускаю тебе грехи твои. Помни про десять заповедей, и да будет душа твоя спасена, – отпускает меня батюшка с тяжелым взглядом. Поворачиваюсь и бегу к выходу. На улице жадно глотаю свежий воздух и смеюсь. На душе так легко и ясно. Я очистилась, тщательно помылась изнутри. Я новая, и будто заново родилась. Твердо решила принять жизнь с Пашей, как наказание, а там будь что будет. Не могу допустить, чтобы за мои ошибки пострадала мама. Я во всем виновата и теперь расплачиваюсь за это. Так тому и быть.

Я все делала, что он говорил мне. Он сломал меня духовно и сделал так, чтобы я чувствовала себя последним ничтожеством. Первое время Паша практически с меня не слазил, преследуемый желанием зачать ребенка. Он не знал, что тайком от него я принимаю противозачаточные таблетки – прошу у мамы денег на карманные расходы под разными предлогами. Из дома я практически не выходила, ни с кем не разговаривала. Да и выходить стыдно. На моем теле было множество синяков и ссадин.