Марина Комарова – Жанетта любит деньги, или Развод с огоньком (страница 3)

– Символ богини Мари-Миён, брошь благословлена в храме, – сказал Эюсташ и потрогал ее лапой. – Защита от темной магии. И вообще модная штучка.

Я прикинула стоимость всего этого богатства и присвистнула:

– Тут на… сколько? Пятьдесят тысяч вонфра? Сто?

– Больше. – Он лениво потянулся. – Эти вещи – не просто украшения. Магические артефакты такого уровня на черном рынке стоят целое состояние.

– Отлично. – Я закрыла шкатулку. – Значит, Дэёп до них не добрался. Это уже хорошая новость.

– Только не вздумай все сразу сплавить в ломбард, – предупредил Эюсташ. – Во-первых, тебя обсчитают. Во-вторых, артефакты могут пригодиться. В-третьих, если засветишь такие вещи, к тебе выстроится очередь из желающих их отнять.

– Мне надо на что-то жить.

Повисло молчание. Тут сложно как-то возразить.

– Знаешь, а ведь есть один способ… но тебе это не понравится.

– Говори.

– Можно продать не сами артефакты, а их… услуги, так сказать. Сдать в аренду. Или использовать для получения кредита под залог.

Я нахмурилась:

– И где такое провернуть?

Эюсташ фыркнул и принялся царапать ножку стола, заметил мой недовольный взгляд и сделал вид, что это не он.

– В «Доме Фортуны». Там принимают магические артефакты как обеспечение займов. Правда, владелец – тот еще фрукт, но зато честный. По-своему.

– Честный мафиози? – скептически переспросила я.

– В нашем городе это комплимент, поверь мне.

Я посмотрела на шкатулку, потом на кота.

– Ладно. У меня все равно нет выбора. Веди.

«Дом Фортуны» располагался в той части Шарм-дель-Нджан, где фанцильская элегантность встречалась с чонсонгской практичностью и рождала нечто совершенно особенное. Здание из красного кирпича с изящными колоннами соседствовало с традиционной черепичной крышей, а над входом красовалась вывеска на двух языках, светящаяся магическим светом.

Эюсташ трусил рядом в виде маленького черного котика, чтобы не привлекать внимания. Котов тут, кстати, любят и целуют куда только могут.

– Помни, – шептал он, – не показывай слабости. Здесь чуют неуверенность, как акулы кровь.

Я кивнула и толкнула тяжелую дверь.

Внутри пахло дорогим табаком, восточными благовониями и… деньгами. Большими деньгами. Интерьер был выдержан в темных тонах: бордовый бархат, черное дерево, золотые акценты. За стойкой стоял пожилой мужчина в безупречном костюме. Седые волосы были зачесаны назад, а на лице застыла профессиональная улыбка.

– Добрый вечер, госпожа, – произнес он с легким фанцильским акцентом. – Чем могу быть полезен?

– Мне нужен кредит, – сказала я, подходя к стойке. – Под залог магических артефактов.

Его брови приподнялись:

– О? И что за артефакты вы можете предложить?

Я достала из сумочки браслет с нефритовыми драконами и положила на стойку. Камни тут же вспыхнули зеленоватым светом, отражаясь в полированном дереве.

Мужчина замер, потом осторожно взял браслет в руки:

– Работа мастера Чхве Мингю, если не ошибаюсь. Середина прошлого века. Артефакт на удачу в торговле. – Он поднял на меня взгляд. – Откуда у вас такая вещь?

– Фамильная драгоценность, – холодно ответила я. – Меня интересует сумма, а не история.

Он усмехнулся:

– Прямолинейно. Мне нравится. Проходите в кабинет, госпожа…

– Госпожа Гепсаль, – невозмутимо сказала я, и в глазах блеснуло узнавание.

– А, дочь ветровальщика Оша. Слышал о ваших… недавних неприятностях. – Он сделал приглашающий жест. – Тем более проходите.

Кабинет был еще роскошнее. Над массивным столом из темного дерева висела картина, на которой были драконы и журавли в облаках. Явно магическая работа: птицы словно двигались.

– Присаживайтесь, – сказал мужчина и занял кресло за столом. – Меня зовут Жак Сон-минь, владелец этого заведения. Итак, вы хотите получить кредит под залог браслета?

– Да, – ответила я и села, держа спину прямо. – На месяц. Мне нужно сто тысяч вонфра.

Жак присвистнул.

– Немалая сумма. Боюсь, этот браслет потянет максимум на шестьдесят тысяч.

– Семьдесят, – возразила я. – Работа Чхве Мингю, благословение богов, активный артефакт. На открытом рынке он стоит минимум сто двадцать тысяч.

Понятия не имею, благословляли ли боги, но пусть попробует доказать обратное.

– На открытом рынке, – подчеркнул он. – Но здесь я беру риски на себя. Вдруг вы не вернете долг?

– Тогда оставите браслет себе и продадите дороже, – сказала я. – Не прикидывайтесь альтруистом, господин Сон-минь. Вы в любом случае в плюсе.

Он рассмеялся:

– Ну что ж, госпожа Гепсаль, вы удивляете меня. Слышал, что вы были… как бы это сказать… не особо сведущи в финансовых вопросах.

– Люди меняются, – сухо ответила я. – Особенно когда остаются без средств к существованию.

– Справедливо. Хорошо, семьдесят тысяч под двадцать процентов в месяц. Через месяц вернете восемьдесят четыре тысячи и получите браслет обратно.

Я покачала головой:

– Пятнадцать процентов. Это справедливая ставка для артефакта такого уровня.

– Восемнадцать. – Он скрестил пальцы. – И это мое последнее предложение.

Я сделала вид, что раздумываю, хотя знала, что это… неплохо. Просто до этого ознакомилась с условиями в нескольких ломбардах города.

– Семьдесят пять тысяч под восемнадцать процентов.

Жак Сон-минь откинулся в кресле и хмыкнул:

– Вы торгуетесь, как чонсонгская торговка на рынке, госпожа Гепсаль.

– Спасибо за комплимент, – улыбнулась я.

– Идет. Семьдесят пять тысяч под восемнадцать процентов. Через месяц вернете восемьдесят восемь с половиной тысяч.

Мы подписали магический контракт, скрепленный заклинанием. Я почувствовала легкое покалывание на запястье, когда печать активировалась. Хырым Жака вспыхнула бордовым светом. От моей же только слабо замерцала голубая искра.

– Приятно иметь дело с профессионалами, – сказал Жак, переводя деньги на мой счет. – Приходите еще, госпожа Гепсаль.

– Спасибо, уж лучше вы к нам, – честно ответила я.

Домой я вернулась уже затемно, имея весьма округлившийся счет, новую помаду в сумочке и легкое сердце. Семьдесят пять тысяч – это уже что-то. Нужно было придумать, где взять остальное.

Эюсташ топал рядом.

– Неплохо справилась. Жак Сон-минь не из тех, кто легко идет на уступки.

– У меня не было выбора, – пробормотала я, открывая дверь дома.