Марина Комарова – Лоис любит дракона (страница 5)

Я никогда не отрицала, что драконы – очень красивы. И Ангард Заран, которого я помнила, был… особенным. До влюблённости ещё не доходило, но внутри порой что-то замирало. А сейчас у меня всё это рядом. Точнее, оно, это особенное, держало меня в объятиях, целовало, гладило и помогало справиться с последствиями произошедшего.

И мне сейчас не хватало ни сил, ни смелости, чтобы показать: я не против. Всё время было что-то, что останавливало. Это одновременно злило и приносило облегчение. Вдруг я сделаю что-то отталкивающее? Или просто не такое, как от меня ждут?

Это и глупо, и как-то… правильно? Я не чувствовала, что имею право на то, что меня окружает. Призрак прошлого всё время шептал: «Ты не отсюда. Это всё не твоё».

Но сейчас Ангард, горячий и надёжный, обнимает меня со спины и ждет ответа.

— Нет. Да. Наверное, — отвечаю я и сама не знаю, смеяться или плакать от такого дурацкого ответа.

Почему рядом с этим мужчиной я кажусь себе ужасно нелепой? Почему Ангард, вместо того чтобы закатывать глаза, смотрит на меня с такой улыбкой? Хорошо хоть в этот момент не видно его лица.

— Я понял, — тихо смеется он. — Сейчас. А ты посиди.

Я хочу возразить, что не устала, однако мои плечи сжимают и усаживают меня на стул. Пусть сегодня и не было какой-то трудной работы, но поясница внезапно ноет, поэтому передышка кажется вполне уместной. Получается, я настолько задумалась, что даже не обратила внимания на своё состояние.

Ангард добавляет к овощам курицу, запах стоит сумасшедше аппетитный. Мы говорим обо всем на свете, мне удивительно комфортно. Не надо быть кем-то — Ангард принимает меня такой, как есть. Это открытие я сделала уже давно, на второй день после того, как очнулась.

Еда, приготовленная вместе, незатейлива, но вкусна. Я скучаю по привычным специям, их отчаянно не хватает, однако что-то подсказывает, что никто и никогда не сравнится с Лутанной и её готовкой. Это кажется настолько забавным, что я фыркаю от смеха.

А потом замираю, так и не донеся ложку до рта, потому что Ангард смотрит прямо на меня, и в его глазах отражается нечто, чего раньше видеть не приходилось.

— Что? — смущенно спрашиваю я.

— Твой смех, Лоис.

Это ничего не объясняет. Поэтому я немного хмурюсь. А потом только охаю, когда Ангард вдруг порывисто обнимает меня, вжимая в себя чуть ли не до хруста костей.

— Ты снова смеешься, — звучит шепот на ухо.

Вдоль позвоночника проносится горячая, такая острая молния. Потому что в интонации Ангарда есть то, что не дает нормально вздохнуть. Словно мой смех — это самое важное в мире. И, наконец-то… наконец-то…

Руки сами тянутся, чтобы обнять в ответ. Подходящие слова не идут, но можно вжаться ещё теснее, провести носом по шее, коснуться губами — и замереть.

Ангард кладёт руку на мой затылок, я прикрываю глаза. Я готова провести так целую вечность. А потом… ещё немного.

— Благодаря тебе, — всё же выдыхаю я.

И это чистая правда.

Я чувствую, как меня целуют в макушку, а потом слышу вопрос, который выбивает из колеи:

— Значит, ты готова отправиться в храм?

Глава 3

***

Драконий экспресс идет быстро и плавно, скорость практически не ощущается. За окном проносятся красно-жёлто-зеленые леса, укрывающие горы пестрым полотном. Осень в разгаре. Днем солнце пригревает так, что разматываешь шарф и расстёгиваешь пальто, зато к ночи чувствуешь первое дыхание зимы, которое пробирается под одежду.

Лутанна рядом не умолкает, но я практически привыкла. Сейчас это как фон, который просто обязателен, ибо без него всё сразу станет уныло и скучно. Порой сестра берет меня за руку, и я поворачиваю голову, чтобы услышать очередное: «Лоис… Ну, Лоис! Ты меня совсем не слушаешь! Я так останусь одинокой, печальной и в полной тоске. Так вот…».

Я хмыкаю, иногда закатываю глаза, но руку Лутанны не отпускаю. Я уже поняла, что судьба каким-то образом дала шанс чувствовать сестру рядом, поэтому не стоит делать того, что было раньше.

Хотя… Пожалуй, я бы и не призналась себе, что прикосновения Вэй Лутанны никогда не были лишними. Меня практически не обнимал отец. Редко обнимала мать. Тактильный голод можно было унять только через касания сестры и кузины.

Сейчас же у меня был Ангард Заран. Как… почему…

Я искренне надеялась, что всё узнаю в храме.

Лутанна подвинула ко мне еду, которую раздобыли и принесли братья Заран. Они сейчас сидели напротив, потому что Лутанна, не терпя возражений, пихнула меня к окну и плюхнулась рядом, сминая свои роскошные юбки, и аргументируя тем, что соскучилась.

В стремлении наносить радость и причинять добро её невозможно остановить.

— Ты чего? О чем думаешь? – Взгляд Лутанны становится серьёзным, вся дурашливость вмиг слетает.

— Всё нормально, — отвечаю я и беру сэндвич, смотрю на него дольше, чем следует,но потом начинаю есть.

И это… вкусно. Просто, но вкусно.

К тому сейчас мне нужно помолчать и кое о чем думать.

Храм… Ангард спрашивает это так, будто мы давно туда собирались. Только вот я совершенно ничего не понимаю. Какой ещё, к рогатому тайору, храм?

Когда же Ангард сказал про какую-то силу духа, я испугалась, что проблемы с головой тут не у меня одной.

— Твою силу духа серьёзно повредили, но её можно восстановить. Я нашёл место, где сохранились техники древности. Лутанна сказала, что готова поделиться силой. Кроме неё, никто не подходит, хотя, видит Золотая, я был бы первым, кто отдал бы тебе всё, что мог.

Я смотрю на него, не в силах что-то произнести. Сила духа – это из легенд, книг и спектаклей. Но вместо этого просто закашливаюсь.

Озвучить мысли не получается, потому что с пальцев Ангарда срывается золотое свечение, устремляется к моей груди. Тут же становится легче, всё тело наполняется энергией и тем самым теплом, которое я уже ранее чувствовала. Слов просто нет. Да и откуда им взяться?

Ангард в это время помогает мне перебраться в комнату, решив, что стало плохо. В каком-то смысле и стало, но совсем не из-за физического недомогания.

Некоторое время мне сложно уместить новости в привычную реальность. Точнее… это не моя реальность. У меня больше нет сомнений, что я оказалась в каком-то другом мире. Здесь есть люди, которых я знаю, но… это другие люди. Как бы дико и странно это ни звучало.

В моем мире нет никакой силы духа у обычных людей. А магия есть только у драконов. Здесь же… Можно упираться и не принимать происходящее, но от этого назад ничего не вернуть.

Однажды вечером Ангард говорит, что Варата Горду посадили. И в этот миг мне делается некомфортно, потому что с таким лицом убивают – подобного выражения у Ангарда я никогда не видела.

Варат Горду – наш конкурент. У него больше ферма, только вот дела идут неважно. Когда-то этот придурок решил, что матушка навела на него порчу, и теперь вейлоры рождаются слабенькие.

Я знала, что он способен на гадости, но здесь, кажется, перешёл всякие границы. Видимо, именно он столкнул меня с обрыва.

— За то, что он сделал с тобой, нужно не сажать, — цедит Ангард.

И тогда я осторожно касаюсь его руки, понимая, что должна успокоить супруга, пусть мне до сих пор странно так про него думать.

Ангард резко выдыхает, после чего сгребает меня и прижимает к себе так, что едва не трещат кости. Я не возражаю, обнимаю в ответ, чувствую, как меня целуют в макушку.

— Прости, Лоис, — выдыхает Ангард на грани слышимости.

И внутри всё вздрагивает от того, как сладко и интимно это звучит.

— Тебе не за что просить прощения.

— Я не смог тебя защитить.

— Тебе не за что просить прощения, — повторяю я, сжимая его крепче.

И так мы сидим ещё очень долго.

В драконьем экспрессе Ангард смотрит на меня. В его глазах прячется солнечная улыбка, от которой на душе делается лучше. Отступают все тревоги, кажется, что всё всегда будет хорошо.

Я вздрагиваю, когда Лутанна тыкает меня в бок.

— Сестренка, ты смотришь на своего мужа так, словно вы не виделись месяц. Мы что-то не знаем?

— Замолчи, — беззлобно ворчу я, понимая, что у меня совсем невовремя полыхнули румянцем щеки.

Вроде бы ничего такого сестра не сказала, а ощущение, что поймали на чем-то горячем.

Однако Ангард мягко накрывает мои пальцы своими и говорит:

— Как будто ты, Лутанна, так не делаешь.

— Я! О, я… Да я всегда! – выкручивается Лутанна и подмигивает своему Рейрину.

На лице того не отражается ни единой эмоции, но в глазах есть нечто, что дает понять: он не только не против, чтобы неугомонная Лутанна на него смотрела. И вообще… это просто обязательно.